Сосед из преисподней

Дата: 12 ноября, вторник, 18:30

Прошёл месяц с того дня, как Минхо открыл глаза в больнице. Месяц, который он провёл, привыкая к новой жизни - человеческой, настоящей, без теней и жнецов. Он медленно восстанавливался, учился ходить заново, чувствовать вкус еды, дышать полной грудью. И каждый день рядом с ним был Хёнджин.

Теперь они жили в большой квартире в центре Сеула - с панорамными окнами, мягкими диванами и видом на город, который светился огнями по ночам. Хёнджин купил её, когда стал директором фирмы по импорту цветов. Его бизнес вырос невероятно за последние три года - пока он ждал Минхо, он работал как одержимый, чтобы не сойти с ума от тоски. Теперь он был богатым, успешным и уверенным в себе. И Минхо любил его ещё сильнее за это.

Сегодня они собрались все вместе - впервые за долгое время. Феликс и Джисон пришли с домашним тортом, Сынмин и Чонин притащили вино и свои новые композиции, а Бан Чан и Чанбин уже спорили на кухне о том, кто лучше готовит стейк.

- Я говорю тебе, - орал Чанбин, размахивая лопаткой. - Мясо нужно жарить на сильном огне, чтобы корочка была хрустящей! Ты его просто тушишь!

- Я не тушу, я делаю его сочным! - парировал Бан Чан. - Ты просто не умеешь чувствовать мясо!

- А ты умеешь? Ты же тренер, а не повар!

- Тренеры тоже люди!

Минхо сидел на диване, обняв Хёнджина, и смотрел на эту перепалку с улыбкой. Он чувствовал себя почти счастливым - тем особенным счастьем, которое приходит после долгой тьмы.

- Знаешь, - сказал он, поворачиваясь к Хёнджину. - Ты стал похож на мафиози.

- Что? - Хёнджин удивлённо моргнул. - Почему?

- Ну, - Минхо усмехнулся, - ты носишь чёрные костюмы, у тебя есть дорогая машина, ты командуешь людьми. И у тебя такой серьёзный взгляд. Как у дона Корлеоне.

Хёнджин засмеялся так громко, что Феликс обернулся с кухни.

- Я тебя умоляю, - сказал Хёнджин, пихая его в плечо. - Я просто стал успешным. Это не делает меня мафиози.

- А если ты ещё и начнёшь говорить с итальянским акцентом, я поверю, - подколол Минхо.

- Я тебе сейчас дам итальянский акцент, - усмехнулся Хёнджин, целуя его в висок.

Феликс вышел из кухни с бокалом вина и сел рядом с Джисоном, который уже успел занять место на пуфе. Они выглядели счастливыми - спокойными, уютными, как будто всегда были вместе.

- Мы принесли торт, - сказал Феликс. - Шоколадный. С орехами. Чтобы отметить твоё возвращение, Минхо.

- Спасибо, - ответил Минхо. - Вы слишком много делаете для меня.

- Мы делаем это для себя, - улыбнулся Джисон. - Мы просто хотим, чтобы ты был рядом.

Чонин подошёл к фортепиано, стоящему в углу комнаты. Он сел за инструмент, поднял крышку и начал играть. Мелодия была светлой, тёплой, с лёгкой грустью - как осень в Сеуле. Сынмин стоял рядом, положив руку на плечо Чонина, и смотрел на него с такой нежностью, что у всех вокруг замирало сердце.

- Они такие милые, - прошептал Джисон, наклоняясь к Феликсу.

- Мы тоже милые, - ответил Феликс, целуя его в щёку.

- Вы все милые, - сказал Бан Чан, выходя из кухни с огромной тарелкой стейков. - Я даже не знаю, кто из нас самый милый.

- Ты, - сказал Чанбин, идущий следом. - Ты такой милый, что я готов тебя задушить.

- Ну вот, опять, - засмеялся Хёнджин. - Давайте уже есть, пока всё не остыло.

Они сели за стол - большой, круглый, накрытый белой скатертью. Рядом с каждой тарелкой стоял маленький букет осенних листьев, которые Хёнджин собрал утром. Свечи горели, и в их свете лица казались мягче, теплее.

- Я хочу сказать вам всем, - начал Минхо, поднимая бокал с водой. - Я не знаю, как благодарить вас за эти три года. Вы ждали меня. Вы верили в меня. Вы не сдались. И я вернулся. Теперь я человек. Я живу. И я хочу, чтобы мы всегда были вместе.

- Мы и будем, - сказал Хёнджин, поднимая свой бокал. - За нас. За нашу семью.

- За нас! - подхватили все.

Они чокнулись, и в этом звоне было что-то особенное - как будто все их боли, страхи и сомнения исчезли, оставив только свет.

Они ели, смеялись, пили вино. Чанбин рассказывал, как на прошлой неделе разбил машину, а Бан Чан ремонтировал её на коленке. Сынмин шутил, что Чонин теперь пишет музыку для их будущего ребёнка. Джисон показывал фотографии их с Феликсом поездки в Италию и обещал, что они обязательно поедут туда все вместе.

А Минхо смотрел на них и чувствовал, как внутри него разливается то самое тепло, которое он искал четыреста лет. Он нашёл его. Не в вечности. Не в силе. А в этом моменте - в этом шуме, в этом смехе, в этих людях, которые стали его семьёй.

Вечером, когда все разошлись, Минхо и Хёнджин остались на балконе. Город светился огнями, и ветер играл с их волосами. Хёнджин стоял рядом, закутанный в плед, и смотрел на небо.

- Я люблю тебя, - сказал Минхо, прижимаясь к нему.

- И я тебя, - ответил Хёнджин. - Это никогда не изменится.

Они поцеловались, и где-то вдалеке зажглась новая звезда. Или это просто казалось. Но им было всё равно. Они были вместе. И это было всё, что имело значение.