Сосед из преисподней

Дата: 15 октября - 15 ноября, осень

Первая неделя после аварии была самой тяжёлой. Хёнджин почти не спал, почти не ел. Он приходил в больницу рано утром и уходил поздно вечером, когда медсёстры начинали мягко намекать, что время посещений закончено. Он сидел у кровати Минхо и смотрел на его лицо - бледное, неподвижное, будто вырезанное из мрамора. Монитор пищал, показывая ровный ритм сердца, но глаза Минхо были закрыты, и он не реагировал на голоса.

На второй день к Хёнджину присоединился Феликс. Он принёс термос с кофе и сказал:

- Ты должен есть. Ты должен спать. Если ты свалишься, кто будет ждать его?

- Я не могу, - ответил Хёнджин. - Я не могу оставить его одного.

- Ты и не оставляешь, - Феликс сел рядом. - Мы будем здесь. Мы все будем здесь. Но ты должен держаться.

На третий день пришёл Джисон. Он принёс плюшевого зайца - того самого, которого Минхо купил в ту ночь у реки Хан. Он поставил его на тумбочку рядом с кроватью и тихо сказал:

- Ты его спас, Минхо. Теперь мы спасём тебя. Только вернись.

Сынмин и Чонин приходили вместе. Чонин приносил свой блокнот и тихо играл на виртуальном пианино в наушниках, но иногда включал запись своей новой мелодии, чтобы Минхо мог слышать. Он говорил Хёнджину:

- Музыка лечит. Я знаю. Она доходит до самого глубокого места.

Чанбин и Бан Чан приезжали после работы, втроём, когда Хёнджин уже почти засыпал на стуле. Чанбин ругался на медсестёр, которые не давали ему принести пиццу в палату. Бан Чан просто стоял у кровати и молча смотрел на Минхо, стиснув челюсть. Он никогда не говорил вслух, но его взгляд был тяжелее любых слов.

Прошла неделя. Вторая. Хёнджин почти перестал плакать. Он начал говорить с Минхо - не как с умирающим, а как с живым.

- Ты слышишь, как Феликс с Джисоном ругаются, что смотреть вечером? - говорил он. - Они теперь живут вместе. Представляешь? А ты говорил, что Джисон никогда не забудет тебя. А он забыл. Он нашёл своё счастье. Теперь твоя очередь.

Он поглаживал его руку, чувствуя холодную кожу, и верил, что однажды она согреется.

---

На двадцатый день произошло маленькое чудо.

Хёнджин сидел у кровати, держал руку Минхо и рассказывал о том, как Чанбин случайно уронил телефон в унитаз, и Бан Чан теперь дразнит его «водолазом». Он смеялся, хотя слёзы текли по его щекам. И вдруг он почувствовал, как пальцы Минхо слегка сжались. Совсем чуть-чуть - как будто он хотел ответить.

- Минхо? - Хёнджин вскочил, его сердце бешено забилось. - Ты слышишь меня?

Но Минхо не открыл глаза. Только веки дрогнули, и снова всё замерло. Хёнджин позвал врача. Тот проверил, покачал головой.

- Это мог быть рефлекс, - сказал он. - Но это хороший знак. Он реагирует на голоса. Продолжайте говорить с ним.

Хёнджин вернулся на своё место и долго сидел, глядя на руку Минхо. Потом он взял её в свои ладони и прошептал:

- Я знаю, что ты здесь. Ты слышишь меня. И ты не уйдёшь, правда? Ты обещал.

---

В конце ноября Хёнджин стал замечать, что друзья уже не просто навещают Минхо - они заботятся и о нём. Феликс приносил ему еду, Джисон заставлял его выходить на улицу и дышать свежим воздухом. Чанбин однажды просто заявил:

- Если ты не пойдёшь домой и не поспишь как человек, я вынесу тебя отсюда на руках.

- Я не могу, - ответил Хёнджин. - Я не могу оставить его.

- Ты не оставляешь, - сказал Чанбин. - Ты просто даёшь ему время. И себе. Он вернётся. Он же дурак - он не мог умереть. Он специально выжил, чтобы мы его замучили разговорами.

Хёнджин улыбнулся сквозь усталость. Он знал, что Чанбин прав. Минхо не мог уйти. Он вернётся.

---

Каждый день Хёнджин приходил в палату. Каждый день он садился рядом, брал Минхо за руку, поправлял его одеяло, говорил о пустяках. И каждую ночь он засыпал в кресле, чувствуя, как рядом дышит его жизнь.

А где-то в глубине сознания Минхо боролся. Он слышал его голос. Он чувствовал его руки. И он знал - он должен вернуться. Ради него. Ради них.

Однажды, когда Хёнджин уже почти провалился в сон, он услышал тихий, почти беззвучный шёпот:

- Хёнджин...

Он подскочил, вглядываясь в лицо Минхо. Но глаза его были закрыты. Сердце бешено колотилось, и Хёнджин спросил, не веря себе:

- Ты... ты звал меня?

Тишина. Только писк монитора.

Но Хёнджин знал - он не ошибся. Где-то внутри Минхо уже просыпался свет. И он будет ждать столько, сколько нужно. Даже если это займёт год. Или три.