Озвучивание не поддерживается в этом браузере
glava 12
Густой, низкий гул судового тифона разнесся над заливом Йондо, заставив подрагивать старые железные балки ангара. Соленый морской ветер врывался сквозь щели в стенах, принося с собой запах дизельной гари, мокрого угля и странного, жгучего холода.
Кан Мин стоял перед нами, вытянув вперед бледные, почти прозрачные ладони. Воздух вокруг его фигуры больше не казался застывшим — он кипел, распадаясь на микроскопические искры серебра и иссиня-черной тьмы.
— Двенадцать часов сократились до сорока минут, — произнес Кан Мин. Голос его гулом отдавался в наших с Сонхёном черепах. — Они не стали ждать ночи. Первый сухогруз уже миновал внешние волнорезы. Они используют портативные генераторы гашения — те самые, над которыми работал твой отец, Сонхён, но мощнее в десятки раз. Они планируют накрыть весь Пусан куполом мертвой вероятности.
— Что это значит — «мертвая вероятность»? — я сделала шаг вперед, крепче сжимая ладонь Сонхёна.
— Это значит, что для всего остального мира Пусана просто не станет, — ответил Кан Мин, поворачиваясь к выходу. — Город не взорвется. Он не сгорит. Он просто перестанет существовавть в настоящем времени, застряв в бесконечной временной петле. А они спокойно заберут нас всех и разберут на биологические составляющие.
— Мы не дадим им этого сделать, — Сонхён поднял голову. В его глазах вспыхнул знакомый, но теперь уже полностью подконтрольный карий огонь с легкой отрочкой ртутного блеска. — Мы ломали их барьеры в Сеуле. Сломаем и здесь.
— В Сеуле вы боролись с людьми, — Кан Мин посмотрел на Сонхёна с тяжелой, почти отцовской грустью. — В порту вас ждут «отбракованные». Дети, из которых вытравили всё человеческое, оставив только функцию разрыва пространства. Но у вас есть то, чего нет у них.
— Что? — тихо спросила я.
— Вы избрали друг друга сами. Не по приказу лаборатории. Не ради эксперимента. Ваша связь — это не химический сбой. Это единственный истинный резонанс.
Кан Мин резко развернулся и выбил ногой ржавую боковую дверь ангара.
Мы вышли на открытый пирс.
Сцена, открывшаяся перед нами, выглядела как кадр из страшного, сюрреалистичного сна. День над Пусаном угасал, но не от заката. Огромное, тусклое солнце на небусклоне медленно затягивалось странной, маслянистой пленкой. Морские волны у пирса потеряли свой плеск — они двигались медленно, словно превратившись в густую, черную ртуть.
В пятистах метрах от берега, медленно разрезая мертвую воду, шел огромный, заржавленный сухогруз без опознавательных знаков и флагов. На его верхней палубе возвышалась гигантская металлическая конструкция, похожая на перевернутую антенну, вокруг которой вращались три массивных кольца.
Каждый поворот этих колец посылал по воде видимую глазом ударную волну — искаженное, мутное марево, от которого бетонные сваи пирса покрывались глубокими трещинами.
На самом краю причала, прямо перед надвигающимся кораблем, стояли три фигуры.
Они были одеты в одинаковые длинные серые балахоны. Их лица скрывали гладкие, безликие фарфоровые маски без прорезей для глаз и рта. От каждого из них во все стороны тянулись тонкие, черные, шевелящиеся нити — невидимые для обычных людей, но отчетливо виденные для нас с Сонхёном.
— Измененные... — прошептал Сонхён, ощущая, как его пальцы невольно сжимаются в кулаки. — В них не осталось разума. Только контур.
— Они ждут меня, — Кан Мин сделал шаг вперед, выходя на самую кромку обрыва. — Если они захватят меня, генератор на корабле получит бесконечный источник энергии. Тогда купол закроется навсегда.
— Вы не пойдете туда один, — я встала рядом с ним.
В этот момент над нашими головами воздух с грохотом разорвался.
Щелчок.
Мое сознание словно ударили тяжелым молотом. Таймер внутри головы, молчавший последние дни, завыл на такой частоте, что из носа у меня потекла тонкая струйка крови.
00:30
Но на этот раз цифры не висели в воздухе. Они горели прямым огнем на тушах стоящих перед нами измененных!
Видение:
Через двадцать секунд три фигуры в масках делают синхронный шаг вперед. Из их грудей вырываются черные жгуты, пробивающие грудную клетку Кан Мина насквозь. Сонхён пытается поставить барьер стирания, но мощь колец сухогруза мгновенно перегружает его нервную систему — он падает на бетон с кровоизлиянием в мозг. Я остаюсь одна среди застывшего, превратившегося в камень города.
Конец. Абсолютная гибель.
Я вынырнула из видения, тяжело хрипя и хватаясь за рукав Сонхёна.
— Сонхён... — задыхаясь, проговорила я. — Они не будут атаковать поодиночке! Они используют колеса корабля как усилитель! Если ты поставишь барьер прямо — твоя голова не выдержит!
Сонхён посмотрел на меня. В его взгляде не было ни капли страха. Только безграничное, глубокое доверие.
— Ты видела финал, Юми, — тихо сказал он.
— А теперь скажи мне: где в этом сценарии наша ошибка?
Я быстро перебрала в голове увиденные кадры.
— Мы атаковали по очереди! Кан Мин защищал нас, ты закрывал Кан Мина, а я просто смотрела! Мы пытались бороться с ними их же методами — силой на силу! Но их сила питается от корабля!
— Значит, нужно отрезать корабль, — Кан Мин повернул к нам свое бледное лицо. На его губах появилось подобие суровой, боевой улыбки. — Дети, слушайте меня внимательно. Я удерживаю их нити пять секунд. Только пять секунд. Сонхён, ты не ставишь щит. Ты направляешь весь свой вектор стирания не на людей, а на центральное кольцо генератора на палубе.
— А как же их атака?! — крикнула я через рев усиливающегося ветра.
— А их атакой займешься ты, Пак Юми, — Кан Мин посмотрел мне прямо в глаза. — Твой белый свет — это не просто зрение. Это способность фиксировать правду. Ты должна показать им их собственный финал.
Не успела я ответить, как первая фигура в фарфоровой маске сделала шаг вперед.
Черные нити, тянувшиеся от её тела, взвились в воздух, превращаясь в гигантские, шипящие копья из спрессованного вакуума. В то же секунду вращающиеся кольца на сухогрузе издали оглушительный, ультразвуковой вой, и маслянистая вода в заливе встала дыбом.
— СЕЙЧАС! — взревел Кан Мин.
Он шагнул навстречу удару. Его белые волосы взвились вверх, а из тела вырвался гигантский сноп серебряных молний. Кан Мин принял все три вакуумных копья прямо в свою грудь, удерживая измененных на месте ценой собственной плоти и крови. Его тело начло быстро покрываться трещинами, но он не отступал ни на миллиметр.
— Сонхён, давай! — закричала я.
Я схватила Сонхёна за левую руку, вплетая свои пальцы в его.
Мой белый свет вырвался наружу с силой сокрушительного урагана. На этот раз я не просто смотрела в будущее — я спроецировала свое видение гибели корабля прямо в разумы трех существ в масках.
Я заставила их увидеть, как их собственная сила, отраженная от нашего союза, сжигает генератор и разрывает их связи с сухогрузом.
Фарфоровые маски на лицах нападавших мгновенно покрылись сетью трещин. Они закричали — тонко, по-детски, отчаянно, впервые за много лет осознав свою собственную смертность.
А затем вступил Сонхён.
Он не стал кричать. Он просто вытянул правую руку в сторону застывшего в заливе судна и сжал кулак.
Вся тьма, которую его отец накачивал в него годами, весь тот «черный экран», который должен был сломать его жизнь, вырвался из его ладони единым, абсолютным, идеальным лучом небытия.
Луч прошил пятьсот метров мертвого воздуха, не задев воду, и ударил точно в центральное кольцо генератора на сухогрузе.
Не было взрыва. Не было огня.
Огромная металлическая конструкция весом в сотни тонн на наших глазах просто... перестала быть. Она растворилась в воздухе за микросекунду, не оставив после себя даже пыли.
Вращающиеся кольца сорвались со своих осей и с грохотом рухнули на палубу корабля.
Купол мертвой вероятности, накрывавший Пусан, лопнул с тихим, хрустальным звоном.
Тяжелая, ртутная вода в заливе мгновенно превратилась обратно в живые, соленые морские волны, с грохотом обрушившиеся на пирс. Настоящее солнце пробило тучи, озарив порт яркими, золотыми лучами уходящего дня.
Измененные в серых балахонах упали на бетон пирса — бездыханные, лишенные питающей их связи с генератором.
Но цена этой победы оказалась огромной.
Кан Мин стоял на краю причала, но его тело больше не выглядело плотным. Оно медленно распадалось на тысячи светящихся серебряных бабочек, которые подхватывал морской ветер.
— Вы сделала это... — слабо прошептал он, поворачиваясь к нам. — Первородный источник больше не принадлежит никому. Я уйду вместе с ним.
— Кан Мин! — Сонхён бросился к нему, попытавшись схватить его за руку, но его пальцы прошли сквозь тающий силуэт.
— Не жалей обо мне, Ом Сонхён, — Кан Мин мягко улыбнулся, растворяясь в вечернем свете. — Я был пленником этого времени сорок лет. Теперь я наконец свободен. Защитите этот мир... и берегите друг друга.
Последняя серебряная искра растаяла в морском воздухе.
Мы остались одни на пустом, залитом солнцем пирсе. Сухогруз в заливе давал задний ход, беспомощно дрейфуя прочь от Корейского полуострова.
Сонхён поворачился ко мне. Мы оба были измотаны до предела, на наших школьных пиджаках запеклась соль и кровь, но когда мы посмотрели друг другу в глаза...
Наши таймеры молчали. В его зрачках больше не было черного экрана. В моих глазах больше не горел лихорадочный огонь.
Но мы знали: остатки «Хроноса» и международные синдикаты всё еще существовали. Последняя, решающая битва за полное уничтожение лабораторий должна была произойти там, где всё началось — в самом сердце Сеула.
Комментарии