как мы от прокси убегали.

Лина- коричневая кожа, черные волосы и глаза, прическа маллет. Рост 164, - ебанутая..\я\

Маша- брюнетка, карие глаза, обычные длинные волосы, рост 170- тоже как я.

Саша- блондинка, болотные глаза \ну тип зеленый и между синим \ рост 160- мелкий и серьезный гномик.\

______________________________________________________________________________________________________________________

Вот. У сашки родаки уехали в командировку. а мы с Машкой завалились к ней первыми. Дом Саши стоял в отдалении, почти на краю. Рядом простирался густой и мрачный лес.

-Слушайте, как насчет чтобы заняться прочей хуйней?))))- обе подруги повернулись на меня с кислыми минами.

-И какой же?- поинтересовалась Сашка, заваривая чайку

. -ВЫЗОВЕМ КРИПИ!- с радостью крикнула я.

-Да это ж бреееед -забурчала Машка, смотря на меня как на дуру. - хотя..я за)

-Ну давай попробуем хотя бы кровавого художника! он мой краш..Вот! Машка-какашка согласилась..НУ САААААШ- и 10 минут, умоляла я Сашу

Для вызова нам понадобится:

1. Ваша кровь;

2. Кисточки для рисования;

3. Мольберт;

4. Лист бумаги;

5. Небольшая баночка.

Найдите тихое место вдали от городской суеты, будь то лесная поляна или опушка. С наступлением темноты установите там мольберт, прикрепите чистый лист бумаги и подготовьте кисти. Возьмите баночку и налейте немного своей крови. Громко скажите: «Кровавый художник!» Затем спрячьтесь, например, залезьте на дерево или вернитесь домой. Утром вы найдете, что вашей кровью написали картину.

— Лина, ты хотела вызвать своего любимого, и ты режь свои вены, — с усмешкой произнесла Саша.

— На хуй иди, — пробурчала я.

Девочки нашли выход — искусственная кровь! Вот сделав весь ритуал \в гостиной\, Маша и Саша спрятались подальше от дома. А я тусовалась в шкафу. Я сама знала, что это бред, и плюс к этому всему, предлагая вызов, я хотела сожрать всю шоколадку втихаря \я крыса, и шо\.

Выйдя из шкафа, я пропела, конечно, про вкусняшку, что таилась в холодосе:

— Где ты, мой сладенький шоколад?))))

Я замерла, чувствуя, как шоколадка в руке предательски хрустнула. Голос был низким, бархатистым, но от него по спине пробежал такой табун мурашек, что я чуть не выронила добычу. Медленно повернув голову, я увидела его.

Хелен Отис. Тот самый «Кровавый Художник» собственной персоной. В полумраке гостиной его бледная кожа казалась почти светящейся, а маска с грустной улыбкой — до жути реальной. Он стоял, прислонившись к косяку, и его взгляд, холодный и оценивающий, скользил по мне, как скальпель по холсту.

— Ебать… — выдохнула я, чувствуя, как внутри всё сжалось. — Ты че, реально существуешь, придурок? И какого хера ты в доме?!

Он не ответил. Сделал шаг вперед, и я заметила, как его пальцы, испачканные в чем-то темном, нервно дернулись. Он смотрел на меня не как на жертву, а как на экспонат. Его взгляд зацепился за мои черные волосы, за смуглую кожу, за маллет, который, видимо, показался ему «нестандартным».

— Ты… — он наконец подал голос, подходя ближе. — Ты выглядишь иначе. Не как все эти серые куклы. Твоя кожа… она как холст, который хочется исполосовать красным. Ты — идеальная муза.

— Слышь, «художник» недоделанный, — я попятилась, сжимая шоколадку так, что фольга жалобно зашуршала. — Ты берега не путай! Я тебе не картина, чтобы меня кромсать! Вали нахер, пока я Машку с Сашкой не позвала, они тебя так отпиздят, что ты забудешь, как кисточку в руках держать!

Хелен усмехнулся — я это почувствовала даже через маску. Он резко сократил дистанцию, и я, не раздумывая, швырнула в него плиткой шоколада.

— Ах ты ж сука! — рявкнула я и рванула в сторону кухни.

— Не беги, — прошептал он прямо над ухом, хотя я была уверена, что он в метре позади. — Твой страх… он делает тебя еще ярче. Твоя экзотическая внешность… это то, чего мне не хватало для шедевра. Я не убью тебя сразу. Я хочу, чтобы ты поняла, как это — стать искусством.

Я влетела в коридор, чуть не сбив с ног вазу. Сердце колотилось где-то в горле.
— Да пошел ты в жопу со своим искусством! — орала я, перепрыгивая через разбросанные вещи. — Я тебе не модель, я тебе не муза, я — Лина, и я сейчас тебе ебало начищу, если ты не отстанешь!

Он двигался бесшумно, как тень, преследуя меня по всему дому. Его одержимость пугала, но еще больше бесила. Он был красив, черт возьми, даже в своей безумной маске, но это не отменяло того факта, что он хотел превратить меня в кровавое пятно на стене.

— Ты будешь моей, — донеслось из темноты, когда я заперлась в ванной, тяжело дыша. — Твоя кожа… она создана для моих красок.

— Иди нахуй, Хелен! — прошипела я, хватая с полки первый попавшийся флакон с лаком для волос. — Если ты выломаешь эту дверь, я тебе глаза выжгу, клянусь!

Я замерла, чувствуя, как шоколадка в руке предательски хрустнула. Голос был низким, бархатистым, но от него по спине пробежал такой табун мурашек, что я чуть не выронила добычу. Медленно повернув голову, я увидела его.

Хелен Отис. Тот самый «Кровавый Художник» собственной персоной. В полумраке гостиной его бледная кожа казалась почти светящейся, а маска с грустной улыбкой — до жути реальной. Он стоял, прислонившись к косяку, и его взгляд, холодный и оценивающий, скользил по мне, как скальпель по холсту.

— Ебать… — выдохнула я, чувствуя, как внутри всё сжалось. — Ты че, реально существуешь, придурок? И какого хера ты в доме?!

Он не ответил. Сделал шаг вперед, и я заметила, как его пальцы, испачканные в чем-то темном, нервно дернулись. Он смотрел на меня не как на жертву, а как на экспонат. Его взгляд зацепился за мои черные волосы, за смуглую кожу, за маллет, который, видимо, показался ему «нестандартным».

— Ты… — он наконец подал голос, подходя ближе. — Ты выглядишь иначе. Не как все эти серые куклы. Твоя кожа… она как холст, который хочется исполосовать красным. Ты — идеальная муза.

— Слышь, «художник» недоделанный, — я попятилась, сжимая шоколадку так, что фольга жалобно зашуршала. — Ты берега не путай! Я тебе не картина, чтобы меня кромсать! Вали нахер, пока я Машку с Сашкой не позвала, они тебя так отпиздят, что ты забудешь, как кисточку в руках держать!

Хелен усмехнулся — я это почувствовала даже через маску. Он резко сократил дистанцию, и я, не раздумывая, швырнула в него плиткой шоколада.

— Ах ты ж сука! — рявкнула я и рванула в сторону кухни.

— Не беги, — прошептал он прямо над ухом, хотя я была уверена, что он в метре позади. — Твой страх… он делает тебя еще ярче. Твоя экзотическая внешность… это то, чего мне не хватало для шедевра. Я не убью тебя сразу. Я хочу, чтобы ты поняла, как это — стать искусством.

Я влетела в коридор, чуть не сбив с ног вазу. Сердце колотилось где-то в горле.
— Да пошел ты в жопу со своим искусством! — орала я, перепрыгивая через разбросанные вещи. — Я тебе не модель, я тебе не муза, я — Лина, и я сейчас тебе ебало начищу, если ты не отстанешь!

Он двигался бесшумно, как тень, преследуя меня по всему дому. Его одержимость пугала, но еще больше бесила. Он был красив, черт возьми, даже в своей безумной маске, но это не отменяло того факта, что он хотел превратить меня в кровавое пятно на стене.

— Ты будешь моей, — донеслось из темноты, когда я заперлась в ванной, тяжело дыша. — Твоя кожа… она создана для моих красок.

— Иди нахуй, Хелен! — прошипела я, хватая с полки первый попавшийся флакон с лаком для волос. — Если ты выломаешь эту дверь, я тебе глаза выжгу, клянусь!

Я была в ловушке, в доме, где мои подруги даже не подозревали, что мой «шуточный» вызов обернулся настоящим кошмаром лично для меня. В ванной было тесно, пахло освежителем воздуха и моим собственным страхом. Я прижалась спиной к холодной плитке, сжимая баллончик так, что костяшки побелели.

— Ты правда думаешь, что эта жестянка меня остановит? — голос Хелена раздался прямо за дверью. Он говорил спокойно, почти нежно, словно мы обсуждали погоду, а не мою скорую кончину. — Лина, не будь такой скучной. Твои подруги... они такие обычные. Бледные, серые, предсказуемые. А ты... ты как яркое пятно на грязном асфальте. Твой маллет, этот контраст кожи и волос... это же просто эстетический оргазм.

— Завали ебало, маньяк недоделанный! — рявкнула я, чувствуя, как по лбу катится холодный пот. — У тебя с головой совсем беда? Иди рисуй на стенах в подъезде, а от меня отъебись!

Дверь тихо скрипнула. Он не выламывал её — он просто нажал на ручку, которая, как назло, была хлипкой. Я в панике отступила к раковине, выставив перед собой лак для волос, как будто это был какой-то магический артефакт.

Хелен вошел медленно. Его синяя толстовка была испачкана чем-то бурым, а в руках он держал нож, лезвие которого тускло блестело в свете тусклой лампочки. Он смотрел на меня не с яростью, а с каким-то болезненным обожанием. Его глаза — холодные, пустые, но в то же время горящие безумным огнем — впились в мое лицо.

— Ты такая живая, когда злишься, — прошептал он, делая шаг вперед. — Твои глаза... в них столько жизни, которую я хочу запечатлеть. Не на бумаге. На тебе.

— Пошел ты нахуй! — я нажала на кнопку баллончика, направляя струю прямо ему в лицо. Забыв что у него маска, но глаза та должны быть открыты.

Он даже не дернулся. Просто прикрыл глаза рукой, и я услышала, как он тихо, почти по-доброму рассмеялся.

— Мило. Но недостаточно.

В одно мгновение он оказался рядом. Его рука, холодная и сильная, перехватила мое запястье. Лак выпал из рук, звякнув о кафель. Хелен прижал меня к стене, и я почувствовала, как острие ножа коснулось моей щеки — неглубоко, просто чтобы напугать, чтобы я почувствовала этот металл.

— Ты не понимаешь, Лина, — его дыхание было ледяным. — Ты — моя муза. А муза не имеет права убегать от художника. Ты должна быть благодарна. Я сделаю тебя бессмертной.

— Да пошел ты... — прохрипела я, пытаясь вырваться, но он держал меня намертво. — Я лучше сдохну, чем буду твоим холстом, уебище!

— Сдохнешь? — он склонил голову набок, и маска с грустной улыбкой оказалась в паре сантиметров от моего лица. — Нет. Ты станешь искусством. И поверь, это будет больно, но чертовски красиво.

Он провел ножом по моей ключице, оставляя тонкую красную полоску. Я зашипела от боли и ярости, дернувшись так, что мы оба чуть не рухнули на пол. В этот момент где-то в глубине дома послышались испуганные крики Машки и Сашки — они, видимо, наконец-то поняли, что в доме происходит что-то не то.

-Я приду еще..моя муза..- он погладил по волосам и.. Скрылся из виду. Но собрал немного крови с моих ключиц. Я, Саша и Машка долго сидели вахуе