Разнимая врагов

В понедельник рабочий ритм снова захлестнул группу, но для Минхо и Джисона все изменилось. Бан Чан, заметив, что парни больше не искрят злостью, решил закрепить успех. Он буквально запер их в третьей студии звукозаписи, поручив вместе доработать хореографию и текст для их совместного юнита в новом альбоме.

- Ну что, автор, с чего начнем? - спросил Минхо, усаживаясь на крутящийся стул рядом с пультом.

- У меня есть один набросок, - Джисон неловко почесал затылок. Он открыл ноутбук и запустил неоконченный бит. - Я думал о чем-то динамичном, но с глубоким смыслом. О том, как два человека ломают стены между друг другом.

Минхо внимательно вслушивался в ломаные ритмы. Его пальцы начали непроизвольно постукивать по колену, улавливая темп. Джисон краем глаза наблюдал за ним, затаив дыхание. Мнение Минхо как главного танцора было для него критически важным.

- Бит отличный, Хан, - наконец произнес Минхо, оборачиваясь к нему. В его глазах горел профессиональный азарт. - Под это можно поставить невероятно мощный, резкий танец. Но вот в этом переходе... - Минхо придвинулся ближе, перехватывая мышку. - Здесь нужно замедление. Как вдох перед прыжком. Понимаешь?

Они столкнулись плечами. Джисон почувствовал знакомое тепло, исходящее от Минхо. Запах его парфюма - легкий, с нотками хвои - мгновенно заполнил маленькое пространство студии.

Следующие четыре часа пролетели как один миг. Они спорили, но теперь это были творческие дебаты, а не слепая агрессия. Джисон на ходу переписывал строчки рэпа, а Минхо тут же набрасывал движения, едва не задевая руками стены студии. Наблюдая за тем, как Минхо двигается, Джисон вдруг поймал себя на мысли, что не может оторвать взгляд от его плавных, уверенных жестов.

- Попробуй спеть эту строчку мягче, - тихо сказал Минхо, подходя к Джисону со спины, когда тот записывал демо-версию у микрофона. Старший осторожно положил ладони на плечи Хана, помогая ему расслабиться. - Не кричи. Пой так, будто говоришь это кому-то очень близкому. Прямо на ухо.

Джисон сглотнул. Сердце предательски застучало по ребрам. Он закрыл глаза и спел - тише, глубже, вкладывая в слова всё то странное напряжение, что копилось между ними последние дни.

Когда запись остановилась, в наушниках воцарилась тишина. Минхо не убирал рук с его плеч. Это был уже не рабочий процесс и точно не игра ради прикрытия. Это была их собственная, настоящая музыка.