Мои личные судьи

А Феликс сидел на скамье, стиснув зубы. Волны боли накатывали одна за другой. Он сжался в комок, обхватив живот руками, в теле бурлило, кожа горела, а внутри всё сжималось в спазмах. Он с трудом нашарил телефон, набрал такси, бросил в сумку спортивную форму и кое-как переоделся в толстовку с капюшоном. Выходя через боковую дверь, он заметил, что на асфальте остались почти высохшие капли. Он закусил рукав и зашагал к машине.

Дома Феликс запер дверь и, не раздеваясь, сполз на пол в прихожей, свернувшись калачиком. Боль скручивала его, как стиральная машина. Он знал, что нужно лечь, выпить воды, принять таблетки, но сил не было. Он достал из кармана пакетик с таблетками, высыпал их на ладонь и проглотил, запив водой из-под крана.

Он не знал, сколько прошло времени. Он полулежал в коридоре, прижавшись щекой к холодному полу. Мысли путались. Он слышал вой сирен за окном, потом стало тихо, дальше улица жила своей жизнью, будто не было ничего лучше, чем дорожная суетливость. Потом он услышал щелчок в замке, он поднял голову, не в силах встать. Дверь открылась.

Сначала в проёме появился Чан. За ним — Минхо, Хёнджин, а из-за их спин выглядывали Сынмин, Чанбин, Джисон и Чонин. Все семеро стояли на пороге его дома, будто так и нужно.

Феликс попытался улыбнуться, но получилось жалко.

Ф: Вы... как вы открыли?

С: Джисон пару месяцев назад запасся ключом, — тихо сказал Сынмин, закрывая дверь.

Они все вошли. Чан опустился на корточки рядом с Феликсом, взял его за руку, ладонь Феликса была ледяной.

М: Чонин, ты гад, — сдавленно сказал Минхо, нависая над всеми. — Ты сказал, что он в порядке.

Нин: Я понял, что он соврал, — Чонин покачал головой. — Я видел его глаза, но он попросил прикрыть. Как я мог отказать?

Ф: Не ругайтесь, — прошептал Феликс, и голос его дрожал. — Пожалуйста.

Чан поднял его на руки. Феликс обхватил его шею, скрывая лицо в изгибе плеча. Чан почувствовал, каким горячим и влажным было тело омеги.

Х: Мы отвезём тебя в больницу, — сказал Хёнджин, уже хватая ключи.

Ф: Нет, — Феликс замотал головой. — Не надо. Это... просто течка, она просто началась раньше. Я знаю, как это бывает, мне нужно просто переждать.

Минхо поджал губы.

М: Ты бежал дистанцию во время течки? Ты в своём уме, Феликс? Ты мог упасть, могла случиться патология...

Ф: Я не мог проиграть, — ответил Феликс, и в его голосе прозвучала такая решимость, что Минхо осекся.

Они перенесли его в спальню. Семь пар рук укладывали его на кровать, подкладывали подушки, укрывали пледом, Джисон принёс тёплый чай, Чанбин — грелку, Сынмин проверял давление, Чонин сидел рядом и держал его руку, Хёнджин смачивал полотенце, чтобы приложить ко лбу.

Феликс смотрел на них, и из глаз текли слёзы — уже не от боли, а оттого, что они были здесь, что они нашли его, что они не разозлились за глупый поступок.

Ф: Простите, — выдавил он. — Я не хотел вас пугать.

Чан наклонился, поцеловал его в мокрую щёку.

Б: Никогда не проси прощения за то, что ты у нас есть. Мы просто сделаем так, чтобы рядом с нами тебе никогда не было больно.

Феликс всхлипнул и уткнулся носом в ладонь Чана. Альфы расположились вокруг него — кто на кровати, кто на полу, кто просто рядом на стуле. Они не говорили. Они просто были — семью точками опоры, семью стенами, за которыми он мог спрятаться от всего мира.

И Феликс, проваливаясь в тяжёлый, но теперь уже не одинокий сон, понял, что даже самая глупая его ошибка — победа, отнявшая все силы, — не была ошибкой, потому что она привела его обратно к ним.

Но было одно «но», сон не был таким уж и долгим. Феликс проснулся не от звонка будильника и не от мягкого солнечного луча, упавшего на лицо. Его выдернула из сна резкая, скручивающая боль внизу живота, от которой в ту же секунду перехватило дыхание. Первые несколько мгновений он лежал неподвижно, боясь даже вздохнуть.

Феликс попытался перевернуться на бок, чтобы свернуться калачиком и защитить уязвимое место, но это движение отозвалось новой вспышкой. С губ сорвался тихий, рваный стон. На лбу мгновенно выступила холодная испарина, а пальцы судорожно вцепились в простыню, сминая ткань до побелевших суставов.

Альфы сразу среагировали, проснувшись. Будто их выдернули из сна.

Чб: Ликс, всё ещё болит? — испуганно посмотрел он на младшего, пытаясь придумать хоть какой-то выход из ситуации.

Феликс лишь смог судорожно кивнуть, закусывая губу от нахлынувшей боли.

С: Феликс, я понимаю, что ещё рано, но я могу лишь предложить последний вариант для решения этой проблемы, — осторожно начал Сынмин, — ты же понимаешь о чём я?

Ф: Я... да, давай, это, наверное, единственное, что сможет мне помочь.

Альфы переглянулись. Им дали зелёный сигнал, а значит, что они не будут упускать этот шанс.

Руки Чанбина перехватили лодыжки Феликса, разводя их в стороны и фиксируя по бокам кровати. Феликс от неожиданности выгнулся в спине, грудь поднялась вверх, ходя ходуном, а из горла вырвалось глухое, прерывистое мычание.

Ткань футболки на Феликсе жалобно затрещала, когда Джисон дёрнул ворот на себя, окончательно обнажая горло и ключицу для первого, намеренного и лёгкого укуса.

Лёгкая боль от укуса заставила Феликса дёрнуться, но Хёнджин тут же лёг рядом, фиксируя руки омеги по бокам кровати, практически распяв его на матрасе под семью альфами.

Джисон сверху лишь легко улыбнулся, сорвав с Феликса  остатки разорванной футболки. Его ладони прошлись по ребрам парня, сжимая и оставляя красные следы. Чанбин тем временем приподнял его бедра, фиксируя их в нужном положении.

С: Всё хорошо, котёнок? — Сынмин опустился ниже, упираясь коленом в матрас между его бедер. Он медленно провел кончиками пальцев по натянутой коже живота Феликса, заставляя того судорожно вздрагивать от каждого прикосновения, но омега не был против.

Чан, до этого удерживавший его плечи, спустился ниже. Его ладони, горячие и бесцеремонные, скользнули по бёдрам Ли, сменяя хватку Чанбина.

Чонин наклонился, впиваясь губами в чувствительную кожу на стыке шеи и плеча, кусая до глубоких багровых меток. Феликс резко выгнулся, из его горла вырвался задушенный, прерывистый хрип.

Чан воспользовался этой секундной слабостью. Он перенёс весь свой вес вперёд, окончательно впечатывая Феликса в матрас, и перешёл к самым решительным действиям.

Его руки, до этого спокойно ласкавшие плоть Феликса, начали двигаться быстрее, со звуками хлюпанья. Они действовали безжалостно и быстро, доводя Ликса до той черты, где гордость окончательно пасовала перед чистой физиологией.

Это был момент перелома.

И тут в дело вступил Минхо. Весь день он оставался где-то за кулисами, но именно в этот момент он был слишком нужен, он был слишком желанным.

Его мощные руки обхватили влажную от пота талию Феликса, намертво фиксируя его бёдра. Мужчина прижал его торс к матрасу, заставляя парня уткнуться лицом в подушку.

М: Моя очередь. — глухо и властно произнёс Минхо, наклоняясь к самому уху Феликса.

Минхо не привык действовать мягко, но в этот раз он не мог взять «своё» грубо. Его сильные пальцы впились в бёдра, оставляя красные отметины, но не такие, после которых останутся болючие синяки. Хо тяжело дышал, удерживая младшего и двигаясь, но Сынмин, до этого лишь наблюдавший за процессом со стороны, больше не намерен был ждать. В его глазах полыхнуло первобытное желание забрать себе всё, что осталось от чужой гордости.

Сынмин приблизился со спины, его колено с силой вжалось в матрас рядом с бедром Минхо. Мин протянул руку вперёд, его пальцы грубо переплелись с пальцами Минхо на талии Феликса, обозначая своё абсолютное соавторство.

С: Минхош-а, ну-ка..подвинься. — низкий, севший голос Сынмина прозвучал как бескомпромиссный приказ.

М: Блять, мы возьмём его вместе.

Сынмин  упёрся ладонями в лопатки Феликса, вдавливая его грудную клетку в подушки. Минхо плотнее перехватил бёдра младшего, подстраиваясь под тяжёлое тело Сынмина. Два мощных тренера и судьи одновременно подались вперёд, заполняя Феликса до самого предела. До самого края.

Феликс до упора закинул голову назад. Из его горла вырвался не просто хрип. Это был надрывный, задушенный крик, который тут же заглушил поцелуй, в который затянул его Чонин.

Слёзы крупными каплями покатились по его вискам, размазывая пот по лицу. Такого сокрушительного, разрывающего напора его тело ещё никогда не испытывало. Стало невозможно хорошо.

Они имели его до конца заполнения, а потом нехотя поменялись.

После этого в Феликсе словно проснулась смеялось. Он встал на четвереньки перед Чонином, давая понять, что готов. Альфа сразу подстроился к заднице омеги, входя в него. Феликс застонал от наслаждения, закатывая глаза.

В этот момент спереди оказался Хёнджин. Ликс тут же намного приподнялся, всё ещё ощущая Чонина в себе. Он лихорадочно прильнул лицом к чужому паху, жадно выцеловывая ткань брюк прямо через выпирающий бугор.

Как же давно он этого хотел.

Феликс закинул голову назад, преданно глядя на мужчину снизу вверх. Его глаза жалобно и влажно блестели в тусклом свете ламп, вынуждая Хвана судорожно промычать от возбуждения.

Пальцы Хёнджина дрожали, когда он расстёгивал ремень. Пряжка звякнула, ширинка поддалась, и Ликс сухими губами помог мужчине освободить уже полностью твёрдый, горячий члeн из нижнего белья.

Х: Мм..! Боже, малыш, не торопись.. — выдохнул Хван.

Ликс двигался в умеренном, но уверенном темпе. Он слегка давился от непривычного размера, нервно сжимая руками крепкие бёдра старшего ради опоры.

По подбородку потекла тонкая струйка слюны, а из горла вырывались удушливые звуки. Хёнджин крупно вздрогнул, когда Феликс попытался заглотить его ещё глубже.

Ладонь Хвана опустилась на макушку Феликса, немного сжимая белые пряди и контролируя его темп, заставляя двигаться ритмичнее и быстрее.

В это время Чонин с глухим стоном кончил в презерватив, напоследок целуя спину омеги. В это время Феликс стонал от наслаждения, которое принёс ему Чонин, но так же пытался доставать наслаждение Хвану, тщательно отсасывая ему.

Хёнджину надоел этот аккуратный темп и эта блядcкая ниточка слюны на чужих губах, которые так сильно обхватывают его ствол.

Лавина возбуждения окончательно сорвала тормоза. Он грубо перехватил Феликса за предплечья, заставляя его подняться с колен, и резко развернул спиной к себе.

Ф: М!..Хван..Хёнджин...— Ликс испуганно и сладко всхлипнул, когда его течное тело безжалостно впечатали лицом в подушку.

Продолжение следует...

       1589 слов