Мои личные судьи

Прошло две недели. Соревнования по лёгкой атлетике  должны были начаться в полдень, и уже с утра стадион гудел от зрителей, тренеров и спортсменов, разминающихся на поле. Феликс стоял в коридоре раздевалки, поправляя номер на груди, и старался дышать ровно. Он чувствовал себя странно: с самого утра тело было тяжёлым, в висках пульсировало, а внизу живота тянуло так, будто кто-то завязал узел, но он списал это на волнение — последние старты всегда выматывали.

Д: Феликс! — в раздевалку влетел Джисон, сияя. — Ты готов? Мы заняли места у финиша, так что увидим всё.

Ф: Да-да, готов, — Феликс улыбнулся, но улыбка вышла натянутой.

За Джисоном вошли остальные: Сынмин с планшетом, на котором была открыта схема забега, Чанбин с пакетом воды и изотоника, Чонин с рюкзаком, из которого торчали полотенца, и Хёнджин, который должен был вот-вот идти к судейскому столу, но всё равно задержался на минуту.

Нин: Ты чего такой бледный? — спросил Чонин, вглядываясь в лицо Феликса.

Ф: Нормальный я, — отмахнулся тот. — Просто размялся больше обычного.

Сынмин подошёл ближе, взял Феликса за запястье, нащупывая пульс, нахмурился.

С: Пульс учащённый. Ты уверен, что не заболеваешь?

Ф: Сынмин, я в порядке, мне  нужно бежать.

Сынмин отпустил руку, но взгляд остался недоверчивым. В этот момент в дверях показался Чан, одетый в строгий тёмный костюм — сегодня его, Хёнджина и Минхо поставили судьями на финише. За ним шёл Минхо, уже нацепивший бейдж судьи. Оба выглядели официально, но едва увидели Феликса — лица потеплели.

Б: Пять минут до начала, — коротко сказал Чан, подходя к Феликсу и делая вид, что поправляет ему номер на спине. На самом деле он провёл большим пальцем по лопатке омеги, и Феликс вздрогнул.

М: Мы будем вас судить, — тихо добавил Минхо, наклоняясь, будто завязывая шнурок на кроссовке Феликса. — Не подведи, но и не переусердствуй. Если почувствуешь что-то не то — сходи с дистанции.

Ф: Я не сойду, — твёрдо сказал Феликс. — Я выиграю.

Хёнджин, уже выходя, обернулся и посмотрел на Феликса так, что у того сердце ёкнуло. В глазах альфы было беспокойство, но он лишь кивнул и ушёл.

Через пять минут Феликс вышел на дорожку, стадион гудел. Он увидел на трибуне Сынмина, который делал ему какие-то знаки, указывая на тактику: первые триста метров — средним темпом, потом ускорение. Чанбин сжимал кулаки, Джисон размахивал плакатом с надписью «ЛИКС, ТЫ ЛУЧШИЙ!», а Чонин стоял с камерой, но снимал не дорожку, а лицо Феликса.

Феликс встал на стартовую линию, пальцы коснулись тёплого покрытия, колени задрожали, и тут его накрыло. Волна жара прокатилась от затылка до пяток, в глазах на секунду поплыло, он сжал зубы, кусая губу до металлического привкуса. Нет, только не сейчас. Только не здесь, он знал, что это. Течка. Она должна была прийти только через несколько дней, но из-за стресса, из-за плотного графика тренировок, из-за того, что последние две недели он спал в обнимку с семью альфами, от которых каждый день пахло феромонами, — она началась сейчас.

Сзади раздался выстрел. Команда «Марш!» прозвучала, и тело Феликса рвануло вперёд на автомате. Ноги двигались сами, но через сто метров он почувствовал, как низ живота скручивает спазмом, он прикусил язык. Вдох. Выдох. Несколько лет тренировок, сто то тысяч пробежек, он не имел права подвести своих — тех, кто верил в него.

Судьи, сидевшие за столом на возвышении, смотрели на дорожку. Чан, Минхо и Хёнджин сидели с каменными лицами, но их руки вцепились в подлокотники кресел. Чан видел, как Феликс побежал слишком быстро — это было неправильно, так не бегают с такого старта. Минхо заметил, что на третьей дорожке Феликс на секунду пошатнулся, будто его толкнули, но рядом никого не было. Хёнджин увидел, как побледнело лицо Феликса.

Х: Что с ним? — прошептал Хёнджин, не глядя на остальных.

Б: Он бежит неправильно, — жёстко ответил Чан. — Темп слишком высокий. Он выдохнется.

М: Он не выдыхается, — тихо сказал Минхо. — Он бо... — он осёкся, потому что к столу подошёл главный судья.

Феликс бежал. Три круга из пяти. На третьем круге боль внизу живота стала острой, режущей, он почувствовал, как по внутренней стороне бедра стекает что-то горячее. Чёрт. Он закусил губу до крови, ноги стали ватными, но он продолжал бежать, потому что видел на финише развевающийся флажок, потому что слышал, как вопит Джисон, как Сынмин кричит ему что-то про дыхание, как Чанбин пытается показаться сосредоточенным, хотя очень сильно переживает за Феликса, как Чонин орёт «Ликс, ещё чуть-чуть!».

На последнем круге он почти упал. Техника сломалась — руки болтались, голова запрокинулась назад, глаза судорожно сжались, но он рванул вперёд на последних пятидесяти метрах, опередив соперника на полкорпуса. Лента финиша коснулась его груди. Он выиграл.

Трибуны взорвались. Феликс пробежал по инерции ещё несколько метров и рухнул на колени прямо на дорожке, упираясь руками в покрытие. Голова кружилась, перед глазами плыли чёрные пятна, он слышал, как к нему бегут. Тёплые руки обхватили его плечи.

Д: Феликс! Феликс, ты слышишь меня? — это был голос Джисона.

Чб: Он весь бледный, что с ним? — Чанбин нащупывал пульс.

Нин: Солнце, ты как? — Чонин присел рядом, заглядывая в глаза.

Феликс заставил себя поднять голову и улыбнуться, улыбка вышла кривой.

Ф: Я выиграл, — прошептал он. — Я же сказал.

Он попытался встать, но Сынмин придержал его.

С: Не вставай, дыши.

Над ними уже висели тени — подбежали Чан, Минхо и Хёнджин, но они остановились в нескольких метрах, потому что вокруг были журналисты и организаторы. Чан сжал кулаки, но заставил себя улыбнуться официально. Минхо бросил взгляд на штанину Феликса и побелел — по внутренней стороне бедра расползалось какое-то пятно, он не понял что это, но это вызвало у него беспокойство.

М: Скорая, — одними губами сказал он Хёнджину.

Но Феликс, видя это, вдруг поднялся на ноги, покачнулся, но устоял. Подошла судья с медалью, Феликс заставил себя стоять ровно, пока ему вешали ленту на шею. Когда она отошла, он повернулся к своим четырём тренерам, которые стояли рядом, и одними губами произнёс:

Ф: Уходите.

Б: Нет, — начал Чан, делая шаг вперёд, но Хёнджин перехватил его руку.

Х: Он прав, — прошептал Хёнджин. — Нас троих увидят. Мы и так уже слишком явно пялились.

Нин: Я отведу его в раздевалку, — быстро сказал Чонин, подхватывая Феликса под руку.

С: Стой, — Сынмин сунул Феликсу в карман маленький пакетик с двумя таблетками и шепнул: — Обезболивающее, выпей.

Чонин повёл Феликса вдоль дорожки, как бы поддерживая, но на самом деле неся на себе почти всю его тяжесть. В раздевалке Феликс прислонился к стене, сполз на скамью, Чонин встал на колени перед ним и взял его лицо в ладони.

Нин: Ликс, ты дрожишь. Что с тобой?

Ф: Уходи, — Феликс вытолкнул его почти силой. — Иди к остальным. Скажи им, что я уже уехал домой, что мне надо отдохнуть. Скажи, что я хотел побыть один.

Нин: Я не оставлю тебя..

Ф: Чонин, пожалуйста. Я переоденусь и вызову такси, встретимся дома, обещаю.

В глазах Чонина метались тревога и сомнение, но Феликс наклонился и поцеловал его в уголок губ — коротко, солоно от слёз, которые он сдерживал.

Ф: Иди.

Чонин ушёл, оглядываясь. Он вернулся к остальным, соврал, что Феликс пошёл в душ, что попросил никого не ждать, Чан не поверил, но сдержался, Минхо внутренне кипел, Хёнджин сверлил взглядом дверь раздевалки, будто мог видеть сквозь стены.

Продолжение следует....

          1155 слов