Мои личные судьи

Феликс замер, чувствуя, как по позвоночнику бегут мурашки. Раньше он был строгим и серьёзным со всеми, кроме Лукаса, но теперь эти семеро альф словно разрушили все его барьеры. Он прикрыл глаза, позволяя себе насладиться моментом. Сынмин целовал его плечо, потом снова шею, чуть сжимая пальцы на талии. Феликс почти забыл, что они не одни, пока с кровати не раздался сонный голос Чана.

Б: Кто-то уже не спит? Или это мне снится, что вы воркуете?

Феликс дёрнулся, но Сынмин только усмехнулся и ещё крепче прижал его к себе. Хёнджин приподнял голову с подушки, посмотрел на них мутным взглядом и улыбнулся.

Х: Доброе утро, — прохрипел он. — Кто-нибудь сделает кофе?

С пола послышалось кряхтение: Чанбин стащил с головы плед и сел растрепанный.

Чб: Я думал, это был сон.

Джисон потянулся и зевнул, приоткрывая глаза.

Д: Ну, раз все проснулись, может, встаём? Минхо, ты как там? Не затекло?

Минхо издал неопределённый звук, не открывая глаз, и только махнул рукой. Чонин, сидящий на полу, поднял голову и хитро посмотрел на Феликса.

Нин: А Феликс сегодня какой румяный. Сынмин, ты что, тискал его во сне?

Сынмин в ответ только счастливо прижался носом к волосам омеги, и Феликс почувствовал, как от смущения у него горят даже уши. Он попытался выбраться решительнее, и на этот раз Сынмин позволил. Все начали подниматься, кто-то потянулся, кто-то пошёл в ванную. Феликс наконец встал и оглядел себя — на нём была только огромная футболка (кажется, Чана), и он смутился ещё сильнее, вспомнив, что вчера её надел. Но никто не смотрел на него с осуждением, наоборот — каждый, проходя мимо, старался коснуться: Чонин легонько провёл ладонью по его спине, Джисон сжал плечо, Хёнджин поцеловал в висок. Это было так естественно, словно они уже давно вместе.

Быстро перекусив — омлет и тосты, которые соорудил Чан, пока остальные умывались, — они собрались и поехали на тренировку. Феликс сел в машину к Сынмину, а остальные распределились по другим. По дороге Сынмин молчал, но время от времени бросал на Феликса тёплые взгляды, а когда парковались, коротко сжал его ладонь.

На стадионе их уже ждали. Тренеры другой команды, которые ранее обвиняли Феликса в допинге, теперь старались не смотреть в их сторону, но Феликс не обращал на них внимания. Сегодня тренировка должна была быть особенной — через месяц начинались важные соревнования, и все альфы решили помогать ему готовиться. Раньше они приходили просто понаблюдать, ссылаясь на Сынмина или судейскую работу Чана, Хёнджина и Минхо. Но теперь, когда Феликс был уже не просто объектом наблюдения, а их общим парнем, всё изменилось.

Растяжка превратилась в священнодействие. Сынмин, как главный тренер, вёл разминку, но остальные активно вмешивались. Чан подошёл, когда Феликс делал выпады, и, положив ладони ему на бёдра, помог углубить позицию. Его пальцы задержались на несколько секунд дольше, чем нужно, и он наклонился к уху.

Б: У тебя отлично получается. Ты прекрасен.

Феликс вздрогнул и залился краской, но не отстранился. Хёнджин, сидящий на скамье с секундомером, лениво улыбнулся.

Х: Не смущай его, а то он собьёт дыхание.

Минхо, который разминался рядом, подошёл и молча взял Феликса за руку, помогая ему потянуться в сторону. Его прикосновение было прохладным, но таким уверенным, что Феликс невольно подался ближе.

М: Дыши ровно, — сказал Минхо. — Не думай ни о чём, только о движении.

Когда они перешли к упражнениям на мышцы кора, Феликс лёг на мат, а Чанбин и Чонин, устроившись по бокам, помогали ему фиксировать ноги. Чанбин мягко надавил ему на бёдра, удерживая их на месте, и прошептал:

Чб: Ты прогибаешься, малыш. Держи спину. И не смотри на меня так, а то я забуду, что мы на тренировке.

Феликс не знал, куда деваться от смущения, но при этом внутри разливалось тепло. Он действительно забыл о недавней ссоре с Лукасом, о том, как тот говорил, что эти альфы смотрят на него как на омегу, а не как на спортсмена. Теперь это не имело значения. Они смотрели на него с обожанием, и каждое прикосновение было наполнено заботой.

Джисон и Хёнджин взяли на себя растяжку рук и плечевого пояса. Джисон встал сзади, взял Феликса за запястья и медленно отвёл их назад, почти вплотную прижимаясь к его спине.

Д: Расслабь плечи, — шептал он. — Я знаю, что после вчерашнего ты немного зажат, но мы всё исправим.

Феликс почувствовал, как горячее дыхание касается его затылка, и у него подкосились ноги, но Джисон поддержал его за талию.

Д: Осторожно, — засмеялся он. — Мы ещё не закончили.

Сынмин наблюдал за всем со стороны, скрестив руки на груди. Теперь он больше не скрывал своей влюблённости — напротив, он следил за каждым движением Феликса, и его взгляд был полон гордости. Когда Феликс закончил очередной подход и остановился, чтобы выпить воды, Сынмин подошёл и, взяв его за талию, притянул к себе.

С: Ты в порядке? — спросил он тихо, касаясь лбом его лба.

Феликс кивнул, чувствуя, как его сердце колотится уже совсем не от физической нагрузки.

Ф: Я...да, всё отлично.

Минхо, проходивший мимо, поддел Сынмина локтем.

М: Не монополизируй его. Мы все хотим потренировать.

Чан рассмеялся и хлопнул Сынмина по плечу.

Б: Ладно, у нас ещё вся неделя впереди.

И это была правда. В течение следующих дней альфы приходили на каждую тренировку. Они разработали целую систему: кто-то отвечал за растяжку, кто-то за силовые, кто-то за технику бега. Но каждое их прикосновение теперь было наполнено особым смыслом. Хёнджин, когда поправлял положение рук, проводил большим пальцем по его запястью, очерчивая круг. Чан, стоя сзади, клал ладони на плечи и медленно разминал мышцы, шепча комплименты. Чонин, который всегда казался самым беззаботным, придерживал его за талию во время выпадов и ворковал:

Нин: Ты такой лёгкий, как пушинка. Но бегаешь как ветер.

Феликс краснел, но ему нравилось. Он чувствовал себя желанным, любимым, нужным. Он даже перестал вздрагивать, когда кто-то из них внезапно касался его шеи или спины, — наоборот, он начал сам искать эти прикосновения, прижиматься ближе, когда Сынмин обнимал его после особенно тяжёлой серии. Альфы шептали ему слова поддержки: «Ты красивый», «Ты сильный», «Мы гордимся тобой» — и с каждым разом Феликс всё больше растворялся в этой заботе.

Он совсем забыл о Лукасе. Забыл их ссору, забыл, как тот кричал, что альфы используют его. Казалось, прошла целая вечность с тех пор, как они разговаривали. Феликс был слишком поглощён своей новой жизнью, новыми отношениями, тёплыми объятиями по утрам и долгими взглядами во время тренировок. Иногда он ловил себя на мысли, что не вспоминает Лукаса даже когда видит его фотографии в телефоне. Это было странно, ведь Лукас был его лучшим другом все эти годы, но теперь в его сердце было место для семерых альф, и старое, болезненное чувство вины перед Лукасом уходило на второй план.

Как-то вечером, после очередной тренировки, все поехали к Чану в загородный дом — там у него был бассейн, и Феликс хотел немного поплавать для расслабления. Альфы, конечно, увязались. В воде они снова окружили его, то и дело подплывая, чтобы коснуться его руки или плеча. Феликс смеялся, отбиваясь от них, но когда Сынмин подхватил его и закружил в воде, он не сопротивлялся. Остальные наблюдали, довольно улыбаясь.

Б: Как же хорошо, что мы все вместе, — сказал Чан, когда они выбрались из воды и устроились на шезлонгах с полотенцами.

Феликс сидел между Хёнджином и Минхо, прислонившись головой к плечу Хёнджина. Минхо лениво крутил его мокрый локон, а Чанбин и Джисон растирали ему ноги мазью от усталости. Чонин и Сынмин боролись за право принести ему лимонад, пока Чан не решил спор, вручив Феликсу сразу два стакана.

Ф: Вы все с ума сошли, — пробормотал Феликс, но улыбался так широко, что щёки болели.

Х: Мы влюбились в тебя, — ответил Хёнджин, целуя его в висок. — Теперь придётся с этим жить.

Феликс прикрыл глаза, чувствуя себя в полной безопасности в этом кольце альф. Он знал, что завтра они снова поедут на тренировку, и снова будут помогать ему, касаясь его тела, шепча ласковые слова, заставляя его сердце биться быстрее. И он знал, что каждый раз будет краснеть, но не захочет, чтобы это прекращалось. Лукас был прав, что альфы смотрят на него по-особенному. Но теперь Феликсу было всё равно. Он сам хотел этого взгляда, хотел этих рук, этого тепла, этого растворения в семерых голосах, которые повторяли его имя как молитву.

Продолжение следует....

          1325 слов