Хризантема для госпожи

Густой туман запутывал, заманивал своими клубами в темень — туда, где ждало самое страшное, и Су своим маленьким детским сердцем это чувствовал. Чувствовал, что там скрывалось что-то нечеловеческое, что-то вовсе не дышащее, но издающее такие свирепые звуки, будто совсем надышаться не может этой ватной сыростью.

Они шли вперёд, совсем неизвестно куда, и Люхуэй понятия не имел, почему следует за неприятным ему юношей, которому по ощущениям не стоило доверять. Идеальные белые одежды развевались, служили единственным ориентиром в молоке тумана. Иногда Ань даже оборачивался, чтобы кинуть несерьёзную ухмылку, и это сильно напрягало, отнюдь не прибавляя уверенности в том, что они идут верным путём.

— Ты уверен, что знаешь дорогу? — Су Люхуэй остановился на миг, прислушиваясь к хрусту гравия под ногами. Звук казался чужим, словно не только он или Ань его издавали подошвой своей обуви. Словно... кто-то третий был здесь. Кто-то третий скрывался за любым из множества деревьев.

Цзюйхуа обернулся через плечо, и Су успел заметить, как туман на секунду закрутился вокруг его рукава, будто живой.

— Конечно знаю, — голос Аня звучал расслабленно, почти сонно. — Не стоит переживать. Я уже был в деревне, просто от скуки решил прогуляться за её территорией и набрёл на валяющегося тебя.

«От скуки, — поднял брови Люхуэй, — как же он меня бесит...»

— Деревня недалеко, правда. Сегодня всего два человека погибло по пути, так что можешь не переживать за нас.

— Ты так спокойно говоришь о смерти двух невинных душ? — не сдержался Су, продолжая шаг за Анем.

— О, может, внутри я горюю, тебе почём знать? — ответил Цзюйхуа, а затем разливисто засмеялся.

Су на пару секунду остолбенел от такого, его ци даже застыла в жилах. Но как только она вновь потекла ручьём, он выдохнул едва слышно:

— Мерзавец...

Ань Цзюйхуа этого не услышал. Или сделал вид, что не услышал.

Вскоре туман стал таким плотным, что казался почти твёрдым. Шаги Люхуэя стали звучать неестественно громко, каждый удар сердца отдавался в висках. Он ощутил смену атмосферы, словно его холодной водой облило, и попытался разглядеть что-то впереди, но ничего не поймал взглядом. Он решил сосредоточиться лишь на белом пятне спины Аня.

Цзюйхуа вдруг замер. Он не обернулся, не подал знака рукой, а просто остановился, будто бы наткнулся на невидимую стену. Су тоже остановился, замерев на месте. Тишина стала давящей, почти осязаемой.

— Слышишь? — подал голос Ань.

— Что?

— Дыхание горы, — тихо произнёс он. Голос его сорвался на шёпот, и Люхуэй впервые за весь путь не услышал в нём насмешки.

Су прислушался и обомлел. Он боялся дышать сам, чтобы не пропустить этот звук. И тут... Глухой гул, идущий из под земли. Почва под ногами едва, совсем едва, но словно дрожала, расширяясь и сужаясь от вдохов горной громадины. Ветер неестественно дул то в лицо, то от лица, в затылок. Люхуэй качнулся от его перемены. Будто гора действительно вдыхала и выдыхала, наполняясь чистым юньнаньским воздухом.

— Как это... возможно? — еле выговорил Люхуэй.

— А ты думаешь, почему мы здесь? Почему несколько мастеров живут на этой горе?

Действительно. Деревня называлась У Инь Чжай, так говорили местные, вот только они не договаривали, что на самом деле в названии был ещё один иероглиф — Гуай. Туманная обитель чудищ. У Инь Гуай Чжай. Об этом он узнал от старика, которого встретил по дороге к горе.

— Мастера охраняют это проклятое место. Только так деревня остается жива, но всё равно смертность колоссальная. Да и жители... не все из них в своём рассудке, — пояснил Ань, переступая через высокий корень дерева, возвысившийся над землёй. — Осторожно, не упади.

Но Су слишком низко поднял ногу и коснулся носком обуви толстого корня, споткнувшись и повалившись на Ань Цзюйхуа. Удар двух тел отдался глухим звуком, а белые одеяния окрасились в цвет угля и застарелой ржавчины. Люхуэй охнул, осознав произошедшее, и широко распахнул глаза. Он судорожно стал осматривать себя, не веря, что теперь ничем не отличается от грязного и облезлого дворняги. Шёлк его чёрных, длинных волос спутался и смешался с мелкими камнями и мокрой землей, а где-то в области затылка застряла маленькая ветка, упавшая из вороньего гнезда.

Цзюйхуа с тихим, почти театральным вздохом попытался отряхнуть рукава, но влажная почва словно прилипла к дорогой ткани намертво. Он посмотрел на свою испорченную одежду, а затем на Люхуэя, который выглядел отнюдь не лучше.

— Сказал же «осторожно, не упади», — цокнул языком Ань.

— Извини! Извини, я... я могу...

— Возместить ущерб? — усмехнулся тот. — Боюсь, не можешь. Эта одежда стоит дороже зарплаты твоих родителей.

Фраза прозвучала ужасно и мерзко, прямо как вид белых лохмотьев, испачканных в лесной грязи. Су открыл рот, чтобы продолжить извиняться, но, услышав слова Аня, замолк от неприятного чувства, сковавшего грудь, будто вторая пара рёбер. Он сжал кулаки, чувствуя, как внутри закипает смесь злости и обиды. Его гордость, которую он так тщательно оберегал весь путь, пошатнулась от этого насмешливого высказывания.

Люхуэй поморщился, пытаясь остановить себя от неосторожных слов, но всё же сказал:

— Если твоя одежда дороже жизни простых людей, то тебе не стоило соваться в эти горы. Здесь не место для парадных нарядов. Особенно, если ты «принц» из Шанхая.

Мальчик наконец поднялся на ноги и стал стряхивать с колен липкую грязь. Цзюйхуа, всё ещё сидевший на корточках, запрокинул голову и посмотрел на него снизу вверх. Его угольные глаза, в которых до этого плясали лишь озорные огоньки, на мгновение стали холодными, как застывший горный ручей.

— Ты прав, дружище, — его голос стал тише, лишенный всякого веселья. — Здесь не место для нарядов. Здесь место для тех, кто готов эти наряды похоронить.

Ань встал и молча двинулся в лесную чащу быстрым шагом, не заботясь о том, догонит ли его новый знакомый или нет.

Когда он скрылся за деревом, листья рядом с Су странно пошатнулись. Кусты зашуршали, и в воздухе появился какой-то необычный разряженный запах, что быстро смешался с туманом. Люхуэй напрягся, перестав отряхиваться. Шуршание, хоть и едва заметное для человеческого уха, продолжилось. Дикий зверь? Он стал медленно поворачиваться. Очень медленно.

А когда он повернулся...

— Цзюйхуа! — донесся по лесу до ушей Аня истошный крик.