Хризантема для госпожи

    Тени-проводники не говорили с ней. Они просто вели её — молча, неотступно, сквозь серый туман, который клубился вокруг них, как живое существо. Госпожа Лянь шла за ними, и её ноги почти не касались земли. Она чувствовала себя так, будто плыла по течению реки, которую не видела, но ощущала всем своим существом.

Она не знала, сколько они шли. Время здесь текло иначе — оно было тягучим, как мёд, и вязким, как смола. Но наконец туман расступился, и перед ней открылся Зал Приговора.

Она никогда не видела ничего подобного.

Зал был огромным — его колонны уходили вверх, в бесконечность, и на них были вырезаны драконы, демоны, духи и божества. Их лица были искажены гневом и скорбью, и Лянь Мин чувствовала, как они смотрят на неё — сотни каменных глаз, прожигающих её насквозь.

В центре зала, на возвышении, сидел он. Яньван.

Он был огромным — его голова касалась потолка, а плечи были шириной в три человеческих. Его лицо было спокойным, почти добрым, но в его глазах горел холодный, ледяной свет. Лянь Мин чувствовала, как этот свет проникает в самую глубину её души, читает её, как открытую книгу.

Она опустилась на колени. Она не знала, зачем — просто её тело подчинилось чему-то древнему, что жило внутри неё. Тени-проводники отступили, растворившись в тумане, и она осталась одна перед владыкой ада.

Яньван долго молчал. Он смотрел на неё, и в его взгляде читалось удивление. Она чувствовала, как он изучает её, как он проникает в самые тайные уголки её души. Она не сопротивлялась. Она не могла сопротивляться.

Наконец он заговорил. Голос его был глубоким, как гром в горах, и от него, казалось, дрожали сами колонны Зала.

— Ты не должна быть здесь, Лянь Мин. Твоя душа чиста. Ты не совершала зла. Ты должна была переродиться, а не предстать перед судом.

Госпожа Лянь подняла голову. Её глаза — тёплые, карие, живые — встретились с его чёрной бездной. Она не знала, откуда в ней взялась смелость, но она заговорила:

— Я не знаю, как я оказалась здесь. Я помню только сон. Кто-то звал меня. Я шла на голос, а потом... потом я оказалась здесь.

Яньван кивнул. В его движении было что-то древнее, почти благословляющее.

— Ты носишь в себе нечто древнее, Лянь Мин. Нечто, что не должно было быть в мире живых. Ты знаешь, что это?

Она замешкалась. Она не знала, что ответить. Но внутри неё что-то шевельнулось — тёплое, светлое, похожее на улыбку матери, которую она не помнила.

— Я чувствую это, — сказала она тихо. — Иногда, когда я сплю, я вижу странные сны. Я вижу горы, которых не существует. Я вижу богов, которые умерли. Я вижу свет, который горит во тьме. Я вижу... я вижу себя, но не такой, как сейчас. Другой. Большей.

Яньван встал с трона. Его тень накрыла её, как ночь, и Лянь Мин почувствовала, как её сердце забилось быстрее. Но она не отступила. Она не могла отступить.

— Ты носишь в себе дух Тайи, — сказал он. — Бога, который был разделён на девять частей тысячи лет назад. Ты — его сердцевина. Его самая сильная часть. Без тебя он не может быть воссоздан.

Лянь Мин побледнела. Она почувствовала, как земля уходит у неё из-под ног.

— Что...?

***

Ань Цзюйхуа очнулся в тумане.

Он не был дезориентирован. Он не был испуган. Ань был спокоен — настолько спокоен, насколько может быть человек, давно привыкший к тьме.

Он открыл глаза и медленно поднялся на ноги. Его тело слушалось идеально. В отличие от Су, который тратил свою ци на сопротивление Инь, Ань давно научился не тратить энергию на то, что нельзя изменить. Он просто принял этот мир. Он стал его частью.

— Интересно, — сказал он вслух, оглядывая серый туман. — Я думал, будет хуже.

Цзюйхуа провёл рукой по воздуху, чувствуя, как холод Инь касается его пальцев. Это было знакомое ощущение: он чувствовал его каждый раз, когда использовал тёмные искусства. Он знал этот холод, знал эту тьму и знал, как с ней обращаться.

Ань прикрыл веки и сосредоточился на своей ци. В отличие от Су, чья ци была светлой и живой, его энергия была тёмной, тягучей, почти неотличимой от окружающего тумана. Он всегда был ближе к Инь, чем к Ян. Это было его проклятием — и его силой.

Цзюйхуа медленно выдохнул, позволяя своей ци смешаться с туманом. Он чувствовал, как его тело становится холоднее, как его пульс замедляется, как его дыхание становится почти незаметным. Он становился тенью среди теней.

— Дыхание Между Мирами, — прошептал он. — Техника, которой нас научил наставник.

Усмешка появилась на его лице. Су всегда ненавидел эту технику. Он считал её опасной, неправильной, слишком близкой к тьме.

Он вновь открыл глаза. Вокруг него всё ещё был туман, но теперь он видел его иначе. Он видел нити энергии, пронизывающие пространство. Он видел тени, блуждающие по равнине. Он видел путь, который держали тени-проводники.

Он пошёл по этому пути.

***

По пути он встречал много теней, но те не трогали его, ведь считали своим. Ему удалось замаскироваться настолько хорошо, что от мёртвого его не отличил бы даже сам Яньван.

— Приветствую Вас, — сказал он, проходя мимо одной из теней. — Прекрасная погода для загробного мира, не находите?

Тень не ответила. Она просто смотрела на него пустыми глазами, и Ань усмехнулся.

— Светские беседы не совсем Ваше, да? Понимаю. Здесь вообще мало кто любит поговорить.

Цзюйхуа последовал дальше. Его шаги были лёгкими, почти бесшумными. Он не оставлял следов, не создавал ряби в тумане — он был частью этого места. И он знал, куда идти.

Ань чувствовал её. Госпожу Лянь. Её энергия была яркой, горячей, как пламя в ночи. Она была как маяк в этом сером море, и Ань Цзюйхуа шёл на этот свет.

Но помимо этого он чувствовал и другое. Кого-то, кто тоже шёл за ней. Су. Его ци была слабой, почти угасшей — он использовал технику, которую просто не мог позволить себе использовать, но сделал это, ведь другого выбора не было: нужно было любым способом перейти через реку. Ань чувствовал, как тот борется с водой, как цепляется за жизнь, как отказывается сдаваться.

— Дурак, — прошептал Ань.

Он не мог помочь Люхуэю. Не сейчас. Он должен был добраться до Зала первым. Он должен был увидеть госпожу Лянь до того, как Су доберётся до неё.

Он ускорил шаг.

Туман расступился. Перед ним стояли огромные чёрные ворота, украшенные резными драконами. Их глаза горели красным огнём, и они смотрели на него с древней, ледяной мудростью.

— Кто ты? — спросил голос, похожий на скрежет камня.

Ань остановился. Он посмотрел на драконов, и на его лице появилась та самая насмешливая улыбка, которую Су ненавидел больше всего на свете.

— Я Ань Цзюйхуа, — сказал он. — Мастер тёмных искусств. Я пришёл, чтобы увидеть Яньвана.