Последняя искра Кибертрона

В узком дверном проёме, безжалостно освещённая холодным, мертвенно-белым светом ламп, неподвижно стояла Кита.

Её крошечные кулачки были до белизны сплава сжаты, а по разбитой лицевой панели непрерывным, горьким потоком лился синий энергон детских слёз.

- Кита... - голос Мегатрона глухо сорвался, а окуляры испуганно расширились от подступившего ужаса. - Малышка, ты... Как долго ты здесь стоишь?

Он отчаянно попытался сделать один робкий шаг к ней, умоляюще протягивая вперёд свои огромные, израненные в недавнем бою руки.

Но Кита резко, со свистом сервоприводов отшатнулась назад в темноту коридора.

И этот инстинктивный жест испуганного ребёнка ударил бывшего Лорда десептиконов в самую искру - гораздо больнее и сильнее, чем любое плазменное оружие Старскрима.

- Стереть?! Ты правда хочешь меня стереть?! - её тонкий голос отчаянно дрожал от совсем недетской ярости и глубокой, удушающей обиды.

- Ты ведь сам говорил, что ты мой надёжный щит! А теперь ты хочешь хладнокровно убить мою память?! Ты хочешь, чтобы я навсегда забыла, как ты бережно качал меня на руках в шахтах?! Как мы вместе часами смотрели на далёкие звёзды Каона?!

- Послушай меня, Кита! Это всё только ради твоего же блага!
- взмолился Мегатрон, и в его динамиках послышался хриплый скрежет.

- Блицвинг был абсолютно прав: я проклят, я притягиваю к себе только смерть и разрушение! Если ты будешь помнить меня, Старскрим и его наёмники никогда, слышишь, никогда не оставят тебя в покое! Я сознательно иду на это, потому что люблю тебя гораздо больше своей собственной жизни!

- Ложь! - Кита закричала в полный голос, отчаянно захлёбываясь в горьких рыданиях.

- Ты делаешь это только потому, что тебе самому так гораздо проще! Ты просто хочешь поскорее отдать меня какому-то чужому человеку, чтобы самому больше не чувствовать этой невыносимой боли! Ты монстр, папа... Ты самый настоящий монстр, если искренне думаешь, что я смогу спокойно жить в этой вселенной без тебя, просто взяв и всё забыв!

Мегатрон окончательно замер, словно подкошенный. Он всем сердцем хотел оправдаться, хотел до хрипоты объяснять ей про протоколы безопасности, про тихую и мирную земную жизнь без взрывов...

Но все заготовленные аргументы тяжёлым свинцом застряли в его перегруженном вокальном модуляторе.

Он молча смотрел в её заплаканные глаза и отчётливо видел: в них больше не было того безграничного, доверчивого обожания, которое три года согревало его измученную душу.

В её глазах больше не было прежнего тепла. Теперь в них застыли лишь глухая, мёртвая пустота и серый пепел некогда счастливого доверия.

Мегатрон тихо, бессильно опустил голову под этим невыносимым взглядом.

- Кита... Я просто всем сердцем хочу, чтобы ты жила, - едва слышно прошептал он.

Она совершенно ничего не ответила. Малышка просто неподвижно стояла и смотрела на него - молча, страшно, так, будто этот огромный серебряный гигант уже прямо сейчас стал для неё абсолютно чужим, посторонним трансформером.

Это ледяное безмолвие ощущалось гораздо невыносимее и больнее любого яростного крика.

Оптимус Прайм молча стоял в стороне, тяжело прикрыв окуляры. У многострадального лидера автоботов просто не было сил смотреть на то, как на их глазах с треском рушится последняя чистая, искренняя связь, оставшаяся от их некогда великой расы.

Кита больше не проронила ни единого слова.

Она посмотрела на Мегатрона в самый последний раз - так медленно и внимательно, словно навсегда запоминала его черты перед тем, как погрузиться в вечную темноту забвения.

А затем она резко развернулась и стремительно бросилась прочь из медицинского отсека.

Её маленькие, торопливые шаги быстро и безвозвратно стихли в бесконечных, холодных лабиринтах секретной базы.

Мегатрон отчаянно вскрикнул, пытаясь сделать хотя бы один резкий шаг ей вслед:

- Кита! Стой!Но его внутренние системы, глубоко израненные в недавнем бою со Старскримом, окончательно дали критический сбой.

Разбитое колено подкосилось, и массивный воин тяжело, со скрежетом рухнул прямо на металлический пол, беспомощно протягивая повреждённую руку в опустевший, тёмный коридор.

Оптимус Прайм сочувственно положил свою огромную ладонь ему на плечо, но Мегатрон лишь яростно стряхнул её, захлёбываясь в своём полном, удушающем бессилии.

Где-то в самой глубокой и глухой части базы Проул, превозмогая боль и стойко держащий дежурство на своём посту, внезапно услышал тихий детский всхлип и едва уловимый шорох сервоприводов.

Но когда офицер настороженно обернулся, коридор позади него оказался абсолютно пуст. Только холодный сквозняк уныло гулял по искорёженному недавними взрывами металлу.

А она бежала.

Бежала сломя голову.

Мимо мирно спящего в кресле Джаза, мимо ярких, незнакомых земных комнат и опустевших постов внутренней охраны базы. Туда, где ночная тьма была гуще, а глухая тишина - честнее.

В её перегруженном детском процессоре сейчас испуганно пульсировала одна-единственная, отчаянная фраза:

«Если я действительно должна всё забыть... То пусть это начнется прямо сейчас».

На самом рассвете её жилой отсек найдут абсолютно пустым.

А на мерцающем мониторе компьютерного терминала, который ей ещё вечером так заботливо и весело показывал Джаз, останется лишь одна-единственная картинка, нарисованная неумелой детской рукой: два трансформера - огромный серебряный гигант и совсем маленькая девочка - крепко держатся за руки на фоне далёкого, родного красного неба погибшего Кибертрона.

Картинка, которую уже завтра на этой планете никто во всей вселенной не сможет узнать.

А далеко за пределами защищённого купола базы, в густой предрассветной тени земных скал, чей-то хищный оптический визор внезапно вспыхнул зловещим алым светом.

Рэведж неподвижно замер на выступе, внимательно наблюдая за тем, как маленькая нежно-голубая фигурка навсегда покидает безопасные стены автоботского убежища...

Продолжение следует...