Последняя искра Кибертрона

Кита мгновенно просияла. Она радостно спрыгнула с высокой кровати и, подбежав к лидеру автоботов, крепко обняла его за массивную ногу, доверчиво уткнувшись лицом в тёплый, надёжный металл брони.

- Спасибо, Оптимус! Я знала, что вы очень добрые! - счастливо воскликнула она.

- Я пойду нарисую план нашей новой комнаты, чтобы папа сильно удивился, когда проснётся!

Девчушка весело убежала вглубь отсека, шурша подушками, а в дверном проёме снова повисла тяжёлая, удушливая тишина.

Проул медленно повернулся к Прайму. Его окуляры неровно мерцали от едва сдерживаемого, глухого возмущения.

- Зачем, Оптимус? - тихо, почти беззвучно спросил тактик, чтобы его голос точно не долетел до увлечённого ребёнка.

- Зачем ты даёшь ей ложную надежду, которую сам же безжалостно отберёшь всего через несколько циклов? Это нелогично. Это жестоко! Мы обязаны прямо сейчас подготовить её к тому, что процедура стирания ментальной памяти неизбежна. Это единственный способ защитить её от Старскрима.

Оптимус Прайм долго и грустно смотрел вслед Ките, и его широкие плечи, казалось, под этим взглядом стали ещё тяжелее, словно на них давил весь вес их мёртвой родины.

- Не начинай, Проул. Не сегодня, - негромко, но свинцово-твёрдо перебил его Прайм.

- Ей пришлось повзрослеть слишком быстро среди радиоактивных руин Кибертрона. Дай ей хотя бы один-единственный вечер побыть просто обычным ребёнком, который искренне верит в чудо. Мы заберём у неё абсолютно всё завтра... Так пусть сегодня у неё будет хотя бы эта маленькая, светлая мечта.

Проул крепко сжал кулаки, чувствуя, как буквально каждая строчка его программного кода и строгих военных протоколов яростно протестует против подобного нарушения инструкций. Но, вглядываясь в полные глубокой скорби окуляры своего командира, он лишь коротко, обречённо выдохнул через вентиляционную систему.

- Да, Прайм. Я тебя понял, - смирился офицер.

- Я лично прослежу, чтобы её вечер прошёл... Без каких-либо происшествий.

В операционном отсеке стоял удушливый, почти невыносимый запах озона и жжёной проводки. Рэтчет работал на самом пределе своих возможностей: его манипуляторы двигались с такой бешеной скоростью, что порой сливались в одно сплошное серое пятно. Его окуляры лихорадочно бегали по мониторам, которые один за другим заливались алыми сигналами критической тревоги.

- Шлак тебя дери, Мегатрон!
- голос старого медика сорвался на яростный рык.

- Держись за жизнь так же крепко, как ты всю войну держался за свою пушку! Не смей гаснуть на моём операционном столе!

Автоматическая дверь с шипением отъехала в сторону, и в ремонтный отсек заглянул Джаз. Вся его обычная непринуждённость и лёгкость мгновенно испарились.

- Рэтчет, я... Я только что от Киты, - тихо начал лейтенант.

- Она там с Проулом, они такие забавные, она его совсем заездила своими планами на комнату...

Джаз резко замолчал, наконец разглядев вскрытый корпус Мегатрона и лужи тёмного энергона на полу. Его яркий визор тускло мигнул от подступившего ужаса.

- Праймус... Всё настолько плохо?- Джаз! Хватит стоять столбом!
- рявкнул Рэтчет, даже не оборачиваясь и лихорадочно вытирая манипулятор об испачканную ветошь.

- Мне катастрофически не хватает рук, а ассистенты заняты в блоке питания! Стань здесь! Быстро передавай инструменты, которые я назову! Я не могу сдвинуться сейчас ни на один миллиметр, иначе его центральная топливная магистраль просто лопнет!

Джаз, обычно всеми силами избегавший мрачного медотсека, без лишних слов молча встал рядом. Он своими глазами видел, как крупно дрожат руки старого главврача - и вовсе не от старости, а от чудовищного ментального напряжения.

Джаз принялся чётко подавать зажимы и сканеры, отчаянно стараясь не смотреть в пустые, безжизненно-серые окуляры спящего тирана.

В этот самый момент из динамиков Мегатрона, пробиваясь сквозь сильные помехи, белый шум и тяжёлый скрежет стазис-сна, вырвался слабый, едва различимый шёпот. Это не была суровая команда или привычная угроза. Это был глухой стон израненной, угасающей души.

- Кита... Малышка... Не бойся... - шёпот, полный хрипа и статического треска, заставил обоих автоботов замереть.

- Я не брошу тебя. Даже если... Звёзды погаснут... Даже если нас разделят вечностью... Я найду дорогу...

Рэтчет на мгновение застыл, его сварочный инструмент испуганно задрожал в воздухе.

Джаз виновато отвёл взгляд, чувствуя, как его собственные системы болезненно сжимаются от этой безнадёжной клятвы.

Мегатрон искренне обещал невозможное - всегда оставаться рядом, даже будучи навсегда стёртым из её памяти.

Системы Мегатрона перезапустились с резким, болезненным лязгом. Окуляры мгновенно вспыхнули яростным алым пожаром, и тут же сработал древний, заложенный на подкорку гладиаторский рефлекс.

Он ещё совершенно не осознавал, где находится, чувствуя лишь чужие, бесцеремонные манипуляторы на своих открытых микросхемах.

- Прочь! - вскрикнул Мегатрон, наотмашь выбрасывая вперёд тяжёлую руку.

Раздался сухой хруст. Кулак бывшего лидера десептиконов по инерции врезался прямо в носовую пластину Рэтчета.

Старый медик отлетел к стене, болезненно зажимая лицо, из-под которого тут же потекла тонкая ярко-синяя струйка энергона.В медотсеке повисла шокированная, звенящая тишина.

Джаз замер на месте с хирургическим зажимом в руках, округлив оптический визор от изумления, а потом...

В тишине раздался его тихий, срывающийся смешок, который в секунду перерос в полноценный, громогласный хохот.

- Ха-ха! Рэтчет, старина, кажется, твой пациент по достоинству оценил качество обслуживания!
- сквозь смех выдавил лейтенант.

- Замолчи, Джаз! - глухо, из-под ладони прикрикнул на него главврач.

- Мегатрон, ты... Ржавый кусок шлака! Я три часа без перерыва собирал твою искру по частям, а ты решил отблагодарить меня и подправить мне дизайн лицевой панели?!

Мегатрон тяжело, прерывисто дышал, его оптика постепенно фокусировалась на обстановке. Увидев разбитое лицо медика, он медленно опустил окровавленную руку, и его широкие плечи виновато поникли.

- Рэтчет... Прости, - его голос звучал как тяжёлый скрежет металла по камню. - Рефлексы... Я не хотел...

Он с огромным трудом попытался приподняться на локтях, полностью игнорируя предупреждающие стоны повреждённых систем.

- Где она? Где Кита?! - Его корпус содрогнулся от сильной судороги.

Оптимус Прайм, который всё это время молча стоял в тени отсека, мгновенно оказался рядом. Он мягко, но непреклонно прижал раненого воина обратно к операционной платформе.

- Лежи, Мегатрон! Она в полной безопасности, - уверенно произнёс Прайм.

- Девочка в своём отсеке, под надёжным присмотром Проула. Ты не сможешь защитить её, если отключишься прямо здесь, сделав всего два шага.

Мегатрон внезапно затих. Он медленно поднял дрожащие, израненные ладони и закрыл ими лицо, словно отчаянно пытаясь спрятаться от всего этого мира. Весь его боевой гнев и былая мощь испарились без следа, оставив лишь оголённую, пульсирующую ментальную боль.

- Оптимус... Правильно ли я поступаю? - его голос сорвался на хриплый, надрывный шёпот. - Стирать её память... Заставлять её навсегда забыть всё, что мы вместе прошли... Это ведь не спасение. Это самое настоящее убийство её души! Я... Я трус, Оптимус! Я физически не могу смотреть, как она счастливо улыбается мне, зная, что я уже готов предать её память!

Рэтчет, перестав вытирать ушибленный нос ветошью, посмотрел на Мегатрона с неожиданным, глубоким сочувствием.

За миллионы лет войны старый медик видел тысячи искалеченных раненых, но такая буквально «рваная в клочья искра» встречалась ему крайне редко.

- Послушай меня, большой парень, - уже гораздо мягче произнёс Рэтчет, подходя ближе.

- Тебе сейчас нужно не самобичевание, а срочный отдых. Твои системы работают всего на пятнадцать процентов от нормы!

Он строго повернулся к Джазу, который всё ещё тихо хихикал в кулак:

- А ты, раз тебе так весело и совершенно нечего делать, немедленно убери этот бардак! Энергон на полу, инструменты разбросаны... Живо за работу!