Леклер, я тебя убью!

Ночь превратилась в один сплошной поток света, дыма и смеха.

Я потеряла счёт времени, когда мы с Лерой и ещё двумя девочками устроились за соседним столиком и начали дегустировать всё, что было за баром. Коктейли сменяли друг друга: "Кровавая Мэри", "Текила Санрайз", "Маргарита", "Мохито". Кто-то принёс шоты с корицей — мы пили их залпом и ржали над глупыми историями.

— А ты его уже проверила? — спросила Лера, подмигивая.

— Кого?

— Леклера! Ты же с ним живёшь теперь? Ну, как он в постели?

— Лера! — я толкнула её локтем, но улыбнулась. — Он... невероятный. Самый внимательный из всех, кто у меня был.

— Ого, — мечтательно выдохнула Катя. — А мой бывший даже не знал, где у меня клитор.

Мы захохотали так, что на нас обернулись.

— А у того парня с плечами? — кивнула я на одного из друзей Саши. — Он вроде ничего.

— Он? — фыркнула Лера. — Он думает, что три минуты — это уже рекорд.

Мы снова засмеялись. В этом хаосе было легко. Мы могли говорить о чём угодно, не стесняясь. Воздух был пропитан свободой, какой не бывает в мире пресс-конференций и тренировок.

Я искоса взглянула на наш столик. Шарль сидел в окружении мужчин. Саша уже налил ему четвёртый шот. Удивительно, но Леклер не выглядел потерянным. Он смеялся, хлопал кого-то по плечу, о чём-то горячо спорил. Его рубашка расстегнулась на две пуговицы, волосы растрепались, щетина стала заметнее. Он выглядел... как обычный парень. Без короны. Без пьедестала.

— Смотрю, он вписался, — сказала Лера, проследив за моим взглядом.

— Да, — улыбнулась я. — Саша его "раскрыл".

— Зацени, как он жестикулирует. Он же рассказывает им про гонки, да?

Я прислушалась. Шарль действительно что-то увлечённо рассказывал. Но потом я услышала его слова:

— ...и тогда я сказал этому репортёру: "Если бы ты хоть раз сидел за рулём на трёхстах километрах, ты бы не задавал таких тупых вопросов".

Мужчины заржали. Саша хлопнул Шарля по спине:

— Да ты такой же отморозок, как мы! А с виду — пай-мальчик.

Шарль усмехнулся и залпом допил ещё один шот.

Я замерла. В этом жесте, в этой ухмылке было что-то новое. Что-то тёмное, дразнящее. Я не видела его таким никогда. Он был... другим. Более живым, опасным. Как будто внутри него всегда сидел этот парень, и я наконец-то его выпустила.

Мы ещё долго пили, танцевали, обсуждали глупости. Я успела перетереть с девочками каждого парня в нашем поле зрения. Кто-то был хорош в постели, кто-то — нет. Кто-то стоил дорогого ужина, кто-то — только кофе. Мы смеялись и не стеснялись в выражениях.

В какой-то момент я заметила, что Шарль смотрит на меня. Он улыбнулся, но в глазах — странный огонь. Он поднял свой бокал, будто чокаясь со мной через весь зал. Я тоже подняла. Мы пили за что-то, что только мы знали.

---

К утру клуб опустел. Мы остались впятером — я, Шарль, Саша, Лера и Дима. Сидели на диване, кальян дымился, музыка стала тише. Шарль прижимал меня к себе, его рука лежала на моей талии, и я чувствовала, как он расслабился. Он впервые за долгое время не думал о гонке.

Телефон Шарля завибрировал на столике. Экран засветился.

Я машинально посмотрела — и увидела сообщение. От мамы.

Он тоже взглянул. Его лицо мгновенно изменилось. Он потянулся к телефону, но я уже прочитала.

"Шарль, я видела твои фото. В клубе. Что с тобой происходит? Ты меняешься, я не узнаю тебя. Эта девушка... Она разрушает всё, что мы строили. Тебе нужна не она. Тебе нужна хозяйка, хранительница очага. Мать твоих детей. А не эта... танцовщица. Я в ужасе. Пожалуйста, одумайся."

Я отодвинулась.

— Анна... — начал Шарль.

— Прочитал, — сказала я ровно, но внутри всё оборвалось.

Он взял телефон, прочитал сам, потом нервно усмехнулся.

— Моя мама... она всегда так. Она не понимает.

— Она права, — сказала я горько. — Я не хозяйка. Я не хранительница. Я вообще не знаю, кто я.

Шарль резко повернулся ко мне. Взял за плечи.

— Слушай меня. Я не хочу хозяйку. Я хочу тебя. Такую, как есть. Если я когда-нибудь стану правильным, скучным, с идеальной женой и домом — я умру внутри. Ты даёшь мне жизнь. Даже если моя мама этого не видит.

Он притянул меня к себе, поцеловал в висок.

— Она не знает, что я уже твой, — прошептал он. — И что если я сорвусь — то только с тобой. Ты — моя хозяйка. Моя семья. Моя безумная, пьяная, грязная семья.

Я закрыла глаза. Сердце колотилось.

Внутри всё смешалось — страх, любовь, злость на его мать, благодарность за его слова.

Я посмотрела на него. В его глазах горел тот самый огонь, который я увидела впервые сегодня. Он был другим. И я понимала — пути назад нет.

— Тогда докажи ей, — сказала я. — Докажи, что я — не ошибка.

Шарль усмехнулся и прижался лбом к моему лбу.

— Я докажу. Но для начала... давай просто будем. Здесь. Сейчас. Плевать на всех.

Я кивнула.

Мы сидели в дыму, и мир за окнами переставал существовать. Внутри меня росла странная уверенность: мы не просто разрушаем друг друга. Мы создаём что-то новое.

И пусть мама Леклера будет в ужасе.

Её сын уже не тот, кем был.

Он — мой.

И я не отпущу.