Леклер, я тебя убью!

Мы ехали в молчании.

Шарль вел машину одной рукой, второй сжимал мою ладонь. Я смотрела в окно на проплывающие деревья и чувствовала, как дрожь постепенно отпускает тело.

— Куда мы? — спросила я хрипло.

— Ко мне. В Монако.

— Но там же пресса...

— Плевать.

Он повернулся ко мне. Губа разбита, под глазом начинается синяк. Но глаза горят.

— Я больше не собираюсь прятаться, Анна. Ни от него. Ни от кого.

Я хотела что-то сказать, но горло перехватило. Просто сжала его пальцы сильнее.

Мы въехали в Монако через час. Его квартира пахла кофе и дорогим парфюмом. Я села на диван и только тогда поняла, как сильно устала. Ноги болели от бетона, плечо ныло там, где я ударилась о стену.

Шарль принес аптечку и молча начал обрабатывать мои ссадины.

— Ты не должен был этого делать, — сказала я. — Зачем ты пошел на него в открытую?

— Потому что я устал бегать.

Он поднял на меня глаза.

— Ты сказала ему, что любишь меня. Ты выбрала меня. Это стоит любых ударов.

Я хотела улыбнуться, но вместо этого всхлипнула.

Шарль обнял меня — осторожно, как будто я могла разбиться.

— Тише, — прошептал он. — Я с тобой.

Зазвонил его телефон.

Я вздрогнула.

Шарль посмотрел на экран, побледнел и протянул мне.

— Это он.

Я взяла трубку.

— Слушай меня внимательно, — голос Макса был ледяным. — Я только что разговаривал с пресс-службой Ред Булл. Они уже знают. Фотографии с парковки утекли в сеть. Ты босиком, в халате, он тащит тебя к машине.

Я закрыла глаза.

— Макс...

— Завтра утром это будет во всех таблоидах. «Сестра Ферстаппена в скандале с пилотом Феррари». Ты понимаешь, что ты натворила?

— Я не натворила. Я просто живу.

Тишина.

— Ты действительно его любишь?

— Да.

Ещё более долгая тишина.

— Тогда будь готова к тому, что мир рухнет, — сказал Макс. — И если он сделает тебе больно — я убью его. Я не шучу.

Он бросил трубку.

Я смотрела на телефон в руке. Внутри всё сжалось.

Шарль забрал телефон, отложил в сторону и взял мое лицо в ладони.

— Посмотри на меня.

Я подняла глаза.

— Я знаю, что будет трудно. Пресса, фанаты, его гнев. Но я не отступлю. Ты слышишь? Никогда.

Я кивнула. Он поцеловал меня в лоб.

— А теперь — спи. У нас есть пара часов до того, как всё взорвется.

Я легла на диван, он укрыл меня пледом. Я закрыла глаза, но сон не шел.

В голове прокручивалась сцена на базе. Его кулак. Его глаза. Мои слова.

«Я выбираю его».

Я сделала выбор. И теперь мне оставалось только идти по этому пути — до конца.

Утром я проснулась от звука лопастей вертолета. Шарль стоял у окна с телефоном в руке.

— Это только начало, — сказал он, не оборачиваясь. — Папарацци уже кружат над зданием.

Я встала, подошла к нему, положила голову на плечо.

— Мы справимся.

Он усмехнулся.

— Ты всегда так уверена в себе?

— Я Ферстаппен, — ответила я. — Мы не сдаемся.

Шарль повернулся ко мне, и в его глазах была та самая искра, которая зажгла всё это безумие.

— Тогда вперед, — сказал он. — Пусть весь мир смотрит.