Леклер, я тебя убью!

Трое пилотов «Феррари» стоят у входа на яхту, и освещение с палубы выхватывает их лица. Карлос — взбудораженный, с диким блеском в глазах, рубашка расстегнута, будто он бежал сюда. Льюис — расслабленный, прислонившийся к перилам, с этой своей вечной усмешкой человека, который всё видел и ничему не удивляется. Шарль... Шарль застыл статуей. Только глаза горят. Темно. Голодно. Так, что у меня мурашки по коже.

Я стою перед ними мокрая, без туфель, в белом боди, которое после джакузи стало почти прозрачным. Ткань облепила тело, подчеркивая каждый изгиб. Соски затвердели от ветра — или от их взглядов. Красные брюки давно сброшены, осталась только эта белая вторая кожа.

— Заходите, мальчики, — мой голос звучит хрипло от шампанского и адреналина. — Шампанского хотите?

Карлос делает шаг вперед, но Шарль перехватывает его за руку. Один взгляд — и Карлос замирает. Шарль старший? Или просто главный в этой стае?

Льюис усмехается и проходит первым. Проходит мимо меня, наклоняется к уху:

— Ты опасная женщина, Анна. Мне это нравится.

Я смеюсь ему в ответ.

Они заходят на яхту. Марко тут же оказывается рядом с бутылкой.

— Так, парни! Правила простые: пьем всё, танцуем до упада, никого не убиваем. Особенно друг друга.

Карлос берет бокал и залпом выпивает. Льюис цедит шампанское, как будто это вода. Шарль даже не притрагивается. Он просто смотрит.

На меня.

Всегда на меня.

Музыка гремит. Диджей врубает что-то тяжелое, басовое, от чего вибрирует палуба. Толпа снова входит в раж. Кто-то прыгает в бассейн, кто-то танцует на столах.

Я беру бутылку шампанского за горлышко и делаю большой глоток. Потом ставлю ее на ближайший столик и выхожу в центр палубы.

Туда, где светят софиты. Туда, где меня видят все.

Музыка входит в меня. Я закрываю глаза и начинаю двигаться.

Медленно. Плавно. Руки скользят по телу, по мокрой ткани, по бедрам. Волосы разлетаются. Я изгибаюсь, как кошка, чувствуя ритм каждой клеткой.

Открываю глаза — и вижу их.

Карлос застыл с бокалом в руке, не допив. Его взгляд прикован к моим бедрам, к тому, как они двигаются, описывая круги. Я вижу, как он сглатывает, как напрягаются мышцы на шее. Он хочет. Жадно. Сейчас.

Льюис откинулся на спинку дивана, но в его глазах — огонь. Он не отводит взгляда. Смотрит откровенно, оценивающе, как на женщину, которую хотел бы попробовать. Несмотря на возраст. Несмотря ни на что.

А Шарль...

Шарль стоит у перил, скрестив руки. Его лицо непроницаемо. Но глаза... Боже, эти глаза. Они прожигают меня насквозь. В них нет улыбки, нет одобрения. Только голод. Чистый, первобытный голод хищника, который выбрал жертву и ждет момента.

Я танцую для них.

Для всех троих.

Поворачиваюсь спиной, медленно провожу руками по ягодицам, сжимаю их в такт музыке. Наклоняюсь вперед, давая им увидеть, как обтягивает белое боди мою задницу. Выпрямляюсь, откидываю голову назад, провожу руками по груди, по животу, ниже.

Карлос роняет бокал. Шампанское разливается по палубе, но он даже не замечает.

Льюис проводит языком по губам.

Шарль... Шарль просто сжимает кулаки. Я вижу, как напряглись его плечи. Как вздулись вены на руках.

Я улыбаюсь им самой дьявольской улыбкой и продолжаю танцевать.

Музыка становится быстрее. Я ускоряюсь. Волосы летят, тело движется в диком ритме. Я чувствую себя богиней. Чувствую их взгляды как физическое прикосновение.

Карлос не выдерживает. Он встает и идет ко мне. Его руки тянутся, чтобы коснуться...

— Не трогай.

Голос Шарля останавливает его на полпути. Карлос замирает, оборачивается.

— Что?

— Я сказал — не трогай.

— Ты не мой командир, Леклер.

— Она не для этого.

— А для чего? — Карлос усмехается. — Для тебя?

Шарль молчит. Просто смотрит на него. И в этом взгляде — предупреждение.

Напряжение между ними взрывает воздух. Льюис поднимается и встает между ними.

— Мальчики, остыньте. Она же специально.

Я смеюсь в голос.

— Умный Льюис. Все понимает.

Подхожу к ним. Медленно, покачивая бедрами. Останавливаюсь между Шарлем и Карлосом. Беру их за руки и кладу себе на талию. Одновременно.

— Чувствуете? — шепчу я. — Чувствуете, как сильно я вас хочу?

Их руки замирают на мне. Карлос сжимает пальцы. Шарль напрягается, но не убирает.

— Но, — я отступаю, высвобождаясь, — вы не получите меня. Не сегодня.

Карлос стонет почти вслух.

— Анна...

— Я сказала — не сегодня.

Льюис качает головой с уважением.

— Чертовка, — говорит он. — Настоящая чертовка.

Я беру бутылку шампанского, делаю глоток и протягиваю ему.

— Пей, Льюис. Ты мне нравишься.

Он смеется и пьет.

Карлос стоит, сжимая и разжимая кулаки. Его грудь тяжело вздымается. Он хочет меня так, что это почти больно. Я вижу.

Шарль... Шарль смотрит. Молча. И в этом молчании — буря.

— Марко! — зову я. — Где ты?

Марко выныривает из толпы.

— Тут!

— Танцевать!

Я хватаю его за руку и тащу в центр палубы. Мы танцуем. Дико, безумно, отрываясь по полной. Я трусь об него, смеюсь, запрокидываю голову.

Но краем глаза вижу троих.

Карлос пьет. Много. Зло.

Льюис сидит с бокалом и наблюдает, как я танцую с Марко.

Шарль... Шарль смотрит на руки Марко на моей талии. И в его глазах — смерть.

Я улыбаюсь.

Пусть смотрят. Пусть хотят. Пусть злятся.

Сегодня последняя ночь в Монако. Завтра я улечу. Но эту ночь они запомнят навсегда.

Марко кружит меня, и я смеюсь в голос.

Чертовка? Да.

И мне это нравится.