Эльфик из Тарабарии~

Все случилось в среду. В самую обычную среду, которая ничем не отличалась от других сред, кроме того, что за окном шел дождь и поэтому гулять они не пошли.

Феликс должен был спать. Он уже час как лежал в своей кроватке, и Джисон уже два раза рассказал ему сказку про эльфиков из Тарабарии, которые строили корабль из листьев. После второй сказки Феликс наконец то зевнул, закрыл глазки и засопел.

Джисон на цыпочках вышел из детской, прикрыл дверь, но не до конца, оставил маленькую щелочку, как всегда, чтобы слышать, если Ликси проснется.

На кухне его ждал Минхо. Он мыл посуду после ужина, и на нем был тот самый домашний свитер, который Джисон так любил, большой и мягкий, в котором Минхо выглядел совсем не как строгий папа, а как большой сонный кот.

Уснул? - шепотом спросил Минхо, не оборачиваясь.

Уснул, - так же шепотом ответил Джисон и подошел к нему сзади, - наш цыпленок сегодня долго не хотел засыпать. Говорил, что у него в голове слишком много мыслей и они мешают спать.

Минхо усмехнулся.

Весь в тебя. У тебя тоже в голове слишком много мыслей.

Эй, - Джисон легонько толкнул его в бок, - я между прочим умные мысли думаю.

Да? И о чем же ты думаешь? - Минхо выключил воду, вытер руки о полотенце и повернулся к нему.

Джисон стоял совсем близко. В его синих волосах запуталась маленькая пылинка от подушки Феликса, а щеки были розовые от тепла кухни.

Я думаю о том, что ты очень красивый, когда моешь посуду, - сказал Джисон честно и покраснел сам от своей смелости.

Минхо замер на секунду, а потом засмеялся, тихо и тепло.

Дурачок, - сказал он, но в его голосе не было ни капли упрека, там была только нежность, - что ты такое говоришь.

Правду, - Джисон поднял голову и посмотрел ему прямо в глаза, - ты очень красивый. Мой ворчливый кот.

И Минхо не выдержал. Он наклонился и поцеловал его. Быстро, мягко, в губы. Просто потому что не мог не поцеловать, когда на него так смотрят.

Джисон тут же ответил, обняв его за шею, привстав на цыпочки, потому что Минхо был выше.

Они стояли посреди кухни, обнявшись, в свете гирлянды, которая мигала над окном, и целовались. Тихо, нежно, как будто это был их первый поцелуй, хотя на самом деле уже сто первый.

И именно в этот момент за их спинами раздался тихий звук. Скрип двери.

Они не услышали его сразу. Они услышали только маленькое, сонное:

Папа?

Минхо и Джисон отпрыгнули друг от друга так быстро, как будто их обоих ударило током. Минхо чуть не уронил кружку, а Джисон чуть не упал, запутавшись в пледе.

В дверях кухни стоял Феликс. Босой, в своей пижаме с динозавриками, с заспанными глазами и с доктором Хомяком под мышкой. Он смотрел на них, и в его взгляде не было ни страха, ни злости. Там было только огромное, детское удивление.

Папа, а почему ты целуешь Джисона? - спросил он прямо, как умеют спрашивать только дети, - так же только принцесс целуют в мультиках. А Джисон не принцесса, он хомяк.

В кухне повисла тишина. Такая густая, что можно было резать ножом. Было слышно только как капает вода из крана и как громко стучит сердце у Минхо и у Джисона.

Джисон побледнел и схватился за край стола. Минхо смотрел на сына и не знал, что сказать. Все их тайные репетиции, все их "мы скажем потом, когда он подрастет" - все это рухнуло в один миг из за одного не до конца закрытого дверного проема.

Ликси, солнышко... - начал Минхо, и голос у него дрогнул, - ты... ты почему не спишь?

Я хотел пить, - сказал Феликс, - а вы... вы целовались. Как в сказке. А почему?

Джисон присел на корточки, чтобы быть одного роста с Феликсом. Его руки дрожали.

Цыпленок, - тихо сказал он, - ты только не пугайся, хорошо?

Минхо тоже присел рядом с ним, на пол, прямо на кухонный коврик. Они оказались втроем на полу, как тогда, когда строили крепость из одеял.

Феликс, помнишь сказку про Тарабарию? - спросил Минхо, обнимая сына одной рукой, а другой как бы случайно нащупывая руку Джисона рядом.

Феликс кивнул.

Помню. Там эльфики дружили и помогали друг другу.

Да, - Минхо глубоко вздохнул, - так вот, в Тарабарии есть разные виды дружбы. Есть такая дружба, когда ты просто играешь вместе. Как ты с ребятами в садике. А есть другая дружба...

Он посмотрел на Джисона, ища поддержки. Джисон кивнул и продолжил, своим тем самым голосом, которым рассказывал сказки на ночь.

Есть такая дружба, когда ты не просто играешь, а когда тебе очень очень дорог другой эльфик. Так дорог, что когда он рядом, у тебя в груди становится тепло, как будто ты выпил горячего какао. И тебе хочется его обнимать, и держать за руку, и целовать в носик, чтобы он знал, как сильно ты его любишь. Это называется... это называется, когда два эльфика становятся семьей не потому что они родились вместе, а потому что они сами выбрали друг друга.

Феликс слушал очень внимательно, нахмурив лобик.

Как мы с тобой, папа? Мы же семья, потому что ты меня выбрал?

Да, - у Минхо защипало в глазах, - как мы с тобой. А теперь... теперь мы с Джисоном тоже... мы тоже очень сильно подружились. Так сильно, что стали больше чем друзья. Мы... мы полюбили друг друга. Как в твоих мультиках про принцесс, только... только у нас два принца. Один ворчливый кот и один синий хомяк.

Феликс посмотрел на папу, потом на Джисона, потом снова на папу.

Вы любите друг друга? - спросил он.

Да, - сказали они хором, и оба покраснели.

Очень сильно, - добавил Джисон тихо.

Феликс помолчал еще секунду, а потом сделал то, чего они совсем не ожидали.

Он подошел к Джисону и обнял его за шею, крепко крепко.

Ну наконец то, - сказал он важно, как будто это он тут был взрослым, - я думал, вы не додумаетесь, я очень ждал.

Минхо и Джисон замерли.

Что? - переспросил Минхо, - ты ждал?

Угу, - Феликс отстранился и посмотрел на них как на двух глупеньких детей, - вы же все время друг на друга смотрите, как я смотрю на тортик. И ты, папа, улыбаешься, когда Джисон рядом. А ты, Джисон, всегда папе самый большой кусочек даешь. Это же любовь, нам в садике рассказывали. Любовь - это когда делишься самым вкусным.

Джисон всхлипнул. То ли от смеха, то ли от того, что у него на глаза навернулись слезы.

А ты... ты не злишься? - спросил он, - что мы тебе не сказали?

Феликс покачал головой.

Не злюсь. Я рад. Значит Джисон теперь всегда будет с нами жить? И у меня будет два папы? Один кот и один хомяк?

Минхо посмотрел на Джисона. Джисон посмотрел на Минхо. В их глазах было столько всего. И страх, и радость, и огромное облегчение.

Если Джисон захочет, - сказал Минхо тихо, глядя только на Джисона, - то да. У тебя будет два папы. Если ты не против, чтобы твой папа был немножко влюблен в хомяка.

Я не против, - серьезно кивнул Феликс, - хомяки хорошие. Они мягкие. И Джисон хороший. Он мне сказки рассказывает. И блинчики печет, хоть они и кривые.

Джисон засмеялся сквозь слезы и обнял Феликса еще крепче.

Спасибо тебе, цыпленок, - прошептал он ему в макушку, - ты самый лучший эльфик на свете.

А теперь можно я тоже вас поцелую? - спросил Феликс, - раз вы теперь семья, то надо всех поцеловать, чтобы закрепить.

И он поцеловал папу в щеку, громко чмокнув, а потом поцеловал Джисона в другую щеку, так же громко.

Минхо и Джисон переглянулись через голову сына и одновременно рассмеялись. Громко, счастливо, не боясь, что кто то услышит.

В ту ночь они больше не прятались. Феликс уснул между ними на большой кровати, держа одной рукой папу, а другой - Джисона. А Минхо и Джисон лежали по бокам и смотрели друг на друга через его маленькую спящую макушку, и им не нужно было больше прятать свои руки, которые держались под одеялом.

Сказка про эльфиков из Тарабарии закончилась. Потому что оказалось, что им больше не нужно было придумывать сказки про далекий городок, где все дружат и помогают друг другу.

Их Тарабария была здесь. В этой квартире, где пахло персиками, где на холодильнике висел рисунок с тремя человечками, где на руке у Минхо был браслет с тремя бусинками, и где маленький мальчик по имени Феликс наконец то получил то, что хотел больше всего на свете. Не просто няню и не просто папу.

А целую семью. Где один папа - ворчливый кот, а второй - синий хомяк, который любит рассказывать сказки про эльфиков.

И они жили дружно. Очень дружно. И всегда друг другу помогали.