Эльфик из Тарабарии~

Прошло несколько недель.

Теперь утро в доме Минхо начиналось не с вопроса "когда придет Джисон?", а с уверенного "Джисон скоро придет, да?".

Джисон приходил каждый день. Иногда ровно в девять, иногда чуть раньше, потому что Феликс уже ждал у окна. У него даже появились свои тапочки в прихожей. Синие, с маленькими хомячками. Их купил Минхо, вроде как случайно увидел и вроде как случайно взял его размер.

Они стали почти дружить. Именно почти, потому что дружба у взрослых - это странная штука.

Это когда Минхо уже не стеснялся просить Джисона помочь с посудой, а Джисон уже не стеснялся сам открывать холодильник и доставать оттуда сок.

Это когда вечером, после того как Ликси засыпал, они не расходились сразу по комнатам, а оставались на кухне. Пили чай. Тот самый чай из кружек с цыплятами. Теперь у Минхо тоже была такая кружка. Феликс настоял, что папе тоже нужна.

А расскажи, как ты в университете учился? - спрашивал Минхо однажды, когда они сидели на полу в детской и собирали огромный замок из лего.

Ой, да там скучно было, - отмахивался Джисон, пытаясь прицепить кривую башенку, - я все время спал на парах. Меня будили только когда я начинал храпеть.

Минхо смеялся. Тихо, чтобы не разбудить Ликси, который уснул прямо на ковре среди кубиков.

Не верю. Ты не можешь храпеть. Ты слишком... - Минхо замялся, подбирая слово, - слишком тихий. Когда спишь.

А ты откуда знаешь, как я сплю? - тут же прищурился Джисон.

Минхо покраснел до ушей.

Я... я один раз зашел... одеяло поправить... ты на диване уснул, когда сказку читал...

Джисон тоже покраснел, но улыбнулся.

И как? Я хоть не сильно смешно спал?

Очень мило, - буркнул Минхо и отвернулся, делая вид, что очень занят поиском красной детали, - как хомяк.

Опять я хомяк! - возмутился Джисон, но без злости, - а ты тогда кто? Ты ворчливый кот!

Я не ворчливый, - обиженно сказал Минхо, но в его голосе слышалась улыбка.

Ворчливый, ворчливый, - кивал Джисон, - вот такой. Мяу.

И Минхо не выдержал и рассмеялся, и бросил в него мягким кубиком.

Так они и сидели, кидаясь кубиками и шепчась, пока за окном не темнело.

А еще через пару дней случился первый раз, когда Джисон остался на ночь.

За окном лил дождь. Сильный, осенний, с ветром, который стучал в стекла.

Феликс уже спал, обнимая двух плюшевых хомяков. А Джисон стоял у окна в прихожей и смотрел на улицу.

Там... там лужи по колено, - тихо сказал он, - и автобусы уже не ходят.

Минхо подошел сзади. В руках у него было большое полотенце и сухая футболка. Своя футболка, которая для Джисона была почти как платье.

Куда ты в такую погоду пойдешь? - сказал Минхо как можно более спокойно, хотя внутри у него все подпрыгивало, - останься. У нас диван раскладывается. Или... или можешь в моей комнате, а я на диване. Как хочешь.

Джисон обернулся. Его глаза блестели от света из коридора.

Можно? Правда можно? Я не помешаю?

Ты никогда не мешаешь, - сказал Минхо и это прозвучало так честно, что даже он сам удивился, - оставайся, хомячок. То есть... Джисон. Оставайся.

Джисон остался.

Он переоделся в ту самую большую футболку Минхо и смешно шлепал по квартире в синих тапочках с хомяками. Минхо постелил ему на диване в гостиной, принес еще одно одеяло, потому что Джисон вечно мерз.

Тебе удобно? - спрашивал Минхо уже в пятый раз, стоя над ним.

Очень, - кивал Джисон, закутываясь в одеяло до самого носа, - тут пахнет тобой. То есть... тут пахнет домом. Уютно.

Минхо замер на секунду, а потом быстро кивнул.

Спокойной ночи, - прошептал он.

Спокойной ночи, ворчливый кот, - прошептал в ответ Джисон и улыбнулся из под одеяла.

Минхо пошел к себе, но дверь оставил открытой. На всякий случай. Чтобы слышать, если Феликс проснется. Или если Джисону что-то понадобится.

Ночью он просыпался несколько раз и каждый раз прислушивался. Из гостиной доносилось тихое, ровное сопение. И от этого звука в груди становилось как-то спокойно и тепло.

Утром его разбудил не будильник, а тихий смех из кухни. Феликс проснулся первым и побежал к Джисону. И теперь они вдвоем что-то шептались и хихикали у плиты.

Минхо вышел, сонный, с взъерошенными волосами, и увидел картину. Джисон в его огромной футболке пытался пожарить блинчики. Вся кухня была в муке. Феликс был в муке. Джисон был в муке. И только одинокий, кривой блинчик лежал на тарелке.

Доброе утро, - сказал Джисон виновато, - мы тут... мы хотели сделать тебе сюрприз. Но блинчик... он решил стать... эм... картой Тарабарии.

Минхо посмотрел на них, на муку, на кривой блин, на два чумазых, но счастливых лица.

И вдруг понял, что ему не хочется их ругать. Ему хочется стоять так вечно.

Карта Тарабарии? - он подошел и взял блин в руки, - ого, какая подробная. Тут даже горы есть. Из... это изюм?

Ага! - гордо кивнул Ликси, - это мы с Джисоном придумали!

Тогда нам нужен еще один проводник, чтобы по этой карте пройти, - серьезно сказал Минхо и откусил кусочек горелого края, - м... вкусно. Очень по-тарабарски.

Джисон засмеялся, и мука с его щеки слетела прямо на нос Минхо.

Ой, - пискнул Джисон.

Ах так! - Минхо схватил щепотку муки и легонько мазнул ею по носу Джисона.

Феликс залился счастливым смехом.

Папа и Джисон как котята! Как котята в муке!

И они действительно были похожи на двух котов, которые устроили беспорядок на кухне. И никто из них не хотел, чтобы это заканчивалось.

С тех пор Джисон стал оставаться чаще. То дождь, то поздно, то Ликси просил "ну пусть хомячок еще одну сказку расскажет, последнюю, честно-честно!".

У него появилась своя зубная щетка в ванной. Зеленая, с динозавриком. И своя полка в шкафу, куда Минхо сам сложил пару его кофт, чтобы не таскать каждый раз.

Романтики не было. Они не держались за руки и не говорили громких слов. Но симпатия жила в мелочах.

В том, как Минхо всегда подкладывал Джисону в тарелку самый большой кусочек.

В том, как Джисон всегда поправлял Минхо воротник, когда тот собирался на работу, и его пальцы задерживались на секунду дольше, чем нужно.

В том, как они оба смотрели друг на друга, когда думали, что другой не видит. И быстро отводили глаза, когда их взгляды встречались.

И в том, как Феликс однажды, засыпая между ними на большом диване, пробормотал сонно:

Как хорошо, что у меня теперь два папы... один кот и один хомячок...

Минхо и Джисон замерли. Посмотрели друг на друга через макушку ребенка. Покраснели оба до кончиков ушей. И ничего не сказали.

Но Минхо тихонько накрыл всех троих одним большим одеялом. А Джисон тихонько положил свою руку совсем рядом с рукой Минхо. Так близко, что почти касался.

И этого было достаточно. Пока что достаточно.