Эльфик из Тарабарии~

Все началось с того, что утром Джисон не пришел.

Ровно в девять дверь не зазвонила. В девять десять тоже. В девять пятнадцать Феликс уже не сидел у окна, а стоял прямо у двери, прижавшись к ней лбом.

Папа, а Джисон заблудился? - тихо спросил он, - может эльфики его украли?

Минхо посмотрел на телефон. Сообщений не было. Обычно Джисон всегда писал. Даже если опаздывал на пять минут, он писал "бегу бегу, уже почти, цыпленок не скучай!".

А тут тишина.

Минхо набрал сам. Один гудок, второй, третий.

Алло... - голос на том конце был такой тихий и хриплый, что Минхо сначала его не узнал.

Джисон? Ты где? Ты в порядке?

Минхо... - Джисон попытался что-то сказать, но закашлялся. Кашель был сухой и какой-то царапающий, - прости... я кажется... я сегодня не смогу... у меня...

У тебя что? - Минхо уже нахмурился, и его голос стал другим, взрослым и серьезным.

Темпера... кажется температура... я встал, а голова... кружится...

Минхо не дослушал. Он уже схватил куртку.

Так, ты лежишь. Понял? Ты никуда не встаешь. Лежишь в кроватке и ждешь. Мы сейчас придем. Слышишь? Джисон?

Не надо... не надо приходить... я заразный...

Ты наш хомячок, а своих хомячков не бросают, - отрезал Минхо, и это прозвучало так, что даже Джисон на том конце не стал спорить, - лежи. Мы скоро.

Он положил трубку и посмотрел на Феликса, который уже все понял по лицу папы.

Хомячок заболел? - прошептал Ликси, и его глазки тут же стали влажными.

Заболел, солнышко, - Минхо присел и быстро натянул на него самую теплую куртку, - но мы с тобой - команда врачей из Тарабарии. Самые лучшие врачи. Мы его вылечим. Поможешь папе?

Феликс кивнул так решительно, что его шапка съехала набок.

Да! Я возьму ему всех своих докторов! И лекарство!

Через двадцать минут они уже стояли у двери в маленькую квартирку Джисона. Минхо знал где он живет, потому что пару раз провожал его до подъезда, но внутрь никогда не заходил. Дверь была не заперта, как и просил Минхо.

Внутри было темно и тихо. Пахло лекарствами и чем-то кислым.

Джисон лежал на диване, свернувшись в совсем маленький комочек под тонким одеялом. Его синие волосы потемнели от пота и прилипли ко лбу. Щеки, обычно такие пухлые и розовые, сейчас были бледными, а губы сухими. Он дрожал. Даже во сне он дрожал.

На полу рядом с диваном валялась кружка с недопитым чаем и градусник.

Минхо тихо подошел и взял градусник. Тридцать девять и два.

У Минхо внутри все похолодело.

Джисон, - он присел на край дивана и легонько коснулся его лба. Лоб был горячий, просто огненный, - эй, проснись, хомячок.

Джисон медленно открыл глаза. Они были мутные и влажные.

Вы пришли... - прошептал он, - я же говорил... не надо...

Надо, - Минхо уже не слушал. Он действовал быстро и четко, как будто всю жизнь только этим и занимался, - Феликс, солнышко, достань из пакета влажные салфетки. А ты, боец, давай, нужно померить еще раз. И выпить воды.

Феликс, который до этого стоял в дверях и сжимал в руках своего плюшевого хомяка, тут же ожил. Он подбежал к дивану и сунул своего хомяка Джисону под бок.

Это доктор Хомяк, - серьезно сказал он, - он будет тебя лечить. Он самый главный.

Джисон слабо улыбнулся и попытался погладить игрушку, но рука не слушалась.

Спасибо... доктор...

Минхо принес воды и помог Джисону сесть. Тот был такой горячий и такой легкий, что Минхо испугался, что делает ему больно, просто поддерживая.

Давай, по чуть-чуть, - говорил Минхо, поднося кружку к его губам, - вот так, молодец.

Джисон сделал пару глотков и тут же закашлялся. Минхо тут же начал легонько стучать ему по спине, совсем легонько, как маленькому.

Все, все, тише, тише.

После воды они дали ему жаропонижающее, которое Минхо купил по дороге. Джисон морщился, но выпил. Он вообще был самым послушным больным на свете. Слишком послушным. Как будто боялся доставить неудобства.

Тебе нужно поспать, - сказал Минхо, укрывая его уже своим одеялом, которое принес из дома. Оно было большим и теплым, - ты спи, а мы тут будем рядом. Никуда не уйдем.

Правда? - Джисон посмотрел на него своими огромными больными глазами, - вы не уйдете?

Мы команда Тарабарии, помнишь? - Минхо сел прямо на пол у дивана, туда, где обычно сидел Джисон, когда рассказывал сказки Феликсу, - команда своих не бросает. Спи, хомячок.

Джисон кивнул и почти сразу провалился в тяжелый, горячий сон. Он дышал часто и хрипло.

И начался их день дежурства.

Минхо оказался самым строгим, но самым заботливым медбратом. Каждые полчаса он трогал лоб Джисона, менял холодное полотенце у него на лбу, заставлял пить то воду, то теплый чай с медом, который он тоже принес с собой.

Феликс тоже не сидел без дела. Он объявил себя главным по развлечениям и по тишине одновременно.

Сначала он принес все свои книжки и стал читать Джисону сказки. Шепотом. Очень серьезным шепотом.

И тогда... эльфик... взял... волшебную палочку... и сказал... бамс! И монстр ушел! - читал он, водя пальчиком по картинкам, хотя книжку держал вверх ногами.

Джисон, даже в полубреду, улыбался, слыша его голосок.

Потом Феликс устал читать и просто лег рядом с диваном на пол, на подушку, и стал сторожить сон Джисона. Как маленький охранник.

Папа, а почему Джисон такой горячий? - спросил он тихо, когда Джисон снова уснул после очередного приема лекарства.

Потому что внутри него сейчас сражаются плохие микробы и хорошие эльфики, - так же тихо ответил Минхо, отжимая полотенце, - и хорошие эльфики очень стараются, но им нужна помощь. Поэтому у Джисона температура.

А мы хорошие эльфики? - Феликс посмотрел на папу.

Мы самые хорошие, - кивнул Минхо, - смотри, мы ему помогаем. Мы его команда.

Минхо встал и пошел на маленькую кухню Джисона. Там было пусто. В холодильнике только молоко и пол лимона. Минхо вздохнул. Этот мальчишка совсем не умел о себе заботиться.

Он быстро сварил легкий куриный бульон из того, что принес с собой. Пока бульон варился, он прибрался на кухне, вымыл кружки, протер стол. Он делал это как-то автоматически, как будто это была его собственная кухня. Как будто так и должно быть.

Когда бульон был готов, он разбудил Джисона.

Эй, соня, нужно покушать. Давай, я тебе помогу.

Джисон не хотел есть. Он отворачивался, говорил, что его тошнит. Но Минхо был непреклонен.

Хотя бы три ложечки. За папу, за Ликси и за доктора Хомяка. Давай? Три ложечки и все. Ты же хочешь быстрее выздороветь и пойти с нами лепить пельмени?

Упоминание пельменей сработало. Джисон со вздохом открыл рот.

Минхо кормил его с ложечки, как маленького ребенка. Осторожно дул на бульон, чтобы не было горячо. Феликс сидел рядом и считал ложечки.

Одна! Две! Три! Молодец, Джисон! Ты съел три! Ты герой!

Джисон съел пять. И снова уснул, положив голову на подушку. На этот раз его сон был чуть спокойнее. Жар понемногу спадал.

Вечером температура снова поднялась. До тридцати восьми и восьми. Джисон начал бредить. Тихо, почти неслышно.

Мам... не надо... я сам... Ликси... не плачь, цыпленок... - бормотал он, ворочаясь.

Минхо тут же оказался рядом. Он взял его горячую руку в свои две руки. Руки у Минхо были прохладные.

Тише, тише, я тут, - шептал он, гладя его по влажным от пота волосам, - все хорошо, никто не плачет. Ликси тут, я тут. Все тут. Спи.

Феликс тоже забрался на диван и лег с другой стороны от Джисона, положив свою маленькую ладошку ему на грудь.

Не бойся, Хомячок, - сказал он совсем по-взрослому, - мы тебя защитим от плохих снов. Я и папа. Мы прогоним их.

И в этот момент Минхо посмотрел на них. На своего сына, который так серьезно охранял сон его... его друга. На Джисона, который даже больным выглядел таким родным и беззащитным. И у него сжалось сердце. Так сильно, что стало трудно дышать.

Он понял, что уже давно не просто симпатия. Что это что-то большее, что-то теплое и огромное, что поселилось у него в груди с того самого дня, когда этот синеволосый мальчишка впервые рассказал сказку про Тарабарию.

Но сейчас было не время об этом думать. Сейчас нужно было просто быть рядом.

Ночь они провели там же. Минхо так и уснул сидя на полу, прислонившись головой к дивану, держа Джисона за руку. Феликс уснул у Джисона под боком, обнимая его, как большую грелку. Доктор Хомяк лежал у них в ногах и тоже сторожил.

Утром Джисона разбудил свет. Уже не такой яркий и колючий, как вчера. Голова больше не раскалывалась. Было просто очень слабо и очень... уютно.

Первое, что он увидел, это макушку Феликса, который сопел ему прямо в шею. А второе - Минхо, который спал на полу, неудобно скрючившись, но так и не отпустив его руку всю ночь.

На лбу у Джисона лежало уже сухое полотенце. На столике рядом стояла кружка с водой, бульон, накрытый крышкой, и записка, написанная кривым детским почерком.

"Джисону от Ликси. Поправляйся скорее. Мы тебя любим. Твои эльфики."

И ниже, уже взрослым, аккуратным почерком Минхо было дописано: "Мы рядом. Спи сколько нужно. Я никуда не уйду."

Джисон почувствовал, как слезы сами потекли по щекам. От слабости, от благодарности, от того, что он так долго был один, а теперь...

Он легонько сжал руку Минхо.

Минхо тут же проснулся, как будто и не спал.

Эй, ты проснулся? - он тут же потянулся ко лбу Джисона, - как ты? Голова? Тошнит? Температуры вроде нет...

Нету, - прошептал Джисон, и его голос был все еще хриплым, но уже живым, - Минхо... спасибо...

Дурачок, - Минхо выдохнул и улыбнулся, и в его улыбке было столько облегчения, что Джисон заплакал еще сильнее, - за что спасибо? Ты же наш. Наш хомячок. Мы своих не бросаем. Запомни это, понял?

Феликс тоже проснулся от их шепота и тут же кинулся обнимать Джисона.

Ты проснулся! Ты не горячий! Ты холодненький! Ура! Доктор Хомяк тебя вылечил!

Джисон обнял его в ответ, вдыхая запах детского шампуня и печенья.

Да, - прошептал он, обнимая одной рукой Феликса, а другой все еще держась за руку Минхо, - ваш доктор Хомяк самый лучший. И вы... вы тоже самые лучшие.

Минхо смотрел на них двоих, на эту кучу-малу на маленьком диване, и чувствовал, как внутри разливается то самое теплое и огромное чувство.

Так, - сказал он, пытаясь говорить строго, но голос его дрожал, - раз больной проснулся, то ему положен завтрак. И чай с медом. И еще один день постельного режима. Никаких Тарабарий сегодня. Сегодня у нас день ленивых эльфиков.

А можно я буду ленивым эльфиком рядом с вами? - спросил Джисон, глядя на Минхо снизу вверх.

Тебе можно все, - тихо ответил Минхо и не отвел взгляд.

И в этой маленькой, чуть пыльной квартирке, где еще вчера пахло болезнью и одиночеством, теперь пахло бульоном, медом и домом. Потому что дом - это не место. Дом - это когда тебя держат за руку, даже когда ты спишь.