Предел сцепления

Слежка началась с первой же секунды, как наш самолёт приземлился в Шанхае. Если в Мельбурне пресса просто проявляла интерес, то перед Гран-при Китая мы попали в настоящий ад. Решение, принятое Тото Вольффом и Кристианом на тайной встрече, вступило в силу немедленно: никакого личного пространства, никаких неконтролируемых пересечений и тотальный контроль над медиа-полем.

Каждый наш шаг, каждый жест и даже направление взгляда в паддоке мониторились пресс-атташе. Журналистам выдали строгий темник: любой вопрос о «личном» пресекался на корню, а микрофоны выключались мгновенно. На пресс-конференции четверга мы с Кими сыграли свои роли отточенно и сухо, отчеканив заученные фразы о «профессиональной солидарности», «дружбе со времён картинга» и «эмоциональном всплеске в опасный момент». Пресса гудела, но формально зацепиться было не за что.

Однако Кристиану этого показалось мало. Чтобы окончательно разбить слухи и переключить внимание публики, руководство Audi пошло на радикальный шаг.

За мной буквально прикрепили Мика — нашего резервного пилота.

Официально — «для усиления медиа-активности команды и работы с фанатами».
Неофициально — чтобы у меня не было ни единой секунды одиночества, а у папарацци не появилось ни одного кадра, где я стою рядом с Кими.

Мик был отличным парнем, доброжелательным и исполнительным, но его присутствие превратилось в постоянную тень. Мы снимали десятки трендовых коротких видео для TikTok и Instagram Audi: показывали закулисье боксов, проходили шуточные челенджи, вместе разбирали телеметрию на камеру и смеялись над комментариями фанатов. SMM-отдел был в восторге — просмотры зашкаливали, а в соцсетях уже вовсю зарождался новый шипперский тренд, обсуждающий «невероятную химию между Бэк и резервистом».

Каждый раз, когда мы с Миком снимали очередной дубль прямо на пит-лейн, я физически ощущала на себе чужой тяжелый взгляд.

Кими был вне себя от всего этого цирка.

Его моторхоум находился прямо напротив нашего, и итальянец регулярно «случайно» оказывался на балконе или у дверей боксов Mercedes именно в те моменты, когда Мик в очередной раз приобнимал меня за плечи для совместного кадра или смешил перед объективом смартфона.

Под прицелом десятков длиннофокусных объективов фотографов Кими не мог сделать ни шага в мою сторону. Ему приходилось сжимать кулаки в карманах командной олимпийки, проходить мимо с каменным лицом и лишь на доли секунды пересекаться со мной взглядом. В его тёмных глазах бушевала смесь глухой ревности, бешенства и глубокой усталости от всей этой фальши.

Особенно остро это проявилось во время традиционного парада пилотов перед гонкой.

Все гонщики ехали на открытом платформенном прицепе. Мик, которому разрешили присутствовать в рамках промо-акции, стоял рядом со мной у борта, помогая махать трибунам и снимая влог на фронтальную камеру. Мы с ним о чем-то смеялись, когда я случайно встретилась взглядом с Кими. Он стоял в метре от нас, облокотившись на перила рядом с Джорджем Расселлом.

Желваки на челюсти Кими ходили ходуном. Когда Мик наклонился к моему уху, чтобы что-то переспросить из-за шума трибун, Антонелли резко повернулся к нам спиной, демонстративно надел солнцезащитные очки и вытащил телефон.

Через две секунды мой глухо вибрирующий в кармане комбинезона смартфон принял сообщение.

Я быстро набрала ответ, пока Мик отвлекся на фанатов с флагами Audi:

Воскресная гонка в Шанхае превратилась в настоящий поединок нервов и тактик.

С самого старта Кими рванул вперёд с поул-позиции, словно пытаясь сжечь в этом бешеном темпе всю свою злость и напряжение последних дней. Его серебристый Mercedes летел по сухой трассе с филигранной точностью. Ни Расселл, ни Ферстаппен, ни Макларены не смогли приблизиться к нему даже на дистанцию атаки DRS. Это была идеальная, хладнокровная и доминирующая поездка.

Я пробивалась сквозь плотную среднюю группу. Моя Audi, восстановленная после аварии в Мельбурне, работала безупречно, а стратегия одного пит-стопа позволила мне подняться с девятого места на финишное шестое. Маркус остался позади, потеряв время на затяжном пит-стопе, а Мик из боксов вместе с инженерами восторженно передавал по радио поздравления с прорывом в очковую зону.

Когда Кими первым пересек финишную черту, одержав триумфальную победу, его радиоэфир был подчеркнуто сдержанным. Он выжал всё из машины, отработал контракт с Mercedes и доказал Тото, что личные драмы не способны повлиять на его профессионализм.

На подиуме он сдержанно поднял кубок над головой, отдал должные почести команде и лишь на мгновение бросил взгляд вниз, в закрытый парк, где я стояла в окружении механиков Audi. Никаких лишних жестов. Никаких провокаций для камер.

Официальная часть закончилась. Наступила ночь.

Ровно в час ночи служебный лифт на подземной парковке отеля тихо звякнул, и его металлические двери разъехались в стороны. В глухом, слабо освещенном коридоре технического яруса не было ни камер, ни охраны, ни репортеров.

Кими уже ждал меня, опираясь на бетонную колонну. На нём было то самое чёрное худи с капюшоном, а в руках он держал ключ-карту от служебного выхода.

Стоило мне сделать шаг из лифта, как он мгновенно сократил дистанцию. Без единого слова Кими подхватил меня под бёдра, прижимая к прохладной стене, и вовлек в сумасшедший, жадный поцелуй. В нём выплеснулось всё: и ревность к Мику, и бешенство от ультиматумов Тото Вольффа, и дикий адреналин победного Гран-при.

Я крепко обняла его за шею, зарываясь пальцами в кудрявые волосы и с удовольствием ощущая его реальное, горячее присутствие, а не холодный образ с экранов мониторов.

— Поздравляю с победой, чемпион, — прошептала я в его губы, когда мы наконец с трудом перевели дыхание.

— Мне не нужна была эта победа, если после неё я должен был смотреть, как тот резервист крутится вокруг тебя весь день, — хрипло отозвался Кими, не выпуская меня из объятий и уткнувшись носом в мою шею. — Ты хоть понимаешь, чего мне стоило не подойти к вам прямо во время парада пилотов?

— Понимаю, — я слабо улыбнулась, поглаживая его по затылку. — Но ты был хорош. Тото в моторхоуме буквально сиял от гордости. Ты дал им всё, что они хотели, победу для Mercedes и полный медиа-контроль.

— Мы дали им иллюзию, — Кими отстранился, чтобы взглянуть мне в глаза. В полумраке парковки его взгляд горел упрямым, непреклонным огнем. — Пусть думают, что их контракты, правила и PR-стратегии сломали нас. Пусть Мик снимает свои тиктоки, а Кристиан пишет отчёты для спонсоров. Но пока мы находимся здесь — они проигрывают.

Он аккуратно опустил меня на ноги, но продолжал крепко держать за руку, переплетая наши пальцы.

— Ты идешь ко мне в номер, Бэк. По служебной лестнице. И пусть Вольфф попробует проверить моё присутствие — я просто скажу, что спал после тяжелой гонки.

Я тихо засмеялась, видя, как к нему возвращается его привычная дерзкая уверенность, и крепче сжала его ладонь.

— Идем, Антонелли. Твой главный кубок за этот уик-энд всё равно достался не Mercedes.