Предел сцепления

В понедельник утром после Гран-при Бахрейна меня разбудил не будильник. Меня разбудил непрекращающийся, вибрирующий гул телефона. Экран светился от сотен уведомлений из социальных сетей и спортивных порталов.

Говорят, что в Формуле-1 самым опасным считается аквапланирование — момент, когда между шиной и асфальтом образуется тонкая пленка воды, и ты полностью теряешь контроль над машиной. Но на самом деле настоящая потеря контроля начинается тогда, когда твоя жизнь попадает на экраны миллионов смартфонов.

Я зажмурилась, села на кровать и открыла первую же ссылку, которую мне прислала Лили с припиской: «Боже, скажи мне, что это фотошоп».
Это был крупный британский таблоид. И заголовок кричал жирным шрифтом:
«НОВАЯ ЗВЕЗДА AUDI РАЗРУШАЕТ ОТНОШЕНИЯ ЗОЛОТОГО МАЛЬЧИКА MERCEDES? Кими Антонелли пойман на свидании с соперницей за спиной у своей девушки».
Ниже красовалась фотография. Качество было зернистым, снятым явно на длиннофокусный объектив из-за забора паддока. На фото мы с Кими стояли между моторхоумами в ту самую ночь перед гонкой. Ракурс был выбран максимально грязно: из-за того, что он наклонился к моему уху, казалось, будто мы целуемся.

Мое дыхание перехватило.

Кими встречался с Амелией — известной итальянской моделью, дочерью крупного спонсора его молодежных серий. Их отношения пресса называла «сказкой автоспорта». И теперь на этой сказке стоял жирный грязный след от моих шин.
Я заглянула в комментарии под постом в официальном аккаунте Формулы-1. Внутри все сжалось в ледяной ком.

«Она только пришла в Ф1, а уже ломает чужие жизни. Типичная охотница за хайпом»

«Сначала получила место в Audi ради пиара, теперь пиарится за счет Кими. Верните ее в женские серии, ей не место среди мужчин»

«Бедная Амелия... Эта девчонка просто дешевая разрушительница семей»

Каждое слово било наотмашь. Они не обсуждали мое пятое место. Им было плевать на то, как я удерживала болид в первом повороте, прорываясь мимо напарника и пары Mercedes. Для них я снова стала просто девчонкой, которая залезла в мужской монастырь и устроила там хаос.

***

— Это катастрофа, — Кристиан, руководитель Audi, мерил шагами кабинет в штаб-квартире команды. — Совет директоров в Ингольштадте в ярости. Мы строим бренд серьезного немецкого автопроизводителя, а не шоу «Семейка Кардашьян».

В углу кабинета, скрестив руки на груди, сидел Маркус. На его губах играла едва заметная, злорадная усмешка. Внутрикомандная политика не заставила себя ждать. — Я же говорил, Кристиан, — подал голос мой напарник, качнув головой. — Вместо того чтобы сосредоточиться на разборе телеметрии и доработке машины после Сахира, мы теперь должны разгребать эти пиар-помойки. Молодым пилотам нужно думать о трассе, а не о романтических скандалах с прямыми конкурентами.
Я сидела на кожаном диване, сжав пальцы в замок. На мне были привычные острые стрелки — моя броня, способ прятать любую слабость перед командой. Волосы были собраны в небрежный хвост, а взгляд оставался максимально холодным.
— Кристиан, Маркус, это просто глупый ракурс, — тихо, но твердо сказала я. — Мы обсуждали гонку. Кими подошел ближе, потому что шумели генераторы. Это всё.
— Прессе плевать на телеметрию! Им нужна драма! — Кристиан остановился и строго посмотрел на меня. — Амелия уже отписалась от Кими в соцсетях и выставила грустную историю. Фанаты Mercedes рвут и мечут. Джордж Расселл сейчас во всех интервью вынужден дипломатично отдуваться за своего напарника по команде, чтобы защитить репутацию бренда. Твоя репутация, Бэк, сейчас летит в отбойник на полной скорости.

В этот момент мой телефон пискнул. Это было сообщение от Карлоса Сайнса.

Carlos:
«Эй, держись там. Паддок — это змеиное гнездо, они обожают раздувать пламя из ничего. Если нужно выговориться или если эти стервятники из прессы зажмут в угол — я на связи. Ты круто проехала гонку, думай только об этом».

Я слабо улыбнулась. Карлос действительно умел находить правильные слова в самый нужный момент. Но даже его поддержка не могла заглушить то чувство вины, которое медленно расползалось в груди. Вины перед Кими. Из-за меня его личная жизнь трещала по швам.
— Твоя задача на следующий этап в Джидде — полный игнор Антонелли, — отчеканил Кристиан. — Никаких взглядов, никаких разговоров в паддоке, никаких совместных интервью. Ты проходишь мимо него, как мимо пустого места. Поняла?
— Да, — выдохнула я. — Я поняла.

***

Джидда встретила нас удушающей саудовской жарой и безумным, скоростным городским треком, который не прощал ошибок. Стена здесь всегда была слишком близко.

Весь четверг в паддоке меня преследовали вспышки камер. Журналисты буквально караулили меня у моторхоума Audi. Я шла, опустив голову, стараясь, чтобы козырек кепки скрывал мои глаза. Маркус проходил мимо демонстративно, подчеркивая своим видом, что он выше всей этой шумихи.
Вечером, когда основная суета улеглась, а механики дорабатывали машины в боксах, я решила дойти до медицинского центра — взять у Лили пластыри для мозолей. Я шла по узкому полутемному проходу между контейнерами с шинами Pirelli. Воздух был теплым и пах мокрым асфальтом после полива трека.
— Эй.
Я замерла. Сердце моментально подскочило к горлу.
Из-за угла одного из контейнеров вышел Кими. На нем была черная тренировочная футболка Mercedes. Без привычной улыбки он выглядел уставшим. Под глазами залегли тени, а его кудрявые волосы были взъерошены.
Я сделала шаг назад, помня строгий наказ Кристиана и недовольное лицо Маркуса на утреннем брифинге.
— Кими, нам нельзя разговаривать. Пресса...
— К черту прессу, — глухо перебил он, делая шаг ко мне. Его темные глаза смотрели на меня с такой напряженной смесью эмоций, что мне стало трудно дышать. — Я хотел извиниться.
— Извиниться? За что? — я удивленно приподняла брови.
— За весь этот ад, который на тебя вылился, — Кими подошел еще ближе. — Из-за меня тебя называют... всеми этими словами в сети. Амелия устроила истерику, ее пиарщики раздули это, чтобы поднять ее охваты, а пострадала ты. Это несправедливо. Джордж сегодня весь день читал мне нотации о том, как важен командный имидж и как Тото недоволен этой ситуацией. Но мне плевать на их нотации. Ты провела великую гонку в Бахрейне, а они обсуждают какую-то дешевую сплетню.
Я посмотрела на него. В его голосе не было привычной дерзости или ребячества. Он говорил искренне, и эта его уязвимость пугала меня сильнее, чем крики Кристиана.
— Все нормально, Кими, — я попыталась улыбнуться, хотя губы дрожали. Из-под кепки выбивались непослушные волнистые волосы. — Я привыкла, что мне приходится доказывать вдвое больше, чем остальным. Прорвемся. Как... как у вас с Амелией?
Кими горько усмехнулся и отвел взгляд, взъерошив кудри на затылке. — Мы расстались вчера. Она хотела, чтобы я сделал публичное заявление и обвинил тебя во всем, чтобы спасти ее репутацию «жертвы». Я отказался.
Мой мир на секунду остановился. Расстались. Из-за меня. Даже если их отношения и до этого были не идеальны, триггером стала та глупая фотография со мной. Теперь хейт в мою сторону вырастет в геометрической прогрессии. Маркус наверняка использует это на следующем командном разборе, а пресса официально объявит меня причиной их разрыва.
— Кими... мне так жаль, — тихо произнесла я, делая шаг к нему и почти коснувшись его предплечья, но вовремя отдернула руку.
Он резко поднял на меня глаза. Шагнул вплотную, сокращая расстояние между нами до опасного минимума. В полумраке паддока Джидды его взгляд казался почти черным.
— Не жалей, — тихо, с каким-то хриплым надрывом сказал он. — Это должно было случиться. Но теперь... теперь они хотя бы будут ненавидеть нас за дело.
Прежде чем я успела осознать его слова, Кими протянул руку и аккуратно, кончиками пальцев, коснулся моей щеки, заставив сердце забиться в бешеном ритме. Его прикосновение было теплым, почти невесомым, отправляя по моему телу лавину электрических разрядов.
— Увидимся на практике, гонщица, — прошептал он, медленно убирая руку, развернулся и быстро скрылся в темноте паддока.
Я осталась стоять там, прижавшись спиной к холодному металлическому контейнеру. Мои щеки горели, а сердце колотилось так, словно я только что проехала квалификационный круг на пределе возможностей.

Позже, вернувшись в отель, я сидела на подоконнике, глядя на неоновые огни скоростной трассы Джидды, извивающейся вдоль побережья Красного моря. Мой телефон лежал на коленях. Я открыла заметки. Пальцы дрожали, когда я быстро набирала текст, который рвал мою душу на части.
Кому: Кими
«Мне жаль, что всё так вышло с Амелией. Но больше всего мне страшно от того, что когда ты коснулся моей щеки сегодня, я не хотела, чтобы ты уходил. Мы разобьем наши машины, Кими. Мы уничтожим наши карьеры, если не остановимся прямо сейчас. Напарники и руководители сожрут нас живьем при первой же ошибке. Но я не знаю, как нажать на тормоз».

Я долго смотрела на мигающий курсор в конце сообщения. Мой палец завис над кнопкой отправки, но страх оказался сильнее.
Я закрыла приложение, сохранив этот текст глубоко в папке черновиков. Еще одна нерассказанная правда, заблокированная за экраном телефона.