Sun in Sicily | Солнце в Сицилии | А.К. Антонелли

Телефон больше не звонил.
Наверное, впервые за все утро тишина оказалась хуже любых новостей.

Я сидел на террасе, машинально перелистывая одну и ту же статью. Каждые несколько минут появлялись новые публикации. Одни переписывали чужие тексты. Другие уже пытались строить собственные версии.

«Таинственная наследница старой сицилийской семьи.»

«Кто покорил сердце молодого пилота Mercedes?»

«Летний роман или нечто большее?»

Слова менялись. Смысл оставался одним и тем же. Они ничего не знали. Но были абсолютно уверены.

— Не читай, — спокойно сказал отец.
— Нужно понимать, что происходит.
— Нет, — он поставил рядом со мной свежий кофе, — Нужно понимать людей. Статьи ты уже понял.

Я хотел возразить. Но не стал. Потому что был прав именно он.

К полудню возле ворот действительно появились первые машины. Не телевизионные.
Обычные арендованные автомобили.

Двое мужчин с фотоаппаратами. Женщина с телефоном. Они не заходили на территорию виллы.
Просто стояли напротив. Ждали.

Я видел их из окна второго этажа. Иногда кто-то поднимал объектив в сторону дома.
Потом снова опускал.
Ожидание тоже было частью их работы.

Мама закрыла шторы. Не демонстративно. Просто тихо. Будто вечером становилось слишком солнечно.

После обеда снова позвонил менеджер.

— Есть хорошие новости.

Я невольно улыбнулся.

— Значит, сейчас будут плохие?
— Конечно.

Я даже услышал, как он усмехнулся.

— Хорошая новость — команда понимает, что это отпуск и твоя личная жизнь.
— А плохая?
— Журналисты уже выяснили имя Софии.

Улыбка исчезла.

— Полностью?
— Да.

Я молчал.
Он продолжил уже серьезнее.

— И теперь начинают искать информацию о ее семье.
— Сколько у нас времени? — я закрыл глаза.
— Не знаю.
— День?
— Возможно.
— Неделя?
— Было бы хорошо, — пауза, — Но рассчитывать на это не стоит.

Я снова открыл телефон.

Новая статья. На этот раз без громких заголовков. Без предположений. Всего несколько фотографий.

Книжная лавка. Закрытая дверь. София опускает жалюзи.
Подпись состояла из одной строчки:

«Сегодня магазин закрылся раньше обычного.»

Я долго смотрел на снимок.
Фотограф стоял через дорогу. Она даже не смотрела в его сторону. Скорее всего, вообще не знала, что в этот момент кто-то снова нажал кнопку затвора.

Я увеличил фотографию. Если не знать, что произошло сегодня, это был самый обычный кадр. Девушка закрывает магазин после рабочего дня.

Но теперь я понимал: фотография никогда не лжет.
Она просто никогда не говорит всей правды.

Я вспомнил наш первый день. Случайный переулок. Два эспрессо. Книжную лавку.
Набережную. Пляж.
Все эти дни казались такими простыми, пока кто-то не посмотрел на них через длиннофокусный объектив.

Я выключил экран. За окном шумело море. Точно так же, как вчера. Точно так же, как неделю назад.
Изменилось только одно. Раньше я думал, что самая опасная вещь в моей жизни — скорость.

Оказалось, нет.

Самыми опасными могут быть несколько секунд, которые навсегда остаются на фотографии.

На следующее утро я проснулся раньше будильника. Наверное, впервые не потому, что выспался.

Дом еще спал. Я тихо вышел на улицу. Воздух пах морем, нагретым камнем и свежим хлебом. Где-то внизу уже открывалась маленькая пекарня, и запах горячих корнетти легко добирался даже до нашей виллы.

На Сицилии утро вообще наступает не по часам.

Сначала начинает работать пекарь. Потом рыбаки. Потом хозяйки открывают ставни.
И только после этого просыпается солнце.

Я сел на велосипед.

— Далеко не уезжай, — услышал за спиной голос мамы.

Она стояла на балконе с чашкой кофе.

— Постараюсь.
— Это не ответ.
— Тогда... недалеко.

Она улыбнулась.

— Вот теперь похоже на правду.

В городе было удивительно спокойно. Будто вчера ничего не произошло.
На площади уже расставляли столики. Пожилые мужчины спорили о футболе так громко, словно именно от их решения зависел следующий чемпионат мира. Из открытых окон доносилось радио. У одной из лавок старик выкладывал лимоны размером почти с небольшие дыни.
Он заметил, что я смотрю.

— Красивые, да?
— Очень.
— Не покупай в супермаркете, — сказал он совершенно серьезно, — Там лимоны скучные.

Я невольно рассмеялся.

— Скучные?
— Конечно. Настоящий лимон должен выглядеть так, будто всю жизнь спорил с солнцем.

Я не нашел, что ответить. Кажется, только на Сицилии фрукты могли иметь характер.

Через несколько минут я уже подъезжал к книжной лавке. Жалюзи были подняты.
На двери висела табличка «Открыто».

Я остановился на другой стороне улицы. Софии внутри не было. За прилавком стояла пожилая женщина.

Мама.

Она что-то расставляла на полках. На улице не было ни одного журналиста. Наверное, слишком рано. Или они просто еще спали.

Эта мысль почему-то показалась очень смешной. Папарацци тоже люди. Им тоже нужен кофе. И, возможно, кто-то из них сейчас сидел в ближайшем баре, ворча, что эспрессо здесь слишком маленький.

— Если собираешься стоять там весь день, хотя бы зайди.

Я поднял голову. Мама Софии смотрела прямо на меня. Я даже не заметил, как она вышла на порог.

— Доброе утро.
— Доброе, Кими.

Она произнесла мое имя так спокойно, словно вчера не произошло вообще ничего.
Я вошел.

Внутри пахло бумагой. Старым деревом. И ванилью.
Наверное, где-то рядом снова пекли печенье.

— Софии нет?
— Нет, — она поправила стопку книг, — Отец отправил ее к тете в деревню.

Я почувствовал, как внутри что-то сжалось. Наверное, она заметила это.

— Не переживай. Она вернется. Просто сейчас там спокойнее.

Я кивнул. Это было разумно. И все равно не нравилось.

Она внимательно посмотрела на меня.

— Ты завтракал?

Я моргнул.

— Что?
— Ты завтракал?
— Да...

Она прищурилась.

— Это неправда.
— Откуда вы знаете? — я невольно улыбнулся.
— Потому что все молодые мужчины одинаковые. Когда волнуются, они говорят, что уже поели.

Она исчезла за занавеской. Через минуту вернулась с тарелкой. На ней лежал еще теплый кусок лимонного пирога. Того самого.

— София сказала, что ты его любишь.
— Уже успела рассказать?
— Она много о тебе рассказывает.

Я вдруг понял, что не знаю, куда смотреть.
Она тихо рассмеялась.

— Не смущайся. Это хороший знак.

Я попробовал пирог. Он оказался даже вкуснее, чем я ожидал.

— Теперь понимаю, почему она спрашивала.
— Конечно, — она села напротив, — На Сицилии невозможно доверять человеку, который не любит лимоны.
— Это официальное правило?
— Нет. Но должно быть.

Мы оба улыбнулись. И впервые за последние сутки мне показалось, что жизнь все-таки сильнее новостных сайтов.

Колокольчик над дверью снова звякнул. В магазин вошел мужчина лет пятидесяти.
Увидел меня. Потом хозяйку. Потом снова меня.

— Простите... я, наверное, зайду позже.
— Почему? — спокойно спросила она.

Он смутился.

— Не хочу мешать.
— Покупке книги?

Мужчина окончательно растерялся.

— Нет... разговору.

Она посмотрела на него так, как умеют смотреть только сицилийские матери. Спокойно. Но так, что спорить совершенно не хотелось.

— Если бы книги умели ревновать к разговорам, их давно перестали бы печатать.

Мужчина неловко улыбнулся. Купил роман, пожелал всем хорошего дня и ушел.
Я посмотрел на нее.

— Вы его только что отчитали?
— Нет.
— А что тогда?
— Напомнила, что жизнь продолжается, — она пожала плечами.

Она сказала это очень просто. Будто речь шла о погоде. Но именно в этот момент я понял, что весь вчерашний день мы сражались с фотографиями. А люди вокруг продолжали жить.

Пекли хлеб. Продавали книги. Спорили о футболе. Выбирали самые красивые лимоны.
И, наверное, именно поэтому Сицилия казалась такой удивительной. Она никогда не позволяла чужому шуму стать громче собственной жизни.