Sun in Sicily | Солнце в Сицилии | А.К. Антонелли

На следующее утро я проснулся раньше будильника.

Сначала показалось, что еще ночь.
Потом понял — это просто каменные стены не пропускают жару, а ставни почти полностью закрывают солнце.
За окном уже стрекотали цикады.

Я лежал еще несколько минут, слушая, как где-то далеко хлопнула дверь, загудел старый мотор скутера и кто-то крикнул соседу через улицу.

На Сицилии люди никогда не разговаривали тихо.
Даже если собеседник стоял в двух метрах.

Особенно если стоял в двух метрах.

Я надел кроссовки и вышел из дома. Воздух пах морем.
До рассвета оставалось совсем немного, и город только начинал просыпаться.

Хозяйка соседнего дома уже поливала цветы.
Увидев меня, она широко улыбнулась.

— Ты снова приехал.

Это был не вопрос.

— Да.
— Передай матери, что лимоны в этом году лучше прошлогодних.
— Обязательно.

Она кивнула так, словно вопрос был закрыт.

На Сицилии многие разговоры заканчивались раньше, чем успевали начаться.

Я побежал вниз по знакомой дороге.

Каждый поворот был знаком до сантиметра.
Вот старый фонтан, который никогда не работал.
Вот церковь с облупившейся колокольней.
Вот кошка, которая уже несколько лет спала на одном и том же подоконнике.
Иногда казалось, что она вообще не двигалась между моими приездами.
Только открывала один глаз, чтобы убедиться: мир по-прежнему существует.
Потом снова засыпала.

До моря оказалось меньше пятнадцати минут. Пляж был почти пустым.

Пожилой рыбак уже разбирал сети.
Несколько подростков пытались поймать волну на досках.
Они смеялись громче, чем шумело море.

Я снял футболку и вошел в воду. Она была прохладной всего первые несколько секунд.
Потом тело привыкло.
Я отплыл подальше от берега и перевернулся на спину.

Небо становилось все светлее.
Без радио. Без инженеров. Без таймера. Без необходимости быть быстрее кого-то.

Наверное, именно поэтому я любил этот месяц сильнее остальных одиннадцати.

После пробежки и короткого заплыва город уже окончательно проснулся.
Из баров доносился звон чашек. Кофемашины шипели почти без остановки. Запах свежей выпечки смешивался с ароматом крепкого эспрессо.

Я зашел в тот самый бар возле площади.
Бариста увидел меня сразу.

— Немецкая машина снова отдыхает?
— Итальянский водитель тоже, — я рассмеялся.
— Это правильно.

Он поставил передо мной маленькую чашку еще до того, как я успел заказать.

— Без сахара.
— Ты запомнил?
— Ты приезжаешь сюда пятый год подряд. Было бы странно не запомнить.

С этим сложно было спорить.

Через несколько минут рядом со мной остановились двое мальчишек лет десяти.
Один долго смотрел. Потом осторожно спросил:

— Это правда... ты гонщик?
— Иногда.

Они переглянулись.

— Можно фотографию?
— Конечно.

Пока мы фотографировались, второй неожиданно спросил:

— А ты правда знаком с Льюисом?
— Да.
— Он такой же быстрый, как по телевизору?
— Еще быстрее.

Мальчишки восторженно переглянулись и убежали так стремительно, будто только что выиграли собственную гонку.

— Каждый год одно и то же, — бариста покачал головой.
— Они хотя бы вежливые.
— Это потому, что их матери рядом.

Я повернулся.
Через дорогу действительно стояли две женщины. Они улыбались, но явно следили, чтобы их сыновья не слишком надоедали.

Я допил кофе, расплатился и решил пройтись без всякой цели.
Самые интересные прогулки всегда начинались именно так.

Город постепенно нагревался. Тени становились короче.

На рынке торговались громче обычного.
Пожилая женщина убеждала покупателя, что именно ее помидоры спасут любой соус.
Покупатель делал вид, что не верит. Но все равно купил килограмм.

Я свернул в переулок, где раньше никогда не был. Хотя приезжал сюда столько лет.
Наверное, именно поэтому путешествия никогда не заканчиваются. Можно возвращаться в одно место десятки раз.
И все равно однажды увидеть что-то впервые.

Переулок оказался совсем узким. Балконы почти касались друг друга.
Между ними висели веревки с бельем. Белые простыни лениво качались на ветру.
На стене рос густой жасмин. Запах был таким сильным, что перебивал даже аромат кофе из ближайшего бара.
Чуть дальше стояла маленькая лавка.

Я бы прошел мимо. Наверное.
Если бы не витрина.

За стеклом лежали книги. Не новые.
Некоторые выглядели так, будто пережили не одно десятилетие. Рядом стояла старая печатная машинка.
И табличка, написанная мелом.

«Если ищете книгу — заходите.
Если не ищете — тем более.»

Я улыбнулся.

Дверь тихо звякнула колокольчиком. Внутри было прохладно. Гораздо прохладнее, чем на улице.
Пахло бумагой. Деревом. И чем-то похожим на ваниль.
Так пахнут очень старые книги.

Магазин оказался совсем небольшим.
Высокие деревянные стеллажи доходили почти до потолка. Между ними едва помещался один человек.

На лестнице стояла девушка. Она пыталась достать книгу с самой верхней полки.
Получалось плохо. Потому что книга была дальше, чем длина ее руки.

Я остановился.

— Помочь?

Она посмотрела вниз. Несколько секунд молчала.
Потом спокойно ответила:

— Если не собираетесь уронить половину полки.
— Постараюсь.

Она спустилась на одну ступеньку, освобождая место. Я оказался выше почти на голову.

Книга действительно стояла глубоко. Пришлось почти полностью просунуть руку между соседними томами.
Через мгновение она оказалась у меня.

— Спасибо, — она взяла книгу и внимательно посмотрела на обложку.

Будто проверяла, не перепутал ли я.
Потом кивнула.

— Именно эта.

Я только теперь смог рассмотреть ее внимательнее.

Темные волосы были собраны в небрежный пучок. Несколько прядей выбились и падали на лицо.

На ней была простая льняная рубашка с закатанными рукавами и темная юбка до колен. Никаких украшений.
Только тонкие часы на запястье.

Она выглядела так, словно совершенно не замечала собственной красоты. Именно поэтому ее было сложно не заметить.

— Что-нибудь подсказать? — спросила она.
— Пока не знаю.
— Тогда вы идеальный посетитель.
— Почему? — я усмехнулся.
— Люди, которые заранее знают, какую книгу хотят, редко позволяют себя удивить.

Это прозвучало так серьезно, будто речь шла о чем-то действительно важном.

— А вы часто удивляете покупателей?
— Иногда.
— И успешно?

Она слегка наклонила голову.

— Они возвращаются. Наверное, это хороший знак.

Я провел рукой по корешкам книг.
И остановился возле знакомого имени.

— Кальвино? — она заметила это сразу, — Любите?
— Скорее пытаюсь понять.
— Значит, начали не с той книги.

Я посмотрел на нее с интересом.

— Смелое заявление.
— Обычное.

Она поставила книгу, которую держала, на стойку.

— Если человек начинает знакомство с Кальвино через «Если однажды зимней ночью путник», он либо влюбляется в него навсегда, либо закрывает на пятидесятой странице.
— А вы?
— Я открыла издателя благодаря ему.
— Не писателя?
— Хорошие книги пишут многие. Хорошие издатели встречаются реже.

Ответ был неожиданным.

— Вы хотите работать в издательстве?

На этот раз она улыбнулась по-настоящему.
Совсем немного.

— Хочу открыть собственное.
— Здесь?

Улыбка исчезла почти так же быстро, как появилась.

— Нет, — она произнесла это тихо.

Но настолько уверенно, что никаких дополнительных вопросов задавать не хотелось.

Повисла короткая пауза.

Она первой нарушила молчание.

— А вы?
— Что я?
— Что читаете, когда не ездите со скоростью триста километров в час?

Я моргнул.

— Откуда...
— В нашем городе не так много двухметровых парней, которые приезжают каждое лето и которых время от времени показывают по телевизору.
— Значит, впечатлить вас профессией не получилось.
— Нет.

Она произнесла это без тени насмешки.
Просто как факт.

— Это хорошо или плохо?
— Это никак. Для меня вы пока человек, который помог достать книгу. Все остальное — детали.

Почему-то именно этот ответ понравился мне больше любого восторженного «я ваш фанат».

Она протянула мне тонкий том в мягкой обложке.

— Попробуйте это.

Я посмотрел на название.

— Вы уверены?
— Нет.
— Тогда почему советуете?
— Потому что книги, как люди, редко нравятся тем, кому должны нравиться.
— Кажется, спорить с вами будет сложно, — я рассмеялся.
— Попробуйте в следующий раз.

В следующий раз.
Она сказала это так естественно, будто уже знала, что он будет.

Я купил книгу, поблагодарил и вышел на улицу.

Солнце уже поднялось высоко. Переулок снова был почти пустым.
Я сделал несколько шагов, потом машинально обернулся.

Девушка закрывала окно книжной лавки изнутри. На мгновение она подняла взгляд.

Наши глаза встретились. Она едва заметно кивнула. И снова исчезла среди книжных полок.

Я даже не спросил, как ее зовут. Но почему-то был почти уверен, что еще вернусь в этот переулок.

Хотя утром вовсе не собирался его искать.