Преследователь из Лиги

Парижский рассвет был серым и тяжелым, словно мокрый асфальт под окнами пентхауса.
Я сидела на краю кровати, держа телефон занемевшими пальцами. Экран светился холодным белым светом, въедаясь в глаза. Медицинское заключение, печать мадридской клиники, подпись врача и три страшных слова: дегенеративное повреждение связок.
Он знал. Боже мой, он обо всём знал.
Он выходил на поле в Эль-Класико, выжигал центральную зону, стелился в подкатах и забивал те два решающих гола, зная, что каждый его шаг, каждый резкий поворот мог стать последним в его карьере. Он сделал это не просто ради победы «Реала». Он сделал это ради меня. Чтобы доказать, что он сильнее, чтобы умыкнуть меня из жизни Пау, чтобы забрать своё. Он буквально поставил свои ноги — своё будущее, своё имя, свою жизнь — на кон в этой безумной рулетке.
— Птичка?.. — раздался сзади сонный, низкий хрип.
Джуд пошевелился на сбитых простынях, провел рукой по пустой половине кровати и медленно открыл глаза. Увидев, что я сижу в одной лишь его футболке спиной к нему, он улыбнулся — тепло, по-детски безоружно — и потянулся ко мне, обнимая за талию и уткнувшись носом в поясницу.
— Ты чего так рано встала? Спи ещё... В Париже всего семь утра.
Я не шелохнулась. Его горячие губы касались моей кожи, но меня пробивал мелкий, ледяной озноб.
— Джуд, — тихо сказала я. Голос прозвучал чужим, сухим эхом.
— М-м? — он лениво поглаживал мой живот, оглаживая пальцами изгибы тела.
— Что с твоим коленом?
Рука Джуда на моём животе мгновенно замерла.
В спальне воцарилась такая звенящая тишина, что было слышно, как за окном каплет вода с кованого карниза. Я медленно развернулась к нему и протянула телефон. На экране горел документ с диагнозом и та самая фотография у клиники в Мадриде.
Джуд медленно поднялся с подушек. Простыня сползла с его мощного, мускулистого торса. Он посмотрел на дисплей, и всё сонное тепло на его лице испарилось в долю секунды, сменившись холодным, тяжелым и оскаленным выражением.
— Откуда это у тебя? — тихо, сквозь зубы спросил он.
— Мне прислали это пять минут назад, — слёзы накрыли глаза, но я сдержала их, вглядываясь в его каменное лицо. — Оттуда же, откуда пришло видео с Пау. С того же номера. Джуд... скажи мне, что это подделка. Скажи, что они всё придумали, что это грязный фотошоп!
Джуд молчал. Он не смотрел мне в глаза — его взгляд застыл на фото клиники.
— Скажи хоть что-нибудь! — закричала я, схватив его за плечи и заставив встряхнуться. — Это правда?! Ты играл на уколах?! У тебя разрушено колено?!
— Да! — рявкнул он в ответ, резким движением сбрасывая мои руки и поднимаясь с кровати. — Да, это правда! Довольна?!
Он прошёлся по комнате, взъерошив короткие кудри, и остановился у окна, уперев руки в бока. Его спина ходила ходуном от тяжелого дыхания.
— Ты сумасшедший... — прошептала я, закрывая рот ладонью. — Ты конченый психопат, Беллингем. Врачи сказали, что ещё одна игра — и ты станешь инвалидом! Ты мог остаться калекой! Ради чего?! Ради футбольного матча?! Ради того, чтобы доказать свою спесь?!
Джуд резко развернулся. В три шага он преодолел расстояние между нами, навис надо мной, уперевшись руками в матрас по обе стороны от моих бёдер, и впился в меня темным, горящим взглядом.
— Ради тебя! — выкрикнул он мне прямо в лицо. — Не ради матча, Ева! Не ради «Реала» и не ради грёбаных газетных заголовков! Ради тебя! Я знал, что если Кубарси выиграет этот матч, если он выйдет к тебе героем, а я останусь сидеть на скамейке со своими блядскими связками, ты окончательно выберешь его! Ты останешься с ним в своей безопасной, идеальной сказке! Я должен был выйти на это поле и разорвать их всех! Я должен был сделать так, чтобы ты смотрела только на меня!
— Ты дурак! — вырвалось у меня навзрыд. Я ударила его кулаками в грудь, но он даже не шелохнулся. — Ты идиот, Джуд! Мне не нужны твои жертвы! Мне не нужен инвалид на костылях, который уничтожил себя ради собственного эго! Я любила тебя не за голы!
— Но ты вернулась ко мне только тогда, когда я забрал тебя! — твёрдо отрезал он, перехватывая мои запястья и прижимая их к своей груди, туда, где бешено колотилось его сердце. — Ты здесь, Ева. Со мной. И я сделал бы это снова. Разрушил бы оба колена, если бы потребовалось, чтобы ты снова оказалась в моей постели!
— Они выложат это в полдень, — я попыталась выдернуть руки, но он держал крепко. — Твой клуб не знает? «Реал» не знает про диагноз?!
— Нет, — сухо ответил Джуд. — Я проходил обследование в частной немецкой клинике в Мадриде через своих людей. Если клуб узнает... меня отстранят от тренировок на полгода и отправят на немедленную операцию. Мой сезон окончен.
— Так сделай её! — умоляюще прошептала я. — Сделай операцию, Джуд! Спаси свои ноги!
— Не сейчас, — отрезал он. — Впереди финал Лиги Чемпионов через три недели. Я выйду на этот матч. А потом пусть делают что хотят.
Я смотрела на него с ужасом. Он был готов сжечь себя дотла, разрушить всё, за что боролся всю жизнь, ради одной игры и ради этой безумной, сокрушительной страсти, которая сжигала нас обоих.
В этот момент его телефон, лежавший на столе, громко зазвонил. На экране высветилось имя: Эдуардо Камавинга.
Джуд подхватил трубку и включил громкую связь.
— Братан, у нас проблемы, — голос Камавинги звучал собранно, но в нём проступала жесткая тревога. — Пресс-служба «Барселоны» молчит, но в сети только что появился анонимный слив. Кто-то слил геопозицию вашего джета и адрес квартиры в Париже. Папарацци уже осаждают твой дом у Сены. Но это не самое худшее.
Джуд сжал челюсти:
— Что ещё?
— Пау Кубарси полчаса назад сделал официальное заявление для прессы, — Эду сделал паузу. — Он сказал, что между ним с Евой нет никакого скандала. Что они с Евой расстались по взаимному согласию ещё до матча, и что он желает вам счастья. Он взял всю вину за слухи на себя и попросил прессу оставить вас в покое.
Я ахнула, чувствуя, как ком сжимает горло. Пау... Он снова поступил как настоящий, благородный мужчина. Он защитил нас. Он погасил скандал своей грудью, отдав прессе себя на терзание, лишь бы очистить моё имя.
— Зачем он это сделал?.. — тихо прошептала я.
— Потому что он умнее нас всех, — хмуро проговорил Эдуардо в трубку. — Он обнулил шантаж с видео. Теперь то видео из раздевалки никого не волнует. Но, Джуд... шантажист переключился. Пять минут назад в мадридские газеты ушла анонимка с твоей медицинской картой. «Реал» уже в курсе. Президент клуба требует тебя на базу в течение четырех часов. Если ты не прилетишь — твой контракт заморозят.
Джуд медленно опустил руку с телефоном.
Игра на выживание началась. Шантажист понял, что не сможет сломать меня через Пау, и нанёс удар прямо в сердце Джуда — по его карьере, его имени и его главному делу жизни.
— Мы возвращаемся в Мадрид, — тихо сказал Джуд, поворачиваясь ко мне. В его глазах больше не было злости — только тёмная, ледяная и беспощадная ярость зверя, которого загнали в угол. — Одевайся, птичка. Настало время узнать, кто решил поиграть с нашей жизнью.