Преследователь из Лиги

Имя на экране горело выжженным клеймом. Фелония.
Моя лучшая подруга. Человек, с которым мы делили одну крышу, одну чашку кофе по утрам, все мои слёзы и каждую секретную мысль. Это она сидела со мной на диване в тот вечер после прогулки с Пау. Это она выпытывала у меня детали, сочувственно кивала, обнимала за плечи... и тут же отправляла всё шантажистам.
— Это... этого не может быть, — прошептала я, пока воздух с трудом проникал в лёгкие. — Джуд, это ошибка. Это какая-то глупая, чудовищная ошибка!
Джуд медленно заставил себя поднять на меня взгляд. В его глазах больше не было страсти — только ледяной, расчетливый металлический блеск.
— Мой детектив не ошибается, Ева, — сухо, чеканя каждое слово, произнес он. — Счёт, с которого шли транзакции, принадлежит ей. Все сливы — о нашем джете, о парижской квартире, о моей клинике — уходили в минуты, когда ты была с ней на связи или в одном доме.
— Зачем?.. — из глаз брызнули слезы, ранящие и горячие. — Зачем ей это?! Мы же были как сёстры!
— Зависть, деньги, Эдуардо... Да какая, к чёрту, разница?! — Джуд резко поднялся с дивана, натягивая куртку. — Суть в том, что эта крыса сидела рядом с тобой, пока мы сходили с ума. И сейчас она за это ответит.
— Что ты собрался делать?! — я мгновенно вскочила, хватая его за рукав.
— Я лечу в Мадрид, Ева. Врачам из клиники и твоей подруге пора встретиться с моими юристами и полицией.
— Я еду с тобой.
— Нет! — рявкнул он так, что загудело панорамное стекло. — Ты остаёшься здесь! Тебе мало скандалов?! Ты поедешь смотреть, как твоя жизнь окончательно рушится на кусочки?!
— Я должна посмотреть ей в глаза! — выкрикнула я прямо ему в лицо, не отступая ни на шаг. — Если ты уедешь один, ты натворишь глупостей! Ты сломаешь себе оставшиеся связки, сядешь в тюрьму или убьёшь кого-нибудь! Я еду с тобой, Джуд. И это не обсуждается.
Джуд сжал челюсти так, что на скулах заходили желваки. Он смотрел на меня секунд десять, а затем тяжело, обречённо выдохнул, схватил меня за руку и потянул к выходу:
— Пять минут на сбор.
Мы влетели в Мадрид на рассвете. Машина Джуда затормозила у элитного жилого комплекса, где Камавинга снимал квартиру вместе с Фелонией.
Джуд даже не стал звонить в звонок — он буквально выбил дверь ногами, врываясь в просторную гостиную. Эдуардо, сидевший на кухне в одной футболке, мгновенно вскочил, а Фелония, пившая чай у окна, выронила чашку. Фарфор с оглушительным треском разлетелся по паркету.
— Джуд?! Ева?! Вы что сумасшедшие?! — закричал Эдуардо, делая шаг вперед. — Что происходит?!
— Заткнись, Эду! — отрезал Джуд, выступая вперед и швыряя на кухонный стол толстую папку с распечатками банковских счетов и IP-адресов. — Спроси у своей сучки, что происходит.
Фелония побледнела так, что её кожа слилась с белой стеной. Она перевела дикий, испуганный взгляд с распечаток на меня.
— Ева... — прошептала она, её голос задрожал. — Ева, я...
— Зачем, Фел? — я сделала шаг к ней, ощущая, как внутри всё выгорает дотла. — Просто скажи мне... Зачем? Я верила тебе больше, чем себе.
— У нее не было выбора, — вдруг раздался сухой, незнакомый голос из коридора.
Из глубины квартиры выродилась фигура. Мужчина в строгом костюме, с дорогой папкой под мышкой. Личный менеджер одного из крупных спортивных таблоидов Испании.
— Выбора? — переспросил Джуд, сделав опасный шаг к нему. — Какого, к чёрту, выбора?!
— Твоя подруга, Ева, задолжала крупным людям в Барселоне огромные деньги из-за своих неудачных инвестиций, — спокойно заговорил мужчина, даже не моргнув перед Беллингемом. — Мы просто предложили ей сделку: эксклюзивная информация о вашей личной жизни с Джудом и Пау в обмен на полное закрытие её долгов. А когда всплыла медицинская карта Джуда... Это был джекпот. Сто миллионов кликов.
— Ты продала меня? — прошептала я, глядя на Фелонию. — Ты продала меня за свои долги?!
— Ева, прости меня! — Фелония упала на колени прямо на осколки чашки, слезы градом потекли по её щекам. — Я не хотела! Они угрожали мне! Они сказали, что убьют меня, если я не дам эксклюзив! Я не думала, что всё зайдёт так далеко! Я не хотела ломать жизнь Джуду!
— Ты зашла слишком далеко, — тихо сказал Камавинга. Он смотрел на неё с таким отвращением, какого я никогда не видела на его лице. Эдуардо медленно снял с её пальца кольцо, которое подарил ей неделю назад, и бросил на стол. — Всё кончено, Фелония. Сбирай вещи и проваливай.
— Эду, пожалуйста! Ева! — рыдала она, пытаясь схватить меня за край джинсов, но Джуд мягко, но резко заслонил меня собой, отпихивая её.
— Полиция уже внизу, — холодно произнёс Джуд, глядя на менеджера и Фелонию. — За разглашение конфиденциальных медицинских данных, шантаж и вмешательство в личную жизнь вы оба сядете. Долго и всерьёз.
В этот момент в квартиру вошли офицеры полиции. На Фелонию надели наручники. Она плакала, кричала моё имя, умоляла о прощении, но я стояла как истукан, чувствуя лишь звенящую, мертвую пустоту.
Когда её увели, в квартире воцарилась тяжелая, страшная тишина. Эдуардо опустил голову на руки, сидя за столом.
Джуд повернулся ко мне. Он выглядел невероятно уставшим, но в его глазах читалось главное — он защитил меня. Снова.
Внезапно его телефон зазвонил. Это был главный врач клиники «Реала».
Джуд включил громкую связь.
— Джуд... — голос врача звучал очень тяжело. — Пресса слила документ о твоём колене в европейскую ассоциацию. Президент клуба только что подписал указ. Твоя операция переносится на сегодня, на 12:00. Если ты не явишься в клинику в течение двух часов — тебя пожизненно дисквалифицируют за нарушение спортивного регламента.
Джуд сжал телефон. Время утекало.