Преследователь из Лиги

Солнце над Индийским океаном не просто светило — оно заливало всё вокруг жидким золотом, заставляя лазурную воду переливаться миллионами бриллиантовых искр.
Первые три дня на острове превратились в настоящую магию. Время здесь будто замедлило свой ход, потеряв всякий смысл. Не было ни будильников, ни звонков от подрядчиков, ни вездесущих папарацци с длиннофокусными объективами. Были только мягкий шелест пальмовых листьев, тёплый океанский бриз и мы.
Джуд, который в обычной жизни напоминал сжатую до предела пружину — вечно собранный, сфокусированный, несущий на плечах колоссальную ответственность перед миллионами болельщиков, — здесь наконец-то расслабился.
Наши утра начинались на открытой террасе виллы. Джуд просыпался первым, но никогда не уходил: он лежал рядом, лениво перебирая мои волосы, пока я досыпала в его объятиях под тихий шум прибоя. Завтрак нам привозили прямо на плавучем подносе в наш личный бассейн, уходящий горизонтом прямо в океан.
— Ты сегодня опять планируешь весь день прятаться от солнца под навесом, заноза? — с улыбкой спросил Джуд, когда мы сидели в прохладной воде бассейна, потягивая свежий кокосовый сок.
— Я просто берегу кожу, Беллингем, — я лукаво посмотрела на него через солнцезащитные очки. — Не всем же везёт иметь такой идеальный загар от природы.
Джуд хмыкнул, сократил расстояние между нами в один всплеск воды, сгреб меня за талию и лёгким движением поднял на руки, заставив меня сдавленно охнуть.
— Значит, придётся загорать вместе со мной, — прошипел он, вовлекая меня в долгий, солёный от океанских брызг и сладкий от кокоса поцелуй.
Ближе к вечеру к нашей вилле по длинным деревянным мосткам прибежали Фелония и Эдуардо. Они выглядели абсолютно счастливыми, беззаботными и слегка обгоревшими. Камавинга в ярких пляжных шортах и со своей неизменной белоснежной улыбкой тащил за собой огромный сапборд, а Фел — ведёрко со льдом и напитками.
— Так, парочка любителей тишины, хватит закрываться от мира! — задорно крикнула Фелония, сбрасывая парео прямо на деревянный настил. — Мы устриц достали и договорились о гидроциклах. Джуд, Эдуардо говорит, что сделает тебя на воде так же легко, как ты его на тренировках.
Джуд медленно поднялся с шезлонга, изогнув тёмную бровь и переведя взгляд на своего партнёра по команде. На его лице вспыхнул тот самый хищный, азартный огонёк, который я так часто видела на футбольном поле.
— Сделает? — низко переспросил Джуд, принимая вызов. — Эдуардо, ты уверен, что хочешь проиграть мне ещё и в свой отпуск?
— На воде правила другие, брат! — расхохотался Камавинга, бросая ему ключи от водного мотоцикла.
Через пятнадцать минут тихая лагуна взревела моторами. Мы с Фелонией сидели на пассажирских сиденьях позади парней, крепко сжимая их за талии. Джуд мгновенно выжал газ до предела. Гидроцикл взвился на дыбы, режа бирюзовые волны и оставляя за собой сноп белой пены. Ветер выбивал слёзы из глаз, брызги обжигали прохладой раскалённую кожу, а мы с Фел кричали от смеси дикого восторга и адреналина.
Джуд уверенно закладывал крутые виражи, оборачиваясь на меня на каждом повороте, чтобы убедиться, что я держусь крепко, и его громкий, раскатистый смех потонул в шуме океана. Он был по-настоящему счастлив — без масок, без защиты, абсолютно свободный.
Ночь опустилась на остров мгновенно, как это обычно бывает в тропиках. Небо рассыпалось миллиардами ярких, крупных звёзд, которые отражались в тёмной, гладкой воде, создавая иллюзию, будто наша вилла парит прямо посреди космоса.
Фелония и Эдуардо ушли к себе после шумного ужина на пляже, и мы снова остались одни.
В спальне горели лишь несколько мягких свечей. Прохладный ночной бриз шевелил белые прозрачные шторы, надувая их, словно паруса.
Я стояла у самого края террасы, глядя на тёмный океан, когда Джуд подошёл ко мне со спины. Он обнял меня за талию, прижимая своей широкой, горячей грудью к моей спине, и уткнулся губами в изгиб шеи.
— О чём думаешь, птичка? — тихо, с грудным бархатом прошептал он, накрывая своими большими ладонями мои пальцы на поручне.
— О том, что мне впервые за долгое время абсолютно не хочется ничего контролировать, — честно призналась я, поворачиваясь в его руках и встречаясь с его тёмно-карими глазами. — И никуда не хочется бежать.
Джуд чуть прищурился, в его взгляде блеснуло столько глубокой, нерастраченной нежности, что у меня сладко сжалось сердце.
Он подхватил меня легко, одним непрерывным движением, прижимая к себе так крепко, что у меня перехватило дыхание. Я инстинктивно обвила его талию ногами, а пальцы сами впились в его плечи, нащупывая опору. Каждый его шаг по коридору отзывался мелкой дрожью во всём моём теле — от ощутимой силы его рук и от того, с какой властной, темнеющей жадностью он смотрел на меня, не отводя взгляда.
Дверь спальни закрылась, и в следующий миг я ощутила под собой прохладу и мягкость матраса. Он не дал мне времени опомниться — накрыл сверху своим телом, тяжело, ощутимо, выбивая из моей груди короткий выдох. Его губы сразу накрыли мои — глубоко, с голодной, нетерпеливой страстью. Поцелуй быстро сместился к шее, оставляя за собой цепочку обжигающих, властных следов, от которых моё дыхание окончательно сбилось.
Его руки действовали без промедления. Пальцы зацепили край моей одежды, сдёргивая её через голову и отбрасывая куда-то на пол. Вслед за этим он избавился от своего верха. Когда наши обнажённые груди соприкоснулись, по моей коже мгновенно пробежали мурашки от контраста прохлады и его пылающего тела.
Прелюдия нарастала посекундно. Его ладони медленно, с сильным нажимом скользили вниз по моим рёбрам, очерчивая талию, переходя на бёдра и заставляя меня невольно выгибаться навстречу каждому движению. Он спускался ниже, губами и языком касаясь ключиц, живота, отчего все мои мышцы напрягались, а пальцы до белизны костяшек сжимали его волосы. Каждый новый вздох давался всё труднее, а из горла против воли вырывались тихие, рваные стоны.
Когда последние барьеры исчезли, он ненадолго замер надо мной, давая нам обоим секунду прочувствовать этот крайний предел напряжения. Его дыхание обжигало мои губы, а взгляд буквально лишал способности думать.
Вхождение было медленным, невероятно глубоким и плотным. Я тихо ахнула, впиваясь ногтями в его плечи и запрокидывая голову назад, когда меня целиком захлестнуло это чувство абсолютной наполненности. Он давал мне привыкнуть к каждому сантиметру, медленно и чутко задавая начальный ритм.
Сначала его движения были тягучими, позволяющими до предела прочувствовать каждую секунду тепла и трения. Но с каждым новым толчком темп ускорялся. Я слышала только наше сбивчивое дыхание, шорох сминаемых простыней и собственные жаркие стоны, которые он ловил прямо с моих губ.
Ритм стал неистовым, жёстким и безупречно синхронным. Он двигался во мне мощно, полностью забирая контроль над моим телом, пока внутри меня не начал скручиваться тугой, пылающий узел. С каждым его движением этот узел натягивался всё сильнее, до предела, пока наконец не детонировал.
Меня накрыло мощной, всеобъемлющей вспышкой. Мышцы сжались вокруг него в сладком, неконтролируемом спазме, и из моей груди вырвался громкий, рваный крик. Чувствуя мой пик, он сделал несколько финальных, предельно глубоких толчков и с низким, горловым рыком излился внутри, прижимая меня к себе так сильно, будто хотел раствориться во мне без остатка.
Моё тело всё ещё дрожало в едином с ним такте, пока колотящееся сердце постепенно не начало замедлять свой бег в наступившей тишине.