Преследователь из Лиги

Дверь главной спальни закрылась с глухим, тяжелым щелчком, наглухо отрезов нас от остальной части огромного люкса. В комнате царил полумрак, разбавляемый лишь золотистым светом ночного Манчестера, пробивавшимся сквозь щель в тяжелых портьерах.
Джуд притянул меня и с сухой, грациозной силой вжал спиной в массивную деревянную дверь. Его губы въелись в мои с жестким, жадным нажимом. Это был не аккуратный поцелуй — он забирал мое дыхание с потрохами, выжигая из памяти каждый километр между Барселоной и Манчестером.
Оба понимали за стеной чужие люди, нужно быть тише. Мы изо всех сил пытались сдерживать этот порыв, но жажда, копившаяся весь этот безумный день, сметнула любые тормоза.
Его крупные ладони сжали мои бедра, подтягивая вверх, и я мгновенно обвила его талию ногами, впиваясь ногтями в широкие плечи под черной майкой. Ткань моего красного платья жалобно затрещала, когда Джуд одним судорожным, грубым движением рванул его вниз, оголяя грудь и плечи. Его шершавые, горячие губы сходу впились в чувствительную кожу на шее, прикусывая, оставляя яркие, меченые следы, а из моей груди вырвался глухой, сдавленный стон, который он тут же жадно запечатал своим рваным поцелуем.
Джуд бросил меня на широкую кровать и накрыл сверху всем своим тяжелым, раскаленным телом. Никакой прелюдии, никакой нежности — только чистый, необузданный голод. Сорвав с меня последние преграды, он вклинился между моих бедер и вошел в меня — жестко, глубоко, слитным и нетерпеливым толчком.
— А-ах!.. — вырвалось у меня чуть громче, чем следовало, и перед глазами вспыхнули белые искры.
Джуд тут же уткнулся лицом в изгиб моей шеи, сдерживая собственный глухой, рычащий звук. Он задал рваный, дикий и глубокий ритм, от которого массивная кровать начала ритмично вдрагивать, глухо поскрипывая ножкой о паркет.
Мы пытались быть бесшумными, но это превратилось в сумасшедшую пытку. Каждый его тяжелый, неистовый толчок выбивал из меня сдавленные, рваные вдохи. Я до крови закусывала нижнюю губу, уткнувшись лицом в его влажное от пота плечо, чтобы не закричать во весь голос. Джуд действовал грубо, жадно впиваясь пальцами в мои бедра, оставляя на них темнеющие следы.
Его дыхание обжигало мою кожу, крупный атлет задыхался от собственного темпа, но не давал мне ни секунды передышки. Вся его дневная ярость, паника и безумная потребность владеть мной выплескивались в этих жестких, бескомпромиссных движениях.
Когда кульминация накрыла нас — оглушительная, подобная взрыву, Джуд сжал меня в своих объятиях. Я впилась ногтями в его лопатки, а он с силой прижал свою ладонь к моему рту, забирая мой громкий, сорванный выкрик себе. Нас обоих била крупная, освобождающая дрожь.
Спустя полчаса мы лежали на разворошенной кровати в полной прострации. Джуд притягивал меня к себе. Я едва переводила дыхание, слушала ровный стук его сердца и уже погружалась в сладкую полудрему.
И тут сквозь толстые стены люкса, из дальнего крыла номера, донесся отчетливый, ни с чем не сравнимый звук.
— Ах-х... О Боже! Еще! — звонкий, недвусмысленный выкрик Фелонии эхом отозвался по отелю, за которым последовал звонкий, ритмичный стук изголовья о стену.
Я мгновенно распахнула глаза. Джуд тоже замер. Его бровь медленно поползла вверх, а на губах расплылась дерзкая, откровенно насмешливая ухмылка.
— Ничего себе... — шепотом протянула я, уткнувшись носом в его плечо, чтобы не засмеяться во всё горло. — А она говорила, что просто выпьет с ним чаю.
— Чай, говоришь? — тихо, хрипло усмехнулся Джуд мне в волосы, крепче сжимая мою талию. — Судя по звукам, Камавинга там сейчас перерабатывает за всю команду. Он её там буквально насаживает на копье.
— Да! Вот так! — снова донеслось из коридора, заставив меня уткнуться лицом в грудь Джуда, чтобы сдержать хохот.
— Орет как кошка по весне, честное слово, — прошептала я, покатываясь от смеха. — Фел меня прибьет утром за то, что мы это слышали.
— Это не мы слышали, это весь Манчестер сейчас слышит, — подмигнул Джуд, забавляясь ситуацией. Он аккуратно провел большим пальцем по моей щеке. — Неужели новая парочка? Я-то думал, он скромный парень. А он, оказывается, решил перехватить у меня статус главного бомбардира этой ночи.
— Не мешай людям налаживать личную жизнь, Беллингем, — я подняла голову и мягко поцеловала его в подбородок.
— Им повезло так встретиться. Почти как нам.
— Нам повезло больше, птичка, — тихо и невероятно тепло произнес Джуд, чмокнув меня в губы и закрывая глаза.
Утро в Манчестере началось не с будильника, а с золотистого, прохладного света, пробивавшегося сквозь щель между тяжелыми шторами.
Я очнулась первой. Джуд всё так же спал. На его подбородке проступила темная щетина, а лицо во сне казалось совсем спокойным, без привычной властной суровости. На его широком плече виднелись тонкие красные следы от моих ногтей — немые свидетели нашей безумной, почти бесшумной ночи.
Я тихо провела пальцем по его губам. Джуд мгновенно зашевелился — спортивный рефлекс сработал синхронно с моим касанием. Он открыл свои темные, слегка мутные со сна глаза, пару секунд всматривался в мое лицо, а затем его губы расплылись в ленивой, невероятно теплой улыбке.
— Доброе утро, птичка, — хрипло отозвался он, уткнувшись носом в мою шею и глубоко вдыхая запах моих волос. — Телефон включила? Марк, наверное, уже под дверью седеет.
— Еще нет, — усмехнулась я, запустив пальцы в его растрепанные кудри. — Боюсь, там опять сорок пропущенных.
Джуд тихо хмыкнул, перекатываясь на спину и увлекая меня за собой так, что я оказалась на его широкой груди. Он провел ладонями по моей голой спине, заставляя пробежать по коже приятную волну мурашек.
И тут из коридора огромного люкса раздался тихий, осторожный стук.
— Евааа... — донесся до нас еле слышный, осипший и нереально виноватый шопот Фелонии. — Вы спите?
Мы с Джудом переглянулись. На его лице мгновенно вспыхнула дерзкая, насмешливая ухмылка. Он потянулся к тумбочке, накинул серые спортивные штаны, а мне бросил свою огромную черную футболку.
Я натянула футболку, чуть приоткрыла массивную дверь спальни и высунула голову в коридор.
Там стояла Фелония. С взъерошенными волосами, в разыскиваемом банном халате отеля, с полузакрытыми глазами и с чашкой кофе в руках. Она выглядела одновременно счастливой и максимально помятой. Из двери третьей спальни в конце коридора как раз тихо выходил молодой француз, натягивая на ходу толстовку «Реала». Увидев Джуда, стоящего за моей спиной, парень на секунду замер, выпрямился как на плацу и вежливо, но чуть смущенно кивнул:
— Доброе утро, Беллингем.
— Доброе утро, Камавинга, — вальяжно, с раскатистой поволокой в голосе произнес Джуд, опираясь плечом о дверной косяк. Он окинул парня оценивающим взглядом.
— Я смотрю, ты вчера не только на поле выложился на сто процентов. Как ноги? Не болят после такой... активной тренировки?
Фелония мгновенно залилась краской, чуть не поперхнувшись своим кофе. Молодой футболист густо покраснел, но сдержал улыбку, быстро пробормотав
— Всё под контролем. Я... пожалуй, пойду в автобус команды.
— Иди-иди, — ухмыльнулся Джуд. — Встретимся на выезде.
Парень быстро попрощался с Фелонией, коротко поцеловав ее в щеку, и буквально испарился за входной дверью люкса.
Как только за ним закрылась дверь, Фелония перевела на нас умоляющий взгляд
— Пожалуйста, скажите, что тут была хорошая звукоизоляция...
— Фел, — я больше не могла сдерживаться и тихо зажимая рот ладонью, покатилась от смеха. — Ты орала так, что тебя, кажется, слышали даже на стадионе. 
— Боже мой... — Фелония заблокировала лицо руками, но сквозь пальцы расплылась довольная, азартная улыбка. — Ладно! Это было шикарно, и я ни о чем не жалею! Но ваш разговор мы обсудим за завтраком.
Спустя час мы втроем сидели за большим столом в гостиной. На столе красовались свежие круассаны, омлет и горячий флэт уайт. Входная дверь периодически впускала Марка, который уже успел переговорить с аэропортом и уладить все вопросы по поводу нашего частного рейса обратно в Испанию. Начальник охраны выглядел заметно расслабленным, хоть и поглядывал на нас с Фел с молчаливым уважением — облапошить его службу безопасности удавалось не каждому.
Джуд сидел рядом со мной, одной рукой неторопливо листая планшет с разбором вчерашнего матча, а второй — неизменно удерживая мою ладонь под столом, перебирая мои пальцы.
— Итак, — Джуд отложил планшет и перевел свой тяжелый, но уже совсем не злой взгляд на нас с Фелонией. — План побега был идеальным. Я признаю. Вы сделали моих парней как детей.
— Мы старались, — гордо вскинула подбородок Фел.
— Но, — продолжение Джуда звучало веско и безапелляционно. — Больше таких перфомансов не будет. Ева, если ты захочешь прилететь на мой матч в любую точку мира — ты просто говоришь мне. Тебе выделяют частный джет, лучший сектор и личную охрану. Без глупых пряток в багажниках и отключенных телефонов. Поняла?
Я посмотрела в его карие, глубокие глаза, чувствуя, как внутри разливается тепло. В его голосе больше не было желания запереть меня в золотой клетке — это была забота человека, который просто не переживет, если со мной что-то случится.
— Поняла, Беллингем, — тихо ответила я, сжимая его пальцы в ответ. — На этот раз я согласна на твои правила.
— Вот и отлично, — Джуд наклонился и коротко, мягко поцеловал меня в губы прямо на глазах у Фелонии, которая лишь демонстративно закатила глаза.
— Собирайтесь. Самолет в Барселону через два часа. Мы возвращаемся домой.