Преследователь из Лиги

Самолет мягко коснулся полосы аэропорта Манчестера. За окном накрапывал мелкий, истинно английский дождь, а над городом висели тяжелые свинцовые тучи.
Едва колеса зафиксировались, а в салоне прозвучал сигнал разрешить ремни безопасности, я с замиранием сердца сдвинула шторку уведомлений на экране телефона и отключила авиарежим.
Экран буквально взорвался.
Телефон начал вибрировать без остановки, угрожая выпрыгнуть из рук. Сорок семь пропущенных звонков от Джуда. Двенадцать от Марка. Восемь от Стивена. И длинная лента сообщений в мессенджере, от которых по коже прошел мороз.
Джуд: «Ева. Где ты?»
Джуд: «Если это твоя очередная глупая игра, клянусь, я запру тебя так, что ты свет солнца увидишь только через год».
Джуд: «Ева, блять, ответь на звонок. Где ты?!»
Джуд: «Я поднимаю всю охрану Барселоны. Ответь мне»
Я тяжело сглотнула, сжимая смартфон в дрожащих пальцах. Адреналин, который в Барселоне казался веселым и пьянящим азартом, прямо сейчас превращался в липкий, холодный страх. Он был не просто зол — он был в бешенстве.
— Так, подруга, не бледней раньше времени! — Фелония бодро толкнула меня локтем, пока мы двигались по рукаву к терминалу. — Мы зашли слишком далеко, чтобы сдаваться на полпути. Мы в Англии. До матча еще три часа. Включаем режим «неприступные королевы». Выключи звук на телефоне и напиши ему ровно одно сообщение.
— Какое? — прошептала я, пока мы выходили к стоянке такси.
— Напиши «Я в порядке. Скоро увидимся». И всё. Никаких локаций. Пусть посходит с ума еще немного, это полезно для его спортивного тонуса.
Я быстро набрала текст, отправила его и мгновенно перевела телефон в режим «Не беспокоить», пряча его на дно сумочки.
Отель в центре Манчестера встречал нас роскошными холлами, мрамором и угодливыми швейцарами. Мы поднялись в наш люкс, где нас уже ждали купленные Фелонией по дороге платья и косметика.
— Никакого худи, никакой спортивной одежды, — веско произнесла Фел, раскладывая на кровати изысканное, облегающее темно-изумрудное платье из тяжелого шелка с открытой спиной. — Ты должна выглядеть так, чтобы на том стадионе у него пропал дар речи, а комментаторы забыли имена остальных игроков.
За полчаса до начала матча мы уже въезжали на территорию легендарного стадиона. Вокруг бушевало море фанатов: флаги, фаеры, скандирование песен, гул тысяч голосов. Резонанс от этого матча был колоссальным — решающая игра за выход в полуфинал Лиги чемпионов.
Благодаря связям и безлимитному балансу на карте Фелония умудрилась достать самые дорогие билеты — первые ряды VIP-сектора, расположенные прямо за скамейкой запасных, в двух метрах от технической зоны и бровки поля.
Мы прошли через турникеты. Охрана стадиона сканировала наши билеты, сканировала лица, но никто не искал «пропавшую» девушку Беллингема среди тысяч гостей VIP-ложи — Марк и его люди сейчас прочесывали совсем другие локации, даже не подозревая, что их главная цель находится у них под самым носом.
Команды уже заканчивали разминку. Джуд бегал по полю в тренировочной форме, чеканя мяч с партнерами. На разминке он  полностью ушел в себя: резкий, мрачный, с ледяным взглядом, постоянно оглядывающийся в сторону технической зоны, где нервно вышагивал Марк. Джуд даже не смотрел в сторону трибун. Он вел себя так, будто его тело было на поле, а разум — где-то в Барселоне, в поисках меня.
Свисток. Команды ушли в раздевалку, а через пятнадцать минут под оглушительный рев тысяч зрителей вышли на стартовое построение.
Матч начался с бешеных скоростей.
Джуд играл тяжело, с жестоким нажимом и скрытой яростью. В его движениях чувствовалось колоссальное напряжение: он буквально выжигал газон, накрывал соперников, жестко шел в подкаты, будто пытался выместить на мяче и соперниках всю ту неизвестность и страх за меня, которые разрывали его изнутри.
Трибуны ревели. На двадцать второй минуте атака стремительно развернулась по правому флангу. Передача в центр, рикошет — и Джуд, подхватив мяч на подступах к штрафной, в одно касание мощнейшим, сумасшедшим ударом отправил его точно в правый угол ворот.
Сетка взорвалась! Свисток арбитра! Гол!
Стадион зашелся в безумном экстазе. Партнеры по команде ринулись к Джуду, победно крича и пытаясь сбить его с ног, но он, охваченный эмоциями, на полной скорости рванул к угловому флажку — как раз к тому сектору, где сидели мы с Фелонией.
Он добежал до бровки, подпрыгнул, раскинув руки в своем фирменном доминирующем жесте, и на браваде закинул голову к первому ряду VIP-трибуны, чтобы выплеснуть свой победный рык фанатам.
И в этот самый миг его взгляд споткнулся.
Прямо перед ним, опершись о металлический поручник, в первом ряду стояла я — в темно-изумрудном шелковом платье, с уложенными волосами, с улыбкой на губах и слегка дрожащими от волнения руками.
Крик Джуда застрял у него в горле.
Его фирменный жест моментально замер. Руки медленно опустились, а на лице вспыхнула дикая, невообразимая гамма чувств: на смену торжеству от забитого гола в долю секунды пришел абсолютный шок, ступор, а затем... глухой, прожигающий насквозь огонь.
Он смотрел на меня, тяжело и часто дыша, пока на его плечи уже напрыгивали партнеры по команде, взъерошивая его волосы и ор о победе. Но Джуд больше не слышал ни их, ни рева восьмидесяти тысяч человек.
Он медленно высвободился из объятий игроков, не сводя с меня темно-карих, налившихся опасным голодом и яростью глаз. Джуд подступил ближе к металлическому ограждению — так близко, что между нами оставалось буквально два метра.
Он вытер пот со лба, прищурился и шепотом — так, чтобы я отчетливо прочитала по его губам — произнес:
«Ты попала, птичка».
Он понял все. Понял, как мы обвели его охрану, понял, почему я молчала в самолете, и понял, что я прилетела сюда ради него — на его условиях, но по своим правилам.
Марк, стоявший неподалеку у подтрибунного тоннеля, уловил этот взгляд Джуда, проследил за ним... и едва не уронил свою рацию, наконец разглядев меня в VIP-ряду. На лице начальника охраны читался шок пополам с огромным облегчением.
А Джуд, бросив на меня последний сжигающий взгляд, развернулся и побежал обратно в центр поля. Но теперь это был совсем другой человек. Напряжение испарилось. Его движения стали хищными, уверенными и грациозными.
Я опустилась на сиденье, чувствуя, как ноги стали абсолютно ватными. Меня колотило от смеси страха, восторга и необъяснимого, дикого счастья.
— Боже мой... — выдохнула Фелония, сжимая мою руку. — Ева, ты видела его лицо?! Ты видела?! Он же тебя прямо после финального свистка заберет прямо с этой трибуны!
— Я знаю, — я широко, впервые за долгое время абсолютно искренне улыбнулась, смотря на зеленый газон. — Но посмотрим, получится ли у него)