Преследователь из Лиги

Утро наступило слишком быстро. Солнечные лучи пробивались сквозь полузадернутые шторы, разрезая полумрак спальни золотыми полосами.
Я очнулась от ощущения абсолютного, плотного тепла. Джуд всё так же сжимал меня в объятиях — тяжелая рука на моей талии не расслабилась даже во сне. Его дыхание было ровным, а лицо без привычной напряженной гримасы казалось почти уязвимым. Я аккуратно, едва дыша, протянула руку и кончиками пальцев коснулась его тёмных растрепанных волос, спускающихся на лоб.
Джуд мгновенно зашевелился. Сработавший инстинкт спортсмена — от нуля до полной готовности за секунду. Его веки дрогнули, глаза открылись, и на долю секунды в них мелькнула дикая, отчаянная тревога, но, едва увидав меня в нескольких сантиметрах от себя, он тяжело выдохнул.
— Доброе утро, птичка, — хрипло, со сна произнес он, уткнувшись носом мне в висок и крепче прижимая к себе.
— Доброе... — тихо ответила я, уткнувшись губами в его подбородок. — Который час?
— Семь утра, — Джуд слепой хваткой нащупал телефон на тумбочке, мельком глянул на экран и нахмурился. Там уже висели десятки пропущенных от его агента и Марка. Он нажал кнопку блокировки, отбрасывая смартфон обратно, и перевел взгляд на меня. — У нас есть три часа. В десять приезжает Марк с грузовым авто для твоих вещей, а в двенадцать у меня медосмотр и тренировка перед вылетом.
Я заморгала, попытавшись приподняться на локтях.
— Так быстро? Я думала, мы...
— Никаких «мы потом», Ева, — перебил Джуд, и в его голосе снова прорезались властные нотки, хотя взгляд оставался мягким. Он поднялся, небрежно натягивая серые спортивные штаны. — Ты переезжаешь сегодня. Пока я буду на базе, Марк перевезет всю твою одежду и рабочие документы в пентхаус. Вечером я заберу тебя оттуда.
Он встал во весь свой огромный рост, потягиваясь, и на его спине чётко проступили узкие, красные царапины, оставленные моими ногтями прошлым вечером. Я залилась краской, смущенно отводя взгляд, но Джуд проследил за моим взором, ухмыльнулся своей дерзкой, прежней ухмылкой и медленно подошел к краю кровати.
— Оставляешь меченые следы, заноза? — тихо прошептал он, наклоняясь и целуя меня прямо в губы — коротко, жадно и глубоко. — Собирайся. Я сделаю кофе.
К одиннадцати утра мой дом напоминал муравейник.
Парни из службы безопасности Джуда быстро и без лишних вопросов упаковывали чемоданы и коробки. Марк лично контролировал погрузку, стоя у ворот и сверяясь с планшетом. На его лице впервые за всё время читалось глубокое облегчение: катастрофа миновала, их главный актив снова был в строю, а я... а я перестала быть угрозой и официально стала центром его вселенной.
Джуд стоял на крыльце, разговаривая по телефону на испанском с кем-то из руководства «Реала». Его тон был холодным, чеканящим и споро закрывающим все вопросы по поводу его «ночного срыва» месячной давности. На нем были черные очки, спрятавшие усталость, и идеальный спортивный костюм.
Когда последняя коробка оказалась во внедорожнике, Джуд сбросил звонок, подошел ко мне и положил связку тяжелых ключей прямо в мою ладонь. К ключам прилагалась новая запечатанная карточка доступа.
— Это от пентхауса и паркинга, — произнес он, накрывая мою ладонь своими пальцами. — Водитель отвезет тебя в офис, если тебе нужно доделать дела, а оттуда — сразу домой. К шести вечера ты должна быть там. Поняла?
— Поняла, господин начальник, — усмехнулась я, не удержавшись.
Джуд сжал мою ладонь чуть сильнее, его ослепительные глаза за темными стеклами очков впились в меня с запредельной серьезностью:
— Ева. Насчет охраны...
— Я больше не против, Джуд, — тихо сказала я, шагнуть ближе и кладя ладонь ему на грудь. — Я всё поняла. Правда.
Он молча привлек меня к себе, наплевав на стоящих рядом охранников, и вжал в свою грудь, уткнувшись носом в мои волосы.
— Я улетаю на выездной матч завтра — шепнул он мне в макушку. — Но в этот раз я вернусь к тебе. Пообещай, что будешь ждать.
— Обещаю, — ответила я, поднимая голову и встречаясь с его взглядом.
Спустя три часа загородный дом погрузился в непривычную, звенящую тишину. Чемоданы были погружены, вещи уехали, а я стояла посреди пустой гостиной, глядя на то место на полу, где ещё недавно лежали осколки кружки. Именно здесь началась эта разрушительная война, и здесь же она окончательно завершилась.
Черный седан с затонированными стеклами уже ждал меня у ворот. Водитель — молчаливый, вежливый мужчина из новой личной службы безопасности Джуда — молча открыл дверь. Когда машина тронулась, я бросила последний взгляд в зеркало заднего вида на свой загородный дом, чувствуя, как с плеч наконец сползает тяжелейший груз.
Шесть вечера. Пентхаус Беллингема встретил меня панорамными окнами во всю стену, сквозь которые Барселона просматривалась как на ладони. Город уже умывался золотисто-розовыми красками заката.
В квартире царил идеальный порядок: мои чемоданы и коробки аккуратно стояли в гардеробной, на кухне пахло свежими цветами, а на огромном кухонном острове лежала короткая записка, написанная его размашистым почерком:
«Скоро буду дома.Ничего не разбирай, я сам. Отдыхай, птичка».
Я чуть улыбнулась, качнув головой. Его неуемное желание контролировать абсолютно всё вызывало уже не ярость, а легкую, теплую грусть. Он правда пытался беречь меня. Как умел.
Я переоделась в домашний шелковый комплект, сделала себе травяной чай и вышла на балкон, опершись на перила. На высоте тридцатого этажа ветер был свежим и прохладным. Я наблюдала за суетой мегаполиса, когда сзади тихо щелкнул электронный замок входной двери.
Тяжелые, знакомые шаги эхом отозвались по паркету.
Джуд вошел в гостиную, бросил ключи на консоль и на ходу снял с себя верхнюю кофту. Парень выглядел уставшим после тяжелой тренировки и медосмотра, но, едва заметил мою фигуру на балконе, его плечи заметно расслабились. Он шагнул на свежий воздух, бесшумно подойдя ко мне со спины.
Его длинные, горячие руки мгновенно обвили мою талию, прижимая спиной к своей широкой груди. Джуд уткнулся носом в изгиб моей шеи, глубоко вдыхая запах моих волос.
— Ты дома, — тихим, низким бархатом проговорил он мне прямо в кожу.
— Я дома, — эхом отозвалась я, накрывая его крупные ладони своими и откидывая голову ему на плечо.
Мы простояли так несколько минут, просто молча наблюдая, как город погружается в вечерние сумерки. Впервые за долгие месяцы между нами не было ни капли напряжения. Никаких подтекстов, взаимных упреков или страха.
— Завтра утром у меня открытая тренировка и пресс-конференция, — тихо произнес Джуд, чуть прикусив мочку моего уха. — Журналисты будут рвать и метать, задавать вопросы про ту ночь в баре. Клуб хочет, чтобы я сделал сухое заявление.
Я развернулась в его руках, встречаясь с его темным, глубоким взглядом.
— А ты чего хочешь?
Джуд чуть сощурился, и в его глазах вспыхнул знакомый, опасный огонек:
— Я хочу сказать им, чтобы они закрыли свои рты и занимались футболом. Но Марк умоляет меня соблюдать субординацию.
Я тихо засмеялась, приводя его в легкое замешательство. Я поднялась на цыпочки, провела ладонью по его жесткой щеке и тихо сказала:
— Сыграй так, как умеешь. Они хотят видеть некрушимого Беллингема? Дай им его. А здесь... здесь тебе не нужно ничего доказывать.
Джуд замер, всматриваясь в мое лицо с какой-то новой, еще неопробованной нежностью. Он медленно наклонился, накрывая мои губы своими — поцелуй получился мягким, неторопливым и глубоким. Без дикой агрессии, без спазматической жажды, просто... уверенным и надежным.
Он подхватил меня за бедра, поднимая на руки с той легкой грацией, к которой я никак не могла привыкнуть, и понес в сторону спальни.
— Завтра я улетаю на игру, — прошептал он, укладывая меня на огромную кровать и опускаясь рядом. — Три дня, Ева. Всего три дня.
— Я буду смотреть, — улыбнулась я, запустив пальцы в его кудрявые волосы. — И на этот раз ты выиграешь. Понял?
Джуд ухмыльнулся.
— Понял, птичка. В этот раз я выиграю. Для тебя.