Преследователь из Лиги

После субботнего инцидента неделя прошла в напряженном затишье. Сигнализация, которую мы установили с помощью вызванных мастеров, теперь исправно пищала при каждом снятии с охраны, а датчики движения на балконе давали хоть какое-то ощущение контроля.
Больше за этой тварью я не видела ни пионов, ни внедорожника под окнами. Но я знала: Джуд Беллингем не из тех, кто просто уходит после того, как его послали. Он просто затаился.
В среду вечером мне пришлось выбраться из своего укрытия. Поступил крупный заказ на оптимизацию архитектуры данных для нового инвестора, и встреча была назначена в закрытом, полупустом ресторане в районе Эшампле. Такие клиенты платили безумные деньги, поэтому я надела строгие брюки, свободный шелковый топ, накинула жакет и поехала на встречу. Никакой провокации, чистый бизнес.
Ресторан встретил меня приглушенным светом, тихой джазовой музыкой и запахом дорогого парфюма. Официант проводил меня к дальнему столику в VIP-зоне, скрытому от чужих глаз тяжелой бархатной шторой.
Я села за стол, выложила рабочий планшет и взглянула на часы.
Двадцать минут десятого. Заказчик запаздывал.
Я со вздохом заблокировала экран планшета, откинувшись на спину мягкого дивана, и сделала глоток воды. Нетерпение начинало раздражать. Я не любила, когда люди не уважают чужое время.
Вдруг полы бархатной шторы раздвинулись.
Я подняла взгляд, готовясь произнести сдержанное «Добрый вечер», но слова мгновенно застряли в горле.
В кабинет вошел не пятидесятилетний IT-директор.
Напротив меня опустился Джуд Беллингем.
Без балаклавы, без кепки. В безупречном черном джемпере, идеально подчёркивающем широкие плечи, свежий, слегка улыбающийся. Вживую, без неонового света клуба или экрана телевизора, он казался огромным, опасным и чертовски реальным. Его тёмные глаза смотрели на меня с ленивым, абсолютным превосходством.
— Извини за задержку, Ева. Пробки в центре, произнес он тем самым низким, бархатистым голосом с чистым английским акцентом.
Я замерла. Воздух в кабинете словно выкачали насосом.
— Ты... — я медленно поднялась со своего места, чувствуя, как внутри всё закипает от ледяной ярости. — Это ты заказчик? Ты выкупил встречу?
— Я выкупил не просто встречу. Я перекупил весь проект твоего агентства на ближайшие три месяца, — спокойным, будничным тоном ответил он, даже не шелохнувшись. Он откинулся на спинку кресла и скрестил длинные пальцы в замок.
— Как видите, мисс Лодж, теперь я ваш единственный и самый крупный клиент.
— Ты совсем с ума сошел?! — прошипела я, подавшись вперед и опираясь ладонями о стол.
— Ты думаешь, что если у тебя есть миллионы, ты можешь купить всё? Меня? Мое время?
— Тебя? Нет, — его взгляд мгновенно стал тяжелым, плотным, почти физически ощутимым. Он чуть прищурился. — Тебя невозможно купить, птичка. Я это понял еще в ту ночь, когда ты стояла передо мной с кухонным ножом в пижаме, а потом демонстрируешь мне средний палец через окно. Но я могу купить возможность поговорить с тобой без твоих заблокированных IP-адресов и сброшенных звонков.
— Я сейчас разворачиваюсь и ухожу, — отчеканила я, хватая планшет и сумочку. — А на твою компанию я подам в суд за превышение полномочий и манипуляции.
— Садись, Ева, — в его голосе не было крика, но прозвучал такой железобетонный металл, что ноги на секунду сами застопорились. Джуд указал взглядом на диван напротив. — Пять минут. Мы выпьем по бокалу, ты выслушаешь меня, а потом, если всё еще захочешь уйти — я лично открою перед тобой дверь и больше никогда не появляюсь у твоего дома.
Я смотрела в его смоляные глаза. Ни капли фальши. Только холодный расчет, запредельный азарт и уверенность.
   Я сжала сумочку так, что ногти больно въелись в кожу. Сердце колотилось в уши громче джаза, звучавшего из колонок ресторана, но внешне я превратилась в монолит. Никаких слез. Никакой слабости. Никакой уязвимости.
Он думал, что зажал меня в угол? Что его многомиллионный контракт, влияние и рост под два метра заставят меня смирно сложить ручки и слушать его байки?
Хрен тебе, Беллингем.
Я не стала садиться. Вместо этого я медленно сделала шаг вперед, сократив расстояние между нами, и оперлась обеими ладонями о краешек стола, нависая над ним. Мой взгляд въелся прямо в его смоляные глаза.
— Ты думаешь, ты чертовски умный, да? — мой голос звучал тихо, без драмы, но в нем закипала самая настоящая, концентрированная сталь.
— Перекупил проект? Браво. Потратил сотни тысяч евро, чтобы просто сесть напротив? Потрясающий ход. Вот только ты упустил одну маленькую деталь, Джуд.
Его бровь чуть приподнялась. На лице не было испуга — только голодный, вспыхнувший с новой силой интерес. Он продолжал смотреть на меня, слегка наклонив голову.
— Какую же? — бархатным шепотом спросил он.
— Ты нанял главного архитектора данных. Я контролирую каждую строчку кода, всю логику и безопасность твоего нового цифрового продукта, — я наклонилась еще ниже, ощущая, как воздух между нами буквально трещит от электричества. — И если ты сейчас же не уберешь свою наглую тушу из моей жизни, я не просто расторгну этот контракт. Я сделаю так, что архитектура твоей системы превратится в такой непроходимый ад, что ни один айтишник в мире не разгребет его до конца твоей футбольной карьеры. Ты потеряешь инвесторов, время и репутацию.
Джуд даже не моргнул. Он чуть подался вперед, так что между нашими лицами осталось едва ли сантиметров двадцать. Я ощутила тонкий, обжигающий запах его парфюма — сандал, сухой табак и что-то тёмное, опасное.
— Шантаж? — уголок его губ полз вверх в безумной, искренней ухмылке. — А ты опаснее, чем кажется, птичка.
— Это не шантаж. Это отработка твоего контракта, — я резко выпрямилась, подхватила планшет и закинула сумочку на плечо.
— Завтра в девять утра мой юрист пришлет твоему агентству официальный отказ от сотрудничества в связи с конфликтом интересов. А если я еще хоть раз увижу белые пионы у своего дома, на балконе или в радиусе километра — я сливаю все записи с камер моего закрытого поселка в таблоиды. Посмотрим, как твой пиар -отдел будет отмывать «звезду Англии» от статьи за несанкционированное проникновение и сталкинг.
Я повернулась на каблуках и двинулась к выходу готовая с шумом отдернуть бархатную штору.
— Ева, — донеслось мне в спину.
В его голосе больше не было насмешки. Только низкий, вибрирующий гул, от которого по коже забегали мурашки.
Я замерла на секунду, не поворачивая головы.
— Ты можешь выкидывать мои цветы, блокировать мои номера и угрожать мне сливом в прессу, — произнес он не спеша, и я прямо затылком чувствовала, как он медленно поднимается со своего места. — Но ты уже думаешь обо мне каждый день. Ты ищешь меня в толпе. Ты пробиваешь мои графики. Я уже в твоей голове, Ева Лодж. И ты оттуда меня никаким кодом не вычистишь.
Я ничего не ответила. Лишь с силой рванула штору в сторону и шагнула из ресторана в душную, спасительную ночь Барселоны.
Меня колотило от пят до кончиков пальцев. Но где-то в глубине души, сквозь ярость и страх, пробивалось странное, дикое чувство: я приняла этот вызов. И он только что понял, что лёгкой игры не будет.