Там, где не ждут|Турбо

12 мая 1994 год. Москва.

Перепрыгивая через лужи, Юля держала в одной руке небольшую сумочку, а в другой зонт. Теплый майский денек, который радовал город солнышком с самого утра, резко сменился на пасмурную дождливую погоду.

По дороге на работу, Юля вынуждена была наслаждаться всеми «прелестями» московской весны. Она старалась как можно дальше держаться от проезжей части, ведь машины, водители которых не думали ни о ком, гоняли по самым лужам, окатывая прохожих водой с головы до ног.

С недавнего времени она работает в Метрополе официанткой. Точнее проходит стажировку. Каждый день она обслуживала сотни иностранных туристов и советских чиновников, а также других высокопоставленных людей и артистов.

И честно сказать, это было самое сложное, что ей приходилось когда-либо делать. Первые несколько дней она просто терялась и постоянно забывалась. Пыталась учить блюда, но тут же все вылетало из головы. Она училась сервировке и этикету. А затем, когда привыкла, ей даже стали давать столики высокопоставленных людей.

То ужасное время, когда она с родителями уехала из Казани, которое Юля вспоминает с дрожью, постоянно всплывало в мыслях перед сном.

Когда она с родителями переехала в Зеленодольск к тетке, удивилась новым условиям проживания. Квартира была в ужасном состоянии, находилась в полу-разваливающемся трехэтажном доме. Внутри воздух пропитался табаком и сыростью. Обои в некоторых местах висели оборванными кусками и оголяли бетонные стены.

Тетка жила с каким-то мужчиной, который не являлся ей мужем и тремя детьми от разных мужчин, в двухкомнатной квартирке. Юля с родителями в одной, они впятером в другой. Михаил – так звали ее сожителя, регулярно выпивал и нередко сильно напивался и устраивал драки с маминой сестрой – Аглаей Семеновной. А затем и отец начал пить с ним.

Юле было противно находиться в этой квартире, видеть этих людей, этих надоедливых, вечно кричащих детей. Она, лежа ночами на скрипучей раскладушке, с вселенской печалью вспоминала то счастливое время, проведенное с Валерой.

Она его не предупредила, что уедет, не написала, не позвонила. Не могла. Думала, что так будет легче или... да кто знает, что творилось в голове у семнадцатилетней девочки, пережившей такое.

По приезде в город, они подали документы в Зеленодольскую школу, чтобы Юля смогла там доучиться и сдать экзамены. Сперва ее не хотели брать – смотрели с презрением. Изучив документы, они узнали, что она была исключена за дисциплинарное нарушение – драку. Но все же взяли Юлю в 10 класс.

Конечно об идеальных оценках речи идти и не могло. Ее учеба стала гораздо хуже, чем была когда-либо. Она просто не могла думать об учебе, а заниматься дома и вовсе было невозможно. И она понимала, что ее мечта поступить на филфак – тоже рухнула, вслед за остальными ее планами и мечтами.

Мама, которая устроилась в ларек у дома, стала чаще пропадать. А в один из дней оставила на столе записку: «Я так больше не могу, простите.» и больше Юля ее не видела. Аглая Семеновна говорила, что ее сестра никудышная, бросила семью, переехала к какому-то мужику. Юля слышала эти слова и сердце, итак искалеченное судьбой, содрогалось от новой боли.

Один удар судьбы за другим обваливались на хрупкие плечи юной Юли. Эмоций уже не было. Никаких. Ни злости, ни печали. Ничего. Она даже не чувствовала себя человеком, а так, бездушным сосудом.

Казалось куда еще хуже? Но судьба решила, что для нее мало страданий. И новый удар. Юлин отец – Григорий Кириллович, погиб. Инфаркт. Напился где-то, ну и...

Юля не помнила свое состояние в то время. Не помнила себя. Помнила только какие-то обрывки. Крики. Помнила свое отражение в зеркале: итак худая Юля, похудела еще на несколько килограмм, стала бледная, как смерть, глаза впали, а под ними появились темные круги. Она выглядела безжизненно. Ужасно.

А затем, когда кое-как сдала экзамены, переехала в Москву, потому что поступила в Московское педагогическое училище №12. Жила в общежитии, в тесной душной комнатке. Проучилась три года на учителя начальных классов. Пыталась работать в школе пару лет, но поняла, что это совершенно не для нее. Дети ее с каждым днем все больше раздражали, коллектив, который состоял лишь из пожилых женщин, обозленных на мир, давил каждый день на нервы. И она уволилась.

Затем работала в магазинах, ларьках, киосках, даже на заводе удалось поработать. Пока однажды на улице не встретилась по чистой случайности со своей однокурсницей. Мира Колесникова – веселая девчонка, они учились в одной группе с Юлей и жили в одной комнате общежития. Дружили все время учебы, а затем пути как-то разошлись и девочки потеряли былое общение.

Мира рассказала ей про то, что работает уже пол года в Метрополе официанткой и предложила Юле пройти стажировку, та конечно согласилась. Так и оказалась в Метрополе.

Конечно, от той светлой Юли не осталось и следа. Она перестала улыбаться, перестала радоваться. Жизнь ее нехило помотала, она даже не понимала за что ей это все. Ее глупая привычка – вечно плакать, исчезла. Слез просто не осталось, а потом она решила, что если жизнь так над ней издевается, то она будет стойко принимать каждый удар судьбы.

Было тяжело. Больно. Невероятно больно. Она уже не была той наивной школьницей, которая верит в конфетную любовь из романов и счастливую взрослую жизнь из книжек. Ее жизнь – сплошное разочарование и она смирилась с этим. Просто делала то, что должна.

Не смотря на то, что она совсем недавно работала в Метрополе, деньги платили неплохие, но тратить их не хотелось. Единственное, на что она тратила деньги: съемная квартира и еда. Ей не хотелось ни модных вещей, ни дорогих украшений. Ничего.

И конечно она каждый день думала о нем. О его ледяных глазах и теплых руках. О том, как он нежно прижимал ее к себе. Но все это навсегда осталось в прошлом.