За сотни стран отсюда

За всё время его проживания на Земле понятия «покоя» никогда не существовало.

Ой, ладно. Тут он врал.

Где-то там покой, конечно же, был. Где-то там, среди пляжей и сладких коктейлей, между притягательными телами девушек и парней. Хотя люди подобное покоем бы не назвали, не-а. Там были танцы и разведённый костёр, через который прыгали на спор все существа, сотворенные на планете. Там ветер обязательно ерошил волосы, солнце слепило глаза, а горячий песок обжигал ноги, ведь он мог позволить себе это почувствовать. Там было всё, чего он желал.

Там был покой.

И там его не было.

Он смеялся, лыбясь во все тридцать два, и считался лучшим любовником среди всех видов существ. Он был свободен. И, о Отец, никто и никогда не мог познать такой свободы, которую в те времена познал он! Он был свободнее чёртовых орлов, срывающихся со скал! Он был свободнее любого человека, связанного учёбой, работой и отвратительной ответственностью!

Он был награждён всеми возможными благами человечества, и вовсю их использовал.

Он был Трикстером, и везде его представляли по-разному. Он был Локи, Ананси, Хийси, Тоненили и Койотом. Он был Клоуном и Цирком одновременно. Он был убийцей, любовником и помощником. Его невозможно было найти, но он всегда появлялся, когда мир жаждал справедливости. Он сбегал, чтобы вернуться, и оставался, чтобы сбежать. Он был всем и ничем в одном лице.

А любое из его имён, которые люди успели ему дать, не могло встать в один ряд со словом «спокойствие».

Для Локи это звучало просто оскорбительно! Покой не имел совсем никакого смысла! Какое же веселье тогда в нём было?

А для Габриэля... для Габриэля он стал вполне удовлетворительным концом.

После стольких сыгранных смертей настоящая стала ожидаемой для него. Наверное, потому что он был готов встретить её в тот самый момент, как шагнул в руки не совсем своего, но старшего брата, сжимая в руках золотистый клинок. И ведь он встретил её. Возможно, и не так, как предполагал - Габриэль не уселся в большое кресло напротив древнего существа с посохом и не обсудил с ним жизнь и планету Земля, ведь сам Он был убит откровенно ебанутыми Винчестерами... Но когда темнота поглотила его, архангел был благодарен.

Он встретил и принял свою смерть, как старую подругу.

Он принял и свой глубокий сон, предпочтя его любой другой форме существования.

Он попрощался с жизнью и прошедшим весельем, с братьями и Отцом, которым и так было плевать на него, с Дином и Сэмом Винчестерами, которые, похоже, всё-таки привязались к нему. Габриэль, некогда один из лучших любовников богини Кали, спасший Локи и убивший его, сотворивший и разрушивший свою реальность, ушёл в небытие. Последними его словами стала какая-то банальщина вроде: «Я делаю это ради людей», - или что-то наподобие того, Габриэль не помнил. Он помнил, что почувствовал облегчение, когда клинок Михаила вонзился в его сердце.

Он ведь всегда получал то, что хотел.

А теперь он хотел быть мёртвым... Хотел покоя.

И он совсем не ожидал, что в какой-то определённый момент бытия странная сила вдруг заставит его распахнуть глаза.

Нет, Габриэль понимал, что так просто ничто его не оставит. Но он определённо не ожидал, что его решат вернуть в историю.

- Я не знаю, насколько можно это считать возвращением, - отозвался голос из темноты в ответ на его бегающие мысли. - Ведь истории, как таковой, больше нет.

Габриэль медленно приподнял веки и сквозь маленькие щёлочки быстро осмотрел темноту. Ничего не изменилось. Может, если сейчас он закроет глаза, то опять уснёт?

Что ж... Это не помогло.

- Габриэль, я тебя разбудил. Думаю, тебе стоит это принять и перестать притворяться спящим.

- Что за неуважение, - проворчал Габриэль, когда всё-таки распахнул глаза. - Кем бы ты ни был, но ты хуже будильника с кукушкой. А знаешь, что может быть хуже этого клятого будильника, который я разбил в 1972 году в доме одного богатого чиновника? - голос архангела был хриплым, но от этого не менее язвительным. - Вторая кукушка, находящаяся в соседней комнате!

В ответ на его высказывание пару секунд тянулась тишина. Он что, вовсе утратил чувство юмора? Или тот, кто и стал для него этой кукушкой, попросту его не имел?

- Я слышал многое о тебе, - снова раздался тот самый раздражающий голос, который вынудил Габриэля оторвать от неизведанной поверхности голову. - Но ещё не слышал, что ты желаешь оставаться мёртвым.

- Значит, это тебя не касается. Оставь меня в покое.

- Нет, Габриэль, я не могу этого сделать.

Габриэль осторожно подтянул к себе ноги, переворачиваясь на бок. Он категорически отказывался вставать. Ему хотелось остаться лежать на месте и даже не двигаться. Кем было это существо, чтобы трогать его?

- Габриэль.

Тёплая рука коснулась его плеча. Существо что, имело человеческую оболочку? Габриэль отчётливо чувствовал пальцы на коже.

- Да какого хуя? - проворчал он, переходя на английский. До этого момента архангел даже не замечал, что говорил на своём родном, енохианском языке, пока не осознал, что в нём нет матов. Большое упущение, кстати. - Отъебись от меня.

На мгновение позади него растеклось молчание, отчего Габриэль успел уже обрадоваться. Но когда всё его тело встряхнула мощная энергия... Её поток обрушился на скрытое от всего мира реальное обличие архангела Габриэля, скользнул между плотно сложенными крыльями, пошёл дальше и ударил, подобно крепкому вину, в голову. Габриэль встрепенулся.

Он знал, что это.

Но... как?

- Отец? - вырвалось из него, прежде чем он успел сдержать себя. На мгновение голос дрогнул, и архангел поморщился, приподнимаясь на локте.

Впервые он отчётливо распахнул глаза. Впервые оглядел пространство, неизменное и выжженное в его мозгу. У ангелов не было рая. У ангелов была пустота и одно большое НИЧТО, у которого не было другого названия, кроме как «Пустота». И существо, жившее тут, так же сильно любило спать, как и Габриэль.

Но Бог... Бог вернулся за ним?

Габриэль и не заметил, как изначально поднялся на колени, после чего - выпрямился во весь рост, поднимаясь на слабые ноги.

И вместо внушительной, всепоглощающей фигуры Отца... он увидел мальчика.

Джека.

Джека Клайна, если он не ошибался. Сына Винчестеров и Кастиэля. О Люцифере вспоминать не хотелось, поэтому Габриэль и предпочёл о нём не думать, глядя в мягкие голубые глаза.

«Прямо как у Каса. Может, всё-таки Люцифер вообще не имел никакого отношения к его зачатию?» - мелькнула мысль, после чего была мгновенно отогнана в сторону.

Фу.

Ему не было мерзко, он ведь в стольких оргиях поучаствовал... но всё равно, думать о братьях в таком контексте... фу.

- Может, прекратишь думать о том, как я родился, и вернёшься к делам насущным? - и пускай обращение прозвучало грубо, на губах Джека играла мягкая улыбка. - Нас сейчас будут волновать дела поважнее.

- Ты язвительным таким из-за Винчестеров стал? - саркастично поинтересовался Габриэль. - Я так и знал, что они плохо на тебя повлияют.

Джек на это ничего не ответил. Он лишь задумчиво осмотрелся, разглядывая чёрное пространство, и снова повернулся к Габриэлю.

- Кастиэль сказал мне поговорить с тобой. Я хотел, чтобы всё-таки пришёл он, но...

- Он сказал, что я должен увидеть лично тебя, - тихо произнёс Габриэль, отводя взгляд от Джека. Снова.

Вся та странная сила, которая никак не могла принадлежать этому мальчику, неожиданно комфортно окружала его и лишь подчёркивала странное могущество, которое сам Джек выливал в пространство. Оно пропитывало собой темноту. Оно освещало её и дарило тягучее чувство уюта. Оно было частью его Дома, давно забытого и утонувшего вместе с Люцифером, павшим в Ад.

- Я лишь одного не понимаю. Как? Откуда у тебя сила моего Отца?

- Бог стал человеком, - спокойно промолвил Джек. - Он больше не Бог, как, в принципе, и я. Я не хочу, чтобы меня таковым считали.

«Корни Каса», - подумалось Гейбу. Но в следующий миг он отмёл эту мысль и сконцентрировался на названном племяннике.

- И как ты это сделал?

- Что? - Джек растерянно склонил голову к плечу.

- Превратил его в человека?

Растерянное выражение на лице мальчика быстро сменилось безразличием, и он качнул из стороны в сторону головой.

- Отнял силы и впитал их. Вот и всё.

Мальчик говорил об этом так, словно рассказывал неинтересную басню из своего прошлого. А Габриэлю только и оставалось, что пялиться на него и желать услышать нужные ему ответы.

Хотя... почему его должно было волновать нечто подобное? Он же Габриэль! Для него в принципе не существовало понятия «волнения», ведь иначе он бы не выжил в той среде, куда себя сунул. Оно было слишком расплывчатым для него! Конечно, понятие «выжить» тоже было довольно расплывчатым, но всё же...

Поэтому Габриэль бросил эту тему и вернулся к предыдущей.

- Так не просветишь меня, какого хрена ты, мальчик, вытянул меня из моего сна, а?

Он не помнил своего сна. Но что-то спокойное, затягивающее внутри него было.

И Габриэль хотел туда вернуться.

- Я ошибся, - вдруг промолвил Джек, привлекая внимание архангела. - Я, при становлении Богом, возжелал никогда не касаться истории, которая развивается на Земле. Я помнил, что сотворил твой Отец, вписав себя в неё, и не захотел повторения. В конце концов, любая история может свести с ума своего творца.

Габриэль фыркнул. А потом - фыркнул ещё раз. Ему хотелось расхохотаться мальчику в лицо, но он упорно сохранял маску скептика, вместо раздражения или открытого непонимания.

Отец давно уже вписал себя в свою историю, ещё с самого сотворения их, архангелов, и этой вселенной. Без него и его «вписания» в саму историю ничего бы не было.

- Джек... - начал было он, но его вдруг беспардонно перебили поднятой рукой и твёрдым взглядом.

- Я хочу, чтобы ты понял, Габриэль. Всё, что я скажу сейчас, ответит на все твои вопросы и вернёт тебя назад.

- Да я не хочу возвращаться! - рявкнул вдруг Габриэль, окончательно теряя терпение. - Я сказал, что не буду больше бежать от того, что эта клятая история пыталась мне навязать.

- Это не так.

- Меня хотели видеть мёртвым? Вот! Получите и распишитесь! - Габриэль резко развёл руками и замер. В следующую секунду он медленно навёл указательный палец на Джека и ткнул им в него. - Верни меня обратно в сон.

- Я уже тебя разбудил, - тихо ответил Джек, покачивая головой.

- Но ты можешь вернуть меня обратно! - выпалил Габриэль. Его рука безвольно упала вниз, ладонью ударяя о бедро. - У тебя есть силы моего Отца. И что ж, да. Мне сейчас плевать на Него и на то, что Он... как ты там сказал? - Габриэль прищурился. - Вписал себя в историю? Мне плевать на это. Верни меня обратно.

Джек снова покачал головой в отрицании.

- Ты не понимаешь, Габриэль. И я пытаюсь тебе объяснить, но ты не слушаешь.

- О, я очень внимательно слушаю! И буду слушать, но только в том случае, если сказанное тобой будет начинаться словами «я верну тебя в сон» и заканчиваться словами «я сделаю это прямо сейчас». Ясно?!

Джек тяжело выдохнул и посмотрел куда-то поверх Габриэля, словно что-то вспоминал и раздумывал о чём-то сугубо важном.

Габриэля это раздражало.

Хотя... нет.

Его это не просто раздражало. Его это бесило. А подобное раньше считалось смертью для существа, против которого такие чувства были направлены.

- Для того, чтобы исправить некоторые ошибки, мне придётся на определённое время появиться в данной истории. На одно маленькое и короткое мгновение, что изменит жизнь одного человека.

Джек сделал шаг вперёд и позволил Габриэлю отступить назад, словно он ожидал чего-то подобного. Архангел не отреагировал ни на его последние слова, ни на руку, которая приподнялась, приглашая его к рукопожатию. Даже если это было и так, архангел не собирался её пожимать.

- Поэтому я предлагаю тебе заключить сделку со мной, - продолжил Джек.

И Габриэль показательно закатил глаза, отворачиваясь. Может, он сможет сейчас представить, что Джека тут нет, и парень действительно исчезнет?

- Ты поможешь одному человеку, как когда-то он помог тебе, после чего - если захочешь - снова вернёшься сюда и уснёшь, - Джек не сдвинулся с места, продолжая тянуть руку. - Я это гарантирую.

Габриэль, даже не видя, чувствовал, как ветерок легко играет с его волосами и одеждой. Словно сейчас Клайн находился где-то за гранью этого пространства и что-то тянуло его обратно. Но он упрямо оставался тут.

А ведь такие, как он, могли сделать подобное только ради нескольких людей.

И чаще всего эти люди были связаны одной фамилией друг с другом.

- Этот человек - Винчестер? - резко поинтересовался Габриэль.

Джек моргнул.

- А если и так, то данное дело станет для тебя проблемой?

- Я дважды - дважды! - умирал из-за них, - буркнул Габриэль, отворачиваясь. Ему даже не нужно было смотреть, чтобы понять - Джек опустил свою протянутую руку и теперь пялился на его спину.

Архангелу было плевать: он двинулся вперёд, огибая пространство, окружившее его.

- Но, ладно. Первый раз, конечно, нельзя считать смертью, но всё-таки именно из-за них, Апокалипсиса, Люцифера и моей тупости я позволил Асмодею держать меня в плену семь лет, - Габриэль внезапно обернулся и уставился на Джека. - А знаешь, сколько на самом деле семь лет длятся в аду?

Некоторое время Джек молчал, после чего нерешительно сказал:

- Восемьсот сорок лет.

- Именно! - раздосадованно промолвил Габриэль, взмахнув рукой. - После чего я снова сдох! Финита ля комедия, - Габриэль тяжело выдохнул и медленно отступил назад. - Джек, я хотел умереть. И умер. И всё. Моя история завершена. Не надо меня к ней снова подталкивать.

Пару мгновений Джек молчал. Но вскоре снова обрёл голос - и для весьма не лучшей фразы, которую Габриэль абсолютно точно не хотел услышать во время этой глупой встречи:

- А если я скажу, что именно Сэм нуждается в твоей помощи?

И тогда что-то внутри древнего архангела, который нашёл свой покой на долгое время, замерло. Вот так взяло - и остановилось. Может, это было простое чувство дежавю, а, может, человеческие эмоции, которые он научился понимать во времена своих блужданий по Земле. Габриэль, если честно, не знал.

Но он лишь стиснул зубы.

- Ты помогаешь Сэму, и я возвращаю тебя сюда, - Джек вновь протянул ему руку.

И в этот раз Габриэль не показался себе таким категоричным.

- Это как-то связано с очередным апокалипсисом?

Джек мягко улыбнулся: эта улыбка выглядела поистине детской, словно мальчишка, ставший Богом, вспомнил, каково это, быть ребёнком.

- Это связано только с Сэмом, и ни с кем больше.

Габриэль мысленно закатил глаза.

- А с присутствием всей его громадной семейки мне останется только мириться? Мы оба знаем, что я не такой уж и социальный человек для Винчестеров.

- То есть, ты согласен? - глаза мальчика заблестели.

- Я этого не говорил, - беззлобно огрызнулся Габриэль.

- Дин и Кас мертвы, - объяснил Джек, безотрывно глядя на архангела. - У Сэма осталась только семья Джоди Миллс, которую он упорно отталкивает. Готов с таким столкнуться?

Один.

Брови Габриэля неизменно поползли вверх.

Он помнил, в кого превращался Сэм, когда оставался один. После тех бесконечных вторников он позволил Дину умереть глупой смертью на шесть месяцев, заставив Сэма скитаться из стороны в сторону в его поисках. Ох... Сэм тогда и богов выискивал, и даже нескольких его старых напарников по забавам отыскал, желая выведать у них информацию. Сэм Винчестер был поистине опасен, будучи один. Эгоистичен, опасен, жесток и слишком умён.

И сломлен.

И что тогда сделала с ним смерть его брата и лучшего друга? И уход сына, получается?

- Дело не только в потерях, Габриэль. И тебе предстоит с этим разобраться. Помочь Сэму, потому что никто другой этого сделать не сможет, ведь воскрешение остальных повлечёт за собой бо́льшие проблемы, нежели твоё, - Джек сделал ещё один шаг вперёд. - Так... что?

Габриэль поморщился; ясное дело, что он колебался. Если бы он сейчас согласился, то весь его маленький мирок и покой был бы окончательно разрушен. И даже если это была всего лишь липкая Пустота, где он и оказался, она всё равно была неплохим окончанием его существования.

Но Сэм Винчестер был другим делом.

Габриэль медленно прикрыл глаза и отвернулся. Ему не хотелось думать об этом и понимать, что человек, основной сосуд его брата затронул что-то глубокое внутри него. Нет, судить об этом было неправильно, глупо и рано. Сэм Винчестер был всего лишь человеком, которому Габриэль когда-то проиграл, когда вместе с братом взял в кольцо огня и сорвал с него маску Трикстера. Как и Сэм - проиграл ему, когда буквально взмолился о возвращении брата, совсем не поняв урок, который Габриэль пытался ему донести.

Сэм и Дин Винчестеры были всего лишь людьми... победившими одновременно двух архангелов и, видимо, одолевшими Бога.

Габриэль медленно распахнул глаза и снова посмотрел на своего племянника, а после - на его протянутую руку.

- И я гарантированно вернусь сюда после того, как помогу?

Джек мягко улыбнулся.

- Да, Габриэль.

И Габриэль наконец-то шагнул к нему, принимая глупое рукопожатие. Джек стиснул его руку и ветер, тревожащий его одежду и волосы, всколыхнул и Габриэля. От него повеяло полевыми цветами и морским ароматом, отчего Габриэль шумно выдохнул. Он любил эти запахи, как и все прочие, и на один короткий момент, не исполненный желания свернуться клубком и уснуть, ему отчаянно сильно захотелось ворваться в окружение этих запахов.

Ведь единственное, что осталось в этом месте - лишь холод и нейтральный кислород, в котором Габриэль даже не нуждался.

И воспоминания.

Но это была уже другая тема, которую Габриэль не хотел поднимать даже мысленно.

- Знаешь, - Джек медленно отпустил его руку, - Сэм никогда не говорил о тебе. Но, что самое интересное, у него в комнате всегда хранилась книга о скандинавской мифологии. А закладка лежала прямо в главе о неком Трикстере, который когда-то разыграл своего брата. Возможно, я чего-то и не понимаю в его чувствах по отношению к тебе, но ты никогда не был для него «никем», Габриэль. Иначе я бы не решился возвращать именно тебя.

- Это даже звучит глупо, - проворчал себе под нос архангел.

- Может быть, - с улыбкой согласился Джек. - А, может, Кастиэль был прав насчёт вашей невидимой связи, которую вы оба неясно каким образом выстроили. Удачи, Габриэль. Удачи.

И прежде чем архангел успел ответить на этот необоснованный упрёк - весь мир затопила яркая белая вспышка. Даже с учётом того, что это произошло за три дня до Сегодня, Габриэль всё ещё вспоминал эту жестокую вспышку, резанувшую по непривыкшим к свету глазам.

В конце концов, тут он не был защищён от человеческих чувств и болей.

Как и от внезапного ощущения падения - пол попросту исчез под его ногами, вынуждая падать, и падать, и падать в неизвестность, в темноту, в мир, который он покинул и за который когда-то возжелал отдать жизнь по-настоящему. Ветер бил его по лицу, зарывался в волосы и терялся в складках одежды, пока не сменился глухой болью в конечностях.

Габриэль замер, тяжело дыша.

На мгновение он почувствовал, как вспыхнула его сущность, перестраиваясь под настоящий мир. В Пустоте перед Джеком он предстал в своём человеческом облике, потому что давно уже считал его своим настоящим телом. Теперь же... теперь же на секунду расправить крылья показалось облегчением. После чего Габриэль спешно спрятал их обратно, понятия не имея, где конкретно он оказался и к чему ему сейчас нужно было быть готовым.

Был крошечный шанс, что он оказался именно в бункере... но разве могло ему так повезти?

Но самое главное, что он вернулся на Землю. И не просто на планету. Он вернулся туда, где проживал столетия, скрываясь от братьев. Он вернулся...

«...Домой. Я - дома», - метнулась в голове быстрая мысль.

Трава, окружившая его, и высокое дерево, вытянувшееся над ним, сразу же отмели вариант того, что он оказался в бункере. Солнце ярко светило над головой, словно насмехалось над ним. Мысли носились в голове со скоростью сверхновой, разрывая его изнутри.

На мгновение Габриэль поднял руки и впился ими в уши, перекрывая все звуки, все шумы.

Было так громко.

Было так чертовски громко!

Ему хотелось, чтобы всё затихло.

Затихло!

Резкий взмах крыльев вырвал его из пространства, в котором он оказался, и перенёс куда-то... куда-то в знакомое место. Громкие крики птиц оборвались в ту же секунду, как он ушёл, и тишина обрушилась на него подобно каменному потолку.

Габриэль лежал неподвижно. Он и не заметил, как его руки обхватили собственные колени. Нос уткнулся куда-то в ткани штанов. Крылья - они не были материальны, но, о Отец, Габриэль так отчётливо их чувствовал - обвили его со всех сторон, успокаивая и даря тепло.

Он чувствовал каждую мышцу, жилку и нерв, каждый вдох и молекулы кислорода, влетающие в его нос.

Бах.

Габриэль оторвал руку от пола.

Бах.

Ладонь сама по себе потянулась к груди и легла на неё.

Бах.

Ритмичные удары сердца ощущались как взрывы, разносящими в щепки его неподвижную грудь. Габриэль почувствовал их сквозь тонкую горячую кожу и, наверное, только в ту секунду понял, что был без одежды.

Можно ли его возвращение сравнить с рождением?

Он не знал.

Он видел, как рождаются многие существа, самыми разными способами. Но он упал из ниоткуда, заново рождённый силой Нового Бога и сплетённый из материи, которую он когда-то создал своими руками на основе сосуда Локи.

И он чувствовал живое биение своего сердца.

Он чувствовал своё тело.

Он чувствовал мир, созданный его Отцом, и впитывал в себя знакомые эмоции, которые обрушались на него треклятыми волнами. Какие конкретно это были эмоции, Габриэль не знал. То ли радость, то ли страх, то ли волнение - всё сплелось в один неразрывный клубок. И всё это кружилось, вертелось внутри него, вынуждая ещё плотнее прижимать крылья к себе, ещё сильнее сжиматься и жмуриться... пока что-то тёплое не настигло его.

Тёплое.

Большое.

Мягкое.

Сон.

Спустя столько времени Габриэль наконец-то уснул, и этот сон был вовсе несхож на тот, который накрывал его в Пустоте. Этот сон, в отличие от предыдущего, был живым.

***

Когда Габриэль проснулся, то далеко не сразу осознал, что после своего перемещения он оказался у себя дома.

Архангел растерянно оглядывался, очерчивая пристальным взглядом пустынное пространство большой комнаты. Белый стол, стоящий посредине, был пустым. Перед ним стоял диван, а перед диваном - старенький телевизор. Габриэль скользнул рукой по жёсткой обшивке, после чего двинулся дальше.

Он игнорировал собственную наготу - это его никогда не беспокоило. Ему оставалось лишь разглядывать пространство и плавно двигаться в сторону длинной стены, состоящей из трёх больших окон.

Когда-то он любил стоять перед ними и изучать мир под собой. Когда-то ему нравилось по щелчку пальцев менять времена года и сутки. Больше всего ему нравилось разглядывать кроваво-красный восход, кардинально изменяющий облака и отношение ко всему дню.

Габриэль шумно выдохнул.

Это место существовало в одном из многочисленных карманных измерений. Оно было не самым уютным. Но в то же время именно его Габриэль чаще всего выбирал, когда хотел отдохнуть.

Сотни картин, что висели на стенах коридоров, подчёркивали это. Скрипки, пианино, гитары, барабаны и барабанные палочки, раскиданные по всем комнатам, когда-то были принесены Габриэлем из разных времён и брошены тут. И одежда... позже он остановится перед шкафом и распахнёт его дверцы, чтобы найти действительно подходящие ткани. Но это будет позже.

Вместо этого Габриэль вдруг подумал о другом.

Обернувшись, он, казалось бы, впервые за долгое время щёлкнул пальцами и позволил тонким тканям простой футболки и красных шорт лечь поверх его тела. После чего он приставил к губам два пальца и громко свистнул.

- Рэкки! - крикнул он, делая шаг в сторону выхода из Большой Комнаты. - Ты ещё тут?

Быстрое обследование всех коридоров и комнат ничем не помогло. Габриэль растерянно остановился перед небольшой лежанкой, на которой косыми буквами было выведено имя «РЭККИ».

Габриэль разочарованно отвернулся.

Он не имел права ожидать, что его собака осталась тут и продолжила преданно его ждать.

В конце концов, она могла покинуть это место в любую секунду. Но мысль о том, что Габриэль сделал её практически бессмертной лишь потому, что не хотел оставаться один, не давала покоя. Для людей она неизбежно станет всего лишь необычайно долгоживущим питомцем... если вообще найдёт себе хозяев. А вдруг сейчас она, голодная и уставшая, где-то скитается по улицам?

Габриэль не мог сейчас её отыскать, даже если бы очень захотел: однажды он наложил на Рэкки заклинание, не дающее кому-либо отследить её. Винить в этом, наверное, стоило фильм «Джон Уик». Или же, что более логично, его собственную паранойю.

Габриэль мысленно выругался, опускаясь на тот самый диван с жёсткой обшивкой.

Только что он лишился своей хорошей подруги.

А теперь ему предстояло доказать Винчестеру, что пришёл к нему он, чтобы помочь. После чего - спокойно умереть.

И как ему это сделать, он понятия не имел.

Чёрт его дери.

Габриэль с силой надавил на глаза, пока под веками не расцвели яркие вспышки. Он мечтал только об одном - опять уснуть, забыться, исчезнуть хотя бы на время. А проснувшись, начать молиться Джеку, чтобы тот вернул его обратно.

Габриэль что, многого просил?

Рука потянулась к губам и потёрла их, словно желала или же боялась снова почувствовать путы на коже. Габриэль медленно отнял её и уткнулся взглядом в стену перед собой. Он не мог двинуться, не мог пошевелиться, он был растерян, он устал, он хотел покоя, зачем Джек его вернул, что он ему сделал? Габриэль понятия не имел, что ему от него требовалось в первую очередь. Не хотелось опять вклиниваться в жизнь Винчестера, пытаться в ней что-то изменить. Он однажды попытался научить его не быть таким зависимым от брата. И он проебался в тот самый момент, как увидел, что те бесконечные вторники сотворили с психикой младшего Винчестера.

Сэм Винчестер никогда не умолял о пощаде.

Но то «пожалуйста» в его исполнении навсегда застряло в голове архангела.

Габриэль поморщился, глубоко вдыхая, и попытался собраться с мыслями. Ему же не нужно было «учить» жить Винчестера в этот раз. Ему в этот раз всего-то нужно было сделать его «счастливым» и попрощаться с жизнью навсегда.

И всё.

Никаких проблем.

Абсолютно...

- Я тогда не знал, что ты давно уже не исполняешь свои обязанности архангела, Гейб.

...никаких.