Чернила не лгут

Это был последний абсолютно счастливый день этой осени. Погода резко испортилась, небо заволокло тяжёлыми свинцовыми тучами, но вам с Теодором было всё равно. Вы стояли на самом верху Астрономической башни, прячась от ледяного ветра за широким каменным выступом. Теодор обнимал тебя со спины, крепко прижимая к себе и утыкаясь носом в твою шею. От него пахло морозным воздухом, мятой и тем самым дорогим парфюмом, который ты успела полюбить всем сердцем.

Ты чувствовала, что сегодня он какой-то другой. В его объятиях было слишком много скрытого отчаяния, словно он пытался удержать тебя сильнее, чем обычно.

— Т/И, — негромко позвал он. Его голос прозвучал непривычно глухо, почти шёпотом.

— Да, Тео? — ты повернула голову, пытаясь заглянуть в его лицо, но он не позволил, лишь крепче сжал руки на твоей талии.

— Пообещай мне кое-что, — попросил он, и в его голосе звенящей струной натянулось напряжение. — Пообещай, что чтобы ни случилось дальше... какие бы тёмные времена ни настали, ты будешь жить. Ты будешь учиться, улыбаться, радоваться мелочам. Ты будешь счастлива. Пообещай мне это, маленькая моя.

Ты удивлённо моргнула, чувствуя, как по спине пробежал странный, липкий холодок от его слов. Такое странное, пугающее обещание. Ты попыталась перевести всё в шутку, мягко улыбнувшись:

— Ну конечно я буду счастлива, Тео. Но только вместе с тобой. Мы же договорились, помнишь? По-другому у меня не получится.

Теодор ничего не ответил. Он лишь тяжело вздохнул, и этот вздох показался тебе болезненным. Он медленно отпустил твою талию, взял твою правую ладонь в свои руки. Ты заметила, что его пальцы слегка подрагивали. Теодор перевёл взгляд на свою руку, где на указательном пальце всегда красовалось простое серебряное кольцо с едва заметной внутренней гравировкой. Он аккуратно снял его и, бережно придерживая твои пальцы, надел кольцо на твой средний палец.

Оно было тебе заметно велико и свободно болталось, но ты тут же сжала ладонь в кулак, прижимая серебро к ладони.

— Носи его, не снимая, хорошо? — Тео поднял на тебя взгляд своих серых глаз, в которых сейчас плескалась такая глубокая, невыносимая грусть, что у тебя перехватило дыхание. — Пусть оно будет с тобой. Вместо меня, когда меня не будет рядом.

Ты хотела расспросить его, прижать к себе и потребовать объяснений, но Теодор не дал тебе вставить ни слова. Он резко подался вперёд и поцеловал тебя — отчаянно, горько и так сильно, словно этот поцелуй был последним в его жизни.