Без права на замену||Джуд Беллингем||Футбол

Дверь за Эмили закрылась с мягким щелчком. Она стояла в прихожей его квартиры, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле, а ладони становятся влажными от волнения. Она сделала шаг вперёд, и носки её туфель утонули в пушистом ковре. Пространство вокруг неё было огромным и светлым, с панорамными окнами, выходящими на ночной Лондон. Тысячи огней мерцали за стеклом, как россыпь бриллиантов, но она почти не замечала их. Она видела только его.

Джуд стоял в двух шагах от неё, и в его глазах отражался весь свет города. Он не сводил с неё взгляда, и этот взгляд был таким тёплым, таким открытым, что Эмили почувствовала, как её ледяные стены начинают таять.

— Проходи, — сказал он, и его голос звучал мягче, чем она когда-либо слышала. — Я боялся, что ты передумаешь.

— Я боялась, что ты не захочешь меня видеть, — ответила она, и её голос дрогнул.

Он шагнул к ней, взял её за руку, и его пальцы были тёплыми и уверенными. Электричество пробежало по её коже, и она сглотнула, пытаясь успокоиться.

— Я всегда буду хотеть тебя видеть, — сказал он, и в его голосе не было игры. Только правда. — Пойдём. Я приготовил ужин. Ну, то есть, я заказал ужин. Готовить я не умею, но я хотел, чтобы всё было особенным.

Эмили улыбнулась — той самой улыбкой, которую редко кому показывала. Настоящей, немного застенчивой, почти девичьей.

Она прошла за ним в гостиную, и её взгляд упал на стол, накрытый на двоих. Белая скатерть, свечи, две тарелки с изысканным ужином, бутылка красного вина и два бокала. А в центре стола стояла высокая хрустальная ваза, и в ней — огромный букет белых роз.

Эмили замерла. Она никак не могла понять, как он узнал о них, о ее страсти к белым розам. Она оставила их дома, потому что не могла взять с собой. Но они были здесь.

— Это те самые розы, — прошептала она.

— Я хотел, чтобы они были здесь, — сказал он, подходя к столу. Они напоминают мне о том вечере. О том, как ты стояла на подиуме, и весь мир смотрел на тебя. Но я видел только тебя.

Эмили почувствовала, как к горлу подкатывает комок. Она не привыкла к такой откровенности. Она привыкла к игре, к маскам, к тому, что мужчины говорили красивые слова, но за ними ничего не стояло. Но Джуд говорил иначе. В его словах не было фальши.

— Ты был там, — сказала она, садясь за стол. — Ты пришёл на мой показ. Ты рискнул всем. Зачем?

Он сел напротив неё, налил вина и посмотрел на неё так, будто она была самой важной вещью в его жизни.

— Потому что я не мог больше молчать, — сказал он. — Ты не отвечала на мои сообщения, ты улетела, ты спряталась от меня. Я не мог достучаться до тебя. И я понял, что если я хочу, чтобы ты услышала меня, я должен сделать что-то громкое. Что-то, что ты не сможешь проигнорировать.

— Ты мог просто позвонить ещё раз, — тихо сказала она, глядя в бокал.

— Я звонил. Сто раз. Ты не брала трубку, — его голос был терпеливым, почти умоляющим. — Я не хотел преследовать тебя, Эмили. Я хотел, чтобы ты сама пришла ко мне. Но когда я увидел то фото, когда понял, что ты была на стадионе, я понял: ты боишься. Ты боишься сделать первый шаг. И я решил сделать его за тебя.

Она подняла на него глаза, и в них стояли слёзы.

— Я была на стадионе, — призналась она. — Я смотрела на тебя. Ты был великолепен. Ты забил гол, и все кричали твоё имя. А я сидела среди них, и я чувствовала себя... маленькой. Невидимой. Я хотела подойти к тебе, но я не могла. Я боялась, что ты не простишь меня. Что ты скажешь, что я опоздала. Что я разрушила всё.

— Ты не разрушила, — сказал он, и его голос стал твёрже. — Ты испугалась. Это нормально. Я тоже испугался. Когда я увидел тебя в кафе с тем парнем, я чуть не сошёл с ума. Я подумал, что ты уже с другим, что я опоздал.

— Он мой друг, — быстро сказала она. — Том. Старый друг. Он был рядом, когда мне было плохо. Но между нами никогда ничего не было.

— Я знаю, — кивнул Джуд. — Я понял это позже. Когда остыл. Но в тот момент я был слеп от ревности. Я не мог думать рационально.

Они помолчали. Тишина была наполнена эмоциями, которые оба боялись произнести вслух.

— Я удалил твой номер, — сказал он вдруг, и она вздрогнула. — В тот день, после нашей встречи на улице. Я подумал, что так будет проще. Что я смогу забыть тебя. Но я не смог. Я вспомнил его наизусть и снова восстановил контакт. Я не мог выбросить тебя из головы.

Эмили почувствовала, как слёзы текут по её щекам. Она не пыталась их сдерживать.

— Ты не представляешь, как я боялась, — прошептала она. — Я боялась, что если я откроюсь тебе, ты увидишь, какая я на самом деле. Что ты увидишь мои шрамы и отвернёшься. Как все.

— Я не отвернусь, — сказал он, и его голос был твёрже стали. — Я видел твои шрамы, Эмили. Я видел их в первый же вечер, на той террасе. И знаешь что? Они делают тебя красивее. Потому что они показывают, что ты выжила. Что ты сильная. Что ты не сдалась.

Она смотрела на него сквозь слёзы, и в её груди разрасталось что-то большое и тёплое. Что-то, что она боялась назвать.

— Я люблю тебя, — сказал он вдруг, и она замерла. — Я знаю, что это безумие. Мы знакомы всего несколько недель. Мы начали с ненависти. Мы оскорбляли друг друга. Но я люблю тебя, Эмили. Я люблю тебя с того вечера на террасе, когда ты смотрела на меня с презрением, а я понял, что хочу, чтобы ты смотрела на меня иначе.

Она открыла рот, чтобы ответить, но слова застряли в горле. Она не была готова сказать это в ответ. Но она знала, что чувствует. Она чувствовала то же самое.

Она встала из-за стола, подошла к нему и, не говоря ни слова, опустилась на колени рядом с его стулом. Она взяла его руки в свои, сжала их и посмотрела ему прямо в глаза.

— Я не скажу тебе «я тебя люблю», — сказала она тихо. — Не сейчас. Я не привыкла говорить это. Я боюсь, что если скажу, то откроюсь тебе окончательно и не смогу закрыться обратно. Но я знаю, что ты для меня — больше, чем просто встреча. Ты для меня — шанс. Шанс на то, чтобы поверить снова. И я хочу попытаться. С тобой.

Он посмотрел на неё, и в его глазах вспыхнул огонь. Он медленно поднялся, потянул её за руки, поднимая на ноги. Они стояли лицом к лицу, и его дыхание касалось её губ.

— Этого достаточно, — прошептал он. — Более чем достаточно.

И он поцеловал её.

Этот поцелуй был не похож на тот, что был у них на пороге. Тот был осторожным и почтительным. Этот был полон страсти, голода, всех тех эмоций, которые они копили неделями. Его руки обвили её талию, притягивая к себе, и она почувствовала, как его тело прижимается к её телу, тёплое и сильное. Она запустила пальцы в его волосы и ответила на поцелуй, отдаваясь ему полностью, без остатка.

Когда они отстранились, чтобы перевести дыхание, их лбы касались друг друга.

— Я хочу быть с тобой, — сказал он хрипло. — Не на публике, не на камеры. Просто быть. Каждый день.

— Я тоже, — прошептала она. — Но я боюсь, Джуд. Мир будет смотреть на нас. Мир будет судить нас. Я не знаю, готова ли я к этому.

Он взял её лицо в ладони, заглянул в её зелёные глаза и сказал так, что она поверила каждому слову:

— Я защищу тебя. Что бы ни случилось. Я не позволю никому причинить тебе боль. Клянусь.

Они стояли в объятиях, и ночной Лондон сиял за окном, а их сердца бились в унисон. Это был первый вечер их новой жизни. Они не знали, что ждёт их впереди, но они знали одно: они хотят идти по этому пути вместе.

Они сели за стол, и ужин был съеден почти в тишине — потому что слова были лишними. Они говорили глазами. Они говорили прикосновениями. Они наслаждались друг другом.

А когда ночь стала глубокой, они сидели на диване, обнявшись, и смотрели на огни города. Эмили чувствовала себя в безопасности. Впервые за долгие годы она чувствовала себя дома.

— Расскажи мне о своей жизни, — попросил он, гладя её по волосам. — О том, какой ты была до того, как стала звездой.

И она рассказала ему о своей семье, о школе, о том, как её дразнили в детстве, о том, как она сбежала в Лондон, как ей было страшно и холодно, и как она плакала по ночам. Она рассказала ему всё. Свои тайны, свои страхи, свои надежды. И он слушал.

Он не перебивал. Он не осуждал. Он просто слушал и гладил её по голове, давая понять, что принимает её такой, какая она есть.

— Спасибо, — сказала она, когда закончила. — За то, что слушаешь. За то, что не судишь.

— За что мне тебя судить? — улыбнулся он. — Ты — самая сильная женщина, которую я знаю. Ты прошла через ад и вышла из него победительницей. Ты заслуживаешь счастья.

Она подняла голову и посмотрела на него. В её глазах светилась благодарность.

— Я рада, что встретила тебя, — прошептала она. — Даже если всё началось с ненависти.

— Иногда ненависть — это просто любовь, которая не нашла правильных слов, — сказал он, и она почувствовала, что это правда.

Они сидели и смотрели на закат, который окрашивал небо в оранжевые и розовые тона. И в этом моменте не было ни прессы, ни скандалов, ни страха. Были только они.