Ненормальная чёрная джокер мчсница

Вика толкнула дверь и шагнула внутрь.

В квартире было... тихо. Слишком тихо для места, где, по словам Пиковых, обитало столько народу. Где-то в глубине едва слышно играла музыка, но голосов не было слышно. Только запах жареной картошки витал в воздухе, давая понять, что здесь кто-то есть.

Вика прошла в гостиную и остановилась как вкопанная.

В центре комнаты, в старом потрёпанном кресле, сидел парень. Растрёпанные русые волосы, круглые очки на переносице, домашняя футболка с забавным принтом. В руках у него была книга — судя по обложке, Уголовный кодекс. Рядом, на журнальном столике, лежала колода карт. Потрёпанная, замусоленная, явно старая. Но даже сквозь потёртости на них проступали знакомые силуэты — короли, дамы, валеты. Тринадцать карт.

Фёдор поднял голову, когда услышал шаги. Он снял очки, протёр глаза, надел их обратно и уставился на Вику. На его лице мелькнуло удивление, смешанное с недоверием.

— Ты... — начал он, прищуриваясь. — Скорпионова?

— А ты помнишь меня, Федяй, — усмехнулась Вика, проходя в комнату и без приглашения усаживаясь в соседнее кресло. — Ну надо же. А я-то думала, что меня все уже забыли.

— Такую, как ты, не забывают, — тихо сказал Фёдор. Он отложил книгу и внимательно посмотрел на неё. — Ты же в школе всё контролировала. Организовывала. Всех. Я помню, как ты на линейке построила весь класс за две минуты, когда учительница опоздала. И старшеклассников тоже.

— Было дело, — пожала плечами Вика. — Талант, знаешь ли.

Она огляделась по сторонам, потом перевела взгляд на колоду карт на столике. На мгновение она задержалась взглядом на потёртых уголках, на едва заметных следах пальцев. Потом снова посмотрела на Фёдора и спросила, кивая на Пиковых, которые всё ещё стояли у входа:

— Так, Федяй, давай сразу к делу. Что ты тут забыл? Ну, кроме создания клонов и попытки от них избавиться.

Фёдор хмыкнул и с вызовом посмотрел на неё, скрестив руки на груди:

— А ты что тут забыла, Скорпионова? Ты же не просто так пришла. Вряд ли ты староста по совместительству и просто решила зайти к новеньким на чай.

— Я староста, — спокойно ответила Вика, жестом указывая на Вару. — Вот этого вот человечка. И по совместительству — глава старостата. Так что да, я имею полное право знать, где живут мои подопечные. Но я здесь не только поэтому.

Она наклонилась вперёд, опираясь локтями на колени, и пристально посмотрела на Фёдора:

— Я помню тебя, Федя. Тихоня из параллельного класса. Вечно сидел на последней парте, возился с картами, ни с кем не разговаривал. А вокруг тебя вечно болтались какие-то странные люди. Мы тогда думали, что у тебя триллионы близнецов, помнишь? Как тебя ещё называли? «Фёдор и его армия двойников».

Фёдор побледнел. Его пальцы непроизвольно сжались в кулаки.

— Ты... ты откуда знаешь?

— Догадалась, — пожала плечами Вика. — И подружка у меня следователь. Она мне всё про тебя рассказала. И про школу, и про «Феникс», и про клонов. Я знаю всё, Федяй. Так что не надо врать.

Фёдор дёрнулся, но Вика не дала ему и слова вставить. Она продолжала:

— А ещё я знаю, что ты создал их, будучи тупым и глупым подростком, потому что тебе лень было делать уроки. И что ты уже не знаешь, что с ними делать. И что ты просто хочешь от них избавиться. И что карты, — она кивнула на колоду, — всё ещё привязаны к ним.

Она поднялась с кресла и посмотрела на Фёдора сверху вниз:

— Так вот, Федяй, слушай меня внимательно. Я пришла сюда не чтобы тебя сдать. Я пришла, чтобы решить эту проблему. Раз и навсегда. Ты сейчас призовёшь всех клонов. Всех. Пики, бубны, трефы, черви — всех. Прямо сейчас. И отдашь мне колоду.

Фёдор открыл рот, чтобы возразить, но Вика перебила его:

— Иначе я звоню Лене, и ты едешь в участок давать показания. А у неё там найдётся пара статей, чтобы тебя задержать хотя бы на пару дней. Ты этого хочешь?

Фёдор сглотнул. Он перевёл взгляд на Пиковых, которые стояли у двери с каменными лицами. Потом снова посмотрел на Вику. В его глазах мелькнуло смирение.

— Ладно, — выдохнул он. — Ладно, Скорпионова. Ты победила.

Он взял колоду карт в руки, закрыл глаза и что-то прошептал. Карты начали светиться тусклым золотистым светом. Воздух в комнате заколебался, и одна за другой начали появляться фигуры.

Первыми материализовались Бубны.

Король Бубен Данте — высокий, статный мужчина с благородной осанкой и пронзительным взглядом. В руках он держал чашку с чаем, и даже в момент телепортации не пролил ни капли. В его глазах светилась мудрость, а на губах играла лёгкая философская улыбка.

— Ах, вот мы и снова здесь, — произнёс он бархатным голосом, делая глоток чая. — Жизнь — это череда событий, и каждое из них ведёт нас к новым открытиям. Как сказал бы великий мыслитель... впрочем, неважно. Главное — чай ещё горячий.

Дама Бубен Клеопатра появилась следом — величественная, с идеальной осанкой и взглядом, который мог бы остановить армию. Длинные тёмные волосы, украшенные золотыми кольцами, и макияж в стиле Древнего Египта делали её похожей на ожившую фреску.

— Что за шум? — спросила она, окидывая комнату царственным взглядом. — Я надеюсь, это действительно важно. Я только начала приводить себя в порядок.

Валет Бубен Габриэль появился с широко раскрытыми глазами, готовый задать тысячу вопросов. Молодой, энергичный, с вечно любопытным выражением лица, он оглядывался по сторонам, пытаясь понять происходящее.

— Ого! — воскликнул он. — А где мы? А почему мы здесь? А что это за девушка? А это новый дом? А почему вы все такие серьёзные?

Следом появились Трефы.

Король Треф Куромаку — высокий, худощавый, с пронзительными глазами, в которых светился ум. Он держал в руках тонкую трость и смотрел на всех сверху вниз.

— Это на сто процентов плохая идея, — сказал он, оглядывая комнату. — Вероятность того, что нас вызвали просто так — 15 процентов. Вероятность проблем — 85 процентов. Кто-то хочет что-то объяснить?

Дама Треф Николь — девушка с короткими тёмными волосами, в лабораторных очках, которые она сдвинула на лоб. На её одежде виднелись следы химических реактивов, а в руках она держала пробирку с какой-то зелёной жидкостью.

— Если вы меня оторвали от эксперимента, — сказала она строго, — я буду крайне недовольна. У меня там реакция идёт ровно 47 минут.

Валет Треф Зонтик-Зонт появился с зонтом, который он держал перед собой, как щит. Он был худым, бледным и постоянно оглядывался по сторонам, как будто ждал нападения из-за угла.

— Д-д-д-авайте б-б-б-ез н-н-насилия, — пролепетал он, дрожа. — Я н-н-не готов к т-т-такому. Я д-д-даже з-зонт не взял... хотя он у м-меня в р-руке... Н-но это н-не считается!

За ними появились Черви.

Король Червей Ромео — красивый, с томным взглядом и идеальной причёской. Он держал в руке букет роз (откуда они взялись — загадка) и смотрел на всех с выражением вечной влюблённости.

— Ах, какое чудесное собрание, — произнёс он, прижимая руку к сердцу. — Столько прекрасных лиц! Я чувствую, как любовь витает в воздухе. Но самой прекрасной здесь, безусловно, является... — он перевёл взгляд на Вику, — эта очаровательная незнакомка. Позвольте узнать ваше имя?

Дама Червей Хелен — нежная, с большими глазами и мягкой улыбкой. Она держалась за руку Ромео, но смотрела на всех с добротой, которая могла растопить лёд.

— Как мило, что мы все собрались, — сказала она тихо. — Я чувствую такую тёплую атмосферу... Мне кажется, всё будет хорошо.

Валет Червей Феликс — солнечный парень с вечной улыбкой, которая освещала комнату. Он буквально светился позитивом, и даже в этой странной ситуации излучал добро.

— Привет всем! — воскликнул он. — Это так здорово! Мы все вместе! Добро побеждает зло, и всё будет отлично! Давайте обнимемся!

— Обниматься — это насилие над личным пространством, — фыркнул Ромео. — Лучше давайте любить друг друга. Любовь спасёт мир.

— Добро спасёт мир! — возразил Феликс. — Добро и позитив!

— Любовь!

— Добро!

— Любовь!

— Добро!

— Мальчики, — мягко остановила их Хелен, — давайте не будем ссориться. Мир полон и любви, и добра.

— На 100 процентов согласен, — сказал Куромаку. — Вероятность разрешения спора мирным путём — 73 процента.

— А кто эта девушка? — спросил Габриэль, указывая на Вику. — Почему она здесь? Она наша новая знакомая? А почему мы все здесь?

Пиковые, которые всё это время стояли у двери, наконец подали голос. Пик кивнул Бубновым:

— Данте, Клеопатра, Габриэль. Привет. Мы тут уже освоились.

— Вы нас вызвали? — удивился Данте, делая глоток чая и оценивающе глядя на Пика. — Я полагаю, у вас есть веская причина? Как говорил Сократ: «Я знаю, что ничего не знаю, но...» — впрочем, суть ясна.

— Мы не вызывали, — ответил Пик. — Это Федяй нас всех собрал.

— Давайте к делу, — рявкнула Вика, и все мгновенно замолчали.

Она прошла в центр комнаты и окинула взглядом всех двенадцать клонов. Она подошла к столу, взяла колоду и вытащила из неё двенадцать карт. Она держала их в руках, глядя на клонов.

— Я — Вика Скорпионова, глава старостата и староста кинологов. И я пришла дать вам то, чего вы заслуживаете.

Она подошла к Пику и протянула ему карту Короля Пик.

— Держи. Это твоё.

Пик взял карту дрожащей рукой. Как только его пальцы коснулись бумаги, по его телу пробежала золотистая волна, и он выдохнул, как будто с его плеч сняли тяжёлый груз.

— Я... я свободен, — сказал он тихо.

Вика двинулась дальше. Она подошла к Эмме и протянула ей Даму Пик.

— Твоя очередь.

Эмма взяла карту, и то же самое произошло с ней. Её плечи расслабились, и она посмотрела на Вику с благодарностью.

— Спасибо.

Вару получил Валета Пик. Взял его с улыбкой, и его глаза заблестели.

— Я... я чувствую себя настоящим, — сказал он тихо.

Вика подошла к Данте. Король Бубен стоял с чашкой чая, глядя на неё с философским спокойствием, но в его глазах мелькала искорка любопытства.

— Свобода — это иллюзия? — спросил он, задумчиво глядя на карту. — Или это реальность, которую мы создаём сами? Как сказал Платон: «Свобода — это способность выбирать». Я выбираю её.

Он взял карту, и золотистая волна прошла по его телу. Он сделал глоток чая и улыбнулся:

— Вкус свободы... он напоминает мой любимый чай. Спасибо.

Клеопатра взяла Даму Бубен с царственной грацией.

— Свобода — это власть, — сказала она, принимая карту. — Власть над собой. Именно это я всегда и искала. Спасибо.

Габриэль схватил Валета Бубен и тут же начал задавать вопросы:

— Как это работает? Почему мы раньше не могли получить свободу? А это навсегда? А можно мне ещё одну карту? А почему вы такие добрые? А... — его прервала золотистая волна, которая прошла по нему. Он замолчал и улыбнулся. — Ого! Круто!

Вика подошла к Куромаку. Король Треф изучал её взглядом скептика.

— Вероятность того, что это сработает — 98 процентов, — сказал он. — Оставшиеся 2 процента — на случай, если вселенная решит пошутить. Я беру карту.

Он взял карту Короля Треф, и золотистая волна прошла по нему. Куромаку выдохнул:

— Это на 100 процентов лучшее, что случалось со мной за последнее время.

Николь взяла Даму Треф и, прищурившись, посмотрела на карту.

— Хм. Интересно. Если это работает, я бы хотела изучить этот процесс с химической точки зрения. Но спасибо.

Зонтик-Зонт дрожащими руками взял Валета Треф.

— Я-я-я б-б-благодарен, — пролепетал он. — Я т-т-теперь б-буду м-меньше б-бояться... Н-надеюсь...

Вика подошла к Червям. Ромео посмотрел на неё с томным вздохом:

— Ах, вы — ангел свободы, — сказал он, принимая карту Короля Червей. — Я посвящу вам свои лучшие стихи. Любовь и свобода — вот что важно в этой жизни! Спасибо вам, о прекрасная незнакомка!

— Я не незнакомка, — усмехнулась Вика. — Я Вика.

— Вика! — повторил Ромео, прижимая руку к сердцу. — Прекрасное имя. Оно звучит как музыка.

Хелен взяла Даму Червей с нежной улыбкой:

— Спасибо вам, — сказала она мягко. — Я чувствую, как мир становится добрее. Мы все будем счастливы.

Феликс схватил Валета Червей и буквально засиял:

— Это лучший день в моей жизни! — закричал он. — Доброта, позитив, свобода! Мы будем делать мир лучше! Давайте обниматься!

— Обниматься — это унизительно для мужчины, — скривился Ромео. — Лучше любить друг друга.

— Добро!

— Любовь!

— Добро!

— Любовь!

— Тихо! — рявкнула Вика, и они мгновенно замолчали.

Она подошла к столу, где лежала последняя карта — Красный Джокер.

Джокер появился с диким хохотом, кувыркаясь через голову. Его безумные глаза обвели комнату, остановились на Вике, и он замер.

— Ого! — воскликнул он. — Новая игрушка! Новое лицо! Новая игра! Что ты делаешь с моей картой, а? А? А?!

Вика взяла карту Красного Джокера в руки, посмотрела на неё, потом перевела взгляд на Джокера. В её взгляде читалось явное недоверие.

— Знаешь что, Джокер, — сказала она спокойно, — карту я пока тебе не отдам.

— ЧТО?! — заорал Джокер, подпрыгивая на месте. — НЕ ОТДАШЬ?! НО Я ХОЧУ СВОБОДУ! ОНА МНЕ НУЖНА! Я БУДУ ХОРОШИМ! ЧЕСТНО! Я БУДУ...

— Слушай меня, — перебила его Вика, пристально глядя в глаза. — Вот если ты не накосячишь нигде ближайшие полгода, я отдам тебе карту. И тогда ты получишь полную свободу. Но если я узнаю, что ты хоть что-то выкинул — карта останется у меня. Навсегда. Понял?

Джокер замер. Его безумные глаза сузились. Он смотрел на Вику, на карту в её руках, потом снова на Вику. А потом он улыбнулся — странно, почти нормально.

— Хорошо, — сказал он тихо. — Я согласен на твои условия. Но я буду следить за тобой. И если ты нарушишь обещание... — его голос стал зловещим, — я устрою ад на земле.

— Я не нарушаю обещаний, — спокойно ответила Вика. — Полгода. Никаких выходок. Покажи, что ты можешь быть нормальным.

Джокер скрестил руки на груди и надулся, но ничего не сказал.

Вика обернулась к остальным клонам:

— Так, ребята. Карты у вас. Я помогу вам вернуть остатки привязок по тем точкам, где вы были до призыва. Это займёт некоторое время, но вы будете полностью свободны.

Она подошла к каждому из клонов и объяснила, как снять остаточные привязки — надо было просто мысленно представить то место, где они были до вызова, и позволить карте "отпустить" их оттуда. Клоны сделали это, и по их телам пробежали лёгкие золотистые вспышки.

— Ну вот, — сказала Вика, убирая руки. — Теперь вы действительно свободны. Можете идти куда хотите.

Клоны переглянулись, потом посмотрели на Вику. В их глазах читалось облегчение.

— Спасибо, — сказал Данте, поднимая чашку с чаем. — Как сказал Конфуций: «Не важно, как медленно ты идёшь, если ты не останавливаешься». Мы идём дальше. И благодаря тебе — с новыми силами.

— Мы не забудем этого, — добавила Клеопатра с лёгкой улыбкой.

Вика кивнула, потом подошла к Пиковым и Джокеру:

— А вы пошли со мной. Я заселю вас в общагу. Вам нужен постоянный адрес.

— Я с тобой! — радостно воскликнул Вару.

— Придётся, — буркнул Пик, но в его голосе слышалась благодарность.

— Хорошо, я пойду, — сказала Эмма, улыбаясь. — Мне уже надоело здесь.

— А я хочу свободу! — завопил Джокер. — Ты обещала, Скорпионова! Я должен быть с тобой! Чтобы ты видела, что я веду себя хорошо!

Вика усмехнулась и покачала головой:

— Идём, идём. Но если ты хоть что-то выкинешь — я тебя лично сдам ректору.

— Я буду паинькой! — заверил Джокер, но в его глазах заплясали безумные огоньки.

Пиковые и Джокер встали рядом с Викой. Они уже собрались уходить, когда Вика обернулась к Фёдору, который сидел в кресле с пустым взглядом.

— А ты, Федяй, — сказала она, глядя на него с металлом в голосе, — запомни: если я узнаю, а я поверь, узнаю, что ты в очередной раз устроил нечто подобное, то тебе пизда. Я тебя найду, даже если ты спрячешься под землёй. И никакой "Феникс" тебе не поможет. Понял?

Фёдор сглотнул и кивнул, не в силах вымолвить ни слова. Он смотрел на уходящих клонов, на Вику, на Джокера, который уже кувыркался в коридоре, и чувствовал, как с его плеч тоже спадает груз.

Они ушли. Все. И он остался один. Впервые за долгое время.

Вика вышла из квартиры, за ней Пиковые и Джокер. Дверь захлопнулась.