Твоя сестра|pharaoh

Утро следующего дня встретило нас солнечным светом и тишиной.

Я проснулась от того, что кто-то тихо играл на гитаре. Звук доносился откуда-то снизу, и я улыбнулась, ещё не открывая глаз. Вчерашний день был таким тёплым и спокойным. Мы не делали ничего особенного — просто были вместе, отдыхали, разговаривали. Но именно эта простота казалась мне ценной.

Я села на кровати и огляделась. Комната Глеба. Я всё ещё была в ней. С вчерашнего дня, когда мы оба проснулись здесь, никто не предложил мне перебраться в другую комнату. И я сама не попросилась. Глеб просто сказал: «Оставайся, мне всё равно», и я осталась.

Внизу кто-то засмеялся. Я узнала голос Артёма и улыбнулась. Похоже, все уже проснулись.

Я спустилась вниз и застала знакомую картину. Компания сидела на кухне и завтракала. Слава и Артём, как всегда, спорили о чём-то, размахивая ложками.

— Доброе утро, — сказала я, входя.

— О, Кира проснулась! — Артём обернулся и широко улыбнулся. — Ты как?

— Отлично, — ответила я, садясь за стол. — А вы чего такие шумные с утра?

— Мы не шумные, мы обсуждаем планы, — сказал Слава. — Глеб предлагает остаться здесь ещё на пару дней.

Я повернулась к Глебу. Он сидел на диване с чашкой кофе и спокойно смотрел на всех.

— Правда? — спросила я.

— Ага, — кивнул он. — Дом снят до конца недели. Нечего спешить.

— Это отличная идея! — воскликнул Макс, поднимая кружку. — Я не хочу возвращаться в город.

— Я тоже, — поддержал Коля. — Тут так спокойно.

— Тогда решено, — сказал Глеб. — Остаёмся до воскресенья.

Я улыбнулась. Ещё три дня в этом доме. Три дня рядом с ними. Рядом с ним.

После завтрака все разбрелись кто куда. Федя и Ефим ушли в лес гулять, Макс с Колей остались смотреть фильм в гостиной, Давид и Даня сели играть в настолку. Артём и Слава устроились на веранде с гитарой, пытаясь сочинить что-то новое.

А я вышла в сад.

Стояла тихая солнечная погода. Я села на деревянную скамейку под большим деревом и закрыла глаза, подставляя лицо солнцу.

— Не замёрзнешь?

Я открыла глаза и увидела Глеба. Он стоял рядом с чашкой кофе в руках и смотрел на меня.

— На улице двадцать градусов, — ответила я с улыбкой. — Я вряд ли замёрзну.

Он фыркнул и сел рядом. Не близко, но и не слишком далеко. Так, чтобы между нами было ещё место для кого-то третьего.

— Ты любишь тишину? — спросила я, поворачиваясь к нему.

— Иногда, — ответил он, глядя куда-то вдаль. — После шума хочется тишины.

— Я заметила, — сказала я. — Ты всегда сидишь в стороне. На студии, на концертах, здесь. Как будто ты не с нами.

Глеб повернул голову и посмотрел на меня. В его зелёных глазах мелькнуло что-то похожее на удивление.

— Просто устаю от людей, — сказал он. — Даже от своих.

— Но ты же сам организовал этот дом. Для всех.

— Это другое, — он сделал глоток кофе. — Я люблю, когда мы все вместе. Но иногда хочется побыть одному.

— Понимаю, — сказала я тихо.

Мы сидели молча. Солнце светило, ветер шевелил листья на деревьях, где-то пели птицы. Это было мирное, спокойное мгновение, в котором я хотела остаться как можно дольше.

— Кира, — вдруг сказал Глеб.

— Мм?

— Ты изменилась, — сказал он. — За эти две недели.

Я удивилась и повернулась к нему.

— В каком смысле?

— Раньше ты была... тише, — он задумался, подбирая слова. — А теперь ты более живая. Как будто наконец стала собой.

Я посмотрела на него. Он не шутил и не подкалывал меня, просто говорил то, что думал.

— Может быть, — сказала я. — Раньше я была одна. А теперь я с вами. С тобой.

Глеб ничего не ответил, но я заметила, как уголки его губ чуть приподнялись.

Вечером мы сидели у камина. Вся компания собралась в гостиной, пили чай и рассказывали смешные истории из тура.

— А помнишь, как в Новосибирске Коля упал со сцены? — спросил Федя, ухмыляясь.

— Я не упал! Я споткнулся! — возмутился Коля.

— И чуть не улетел в толпу, — добавил Макс. — Я думал, нам придётся вытаскивать тебя оттуда.

— Да заткнитесь вы! — Коля бросил в них подушку.

Все засмеялись. Я сидела на диване рядом со Славой и смеялась вместе со всеми.

— Кир, а помнишь, как ты упала в обморок? — спросил Слава.

— Я не упала в обморок, я просто плохо себя чувствовала, — возразила я.

— Ага, и Глеб тебя потом накрыл своим худи, — вставил Артём, подмигивая. — Такой заботливый у нас Глеб.

Я почувствовала, как краснеют щёки, и уставилась в пол. Глеб сидел в углу и, казалось, вообще не слушал их. Но я заметила, что он слегка улыбнулся.

— А где ты вообще спала вчера, Кира? — спросил вдруг Ефим. — Тебя никто не видел.

Я застыла. Вопрос застал меня врасплох.

— Она спала в моей комнате, — сказал Глеб ровным голосом.

Наступила тишина. Все повернулись к нему.

— Что? — переспросил Слава, приподнимая бровь. — В твоей?

— Ага, — сказал Глеб, не меняя выражения лица. — Я был на полу.

— Ты спал на полу, а она на кровати? — уточнил Артём, широко раскрыв глаза. — Ого, Глеб, ты джентльмен.

— Заткнись, — ответил Глеб.

— Ну, я просто говорю... — начал Артём, но Слава толкнул его локтем.

— Хватит, — сказал Слава. — Это её дело, где спать.

Я благодарно посмотрела на брата. Он кивнул мне и перевёл разговор на другую тему.

Позже, когда все разошлись, я подошла к Глебу, который стоял у окна и смотрел на ночной лес.

— Спасибо, — сказала я тихо. — Что не дал им меня дразнить.

— Зачем ты меня благодаришь? — спросил он, не оборачиваясь. — Это правда было.

— Ты правда не против, что я сплю в твоей комнате?

Он повернулся и посмотрел на меня. В его глазах я не увидела ни раздражения, ни злости. Только что-то тёплое, что он старался скрыть.

— Я сказал — оставайся, — ответил он. — Значит, не против.

Я улыбнулась и кивнула.

— Спокойной ночи, Глеб.

— Спокойной ночи, Кира.

Мы поднялись наверх, и когда я легла на его кровать, а он на пол, в комнате повисла тишина. Я смотрела в потолок и думала о том, как за две недели всё изменилось.

— Глеб, — прошептала я.

— Мм?

— Я рада, что мы познакомились.

Тишина. Я уже думала, что он не ответит.

— Я тоже, — сказал он тихо.

Я закрыла глаза и улыбнулась. В этом было что-то особенное.

Дом был тёплым, лес за окном шумел, а в моей груди разливалось странное, щекочущее чувство. То, которое я не могла объяснить, но которое хотела сохранить навсегда.