Carnival of rust

Не было слышно никаких звуков – кто-то свыше повернул тумблер, отрезая крохотную молельную от волнующегося и вибрирующего Камп Ноу. Стихли даже шаги за дверью, умолк гомон и резкие, как выстрелы, щелчки фотовспышек. Мертвая тишина. Священная. Грешная.

Али боялась открыть глаза. Думала, что вообще больше никогда их не откроет, потому как не понимала, есть ли смысл, видит она что-то или нет. Было темно. Очень-очень жарко, горячо-горячо. Смертельно душно. Убийственно... правильно. Так нужно. Необходимо. Под ладонями его каменно-твердые плечи. Ноги все еще обхватывают напряженную, взмокшую спину в сине-гранатовой футболке. Пальцы трогают гладкую поверхность желтой десятки. Дыхание – ритм в ритм, синхронно с биениями сердец. Одуряюще пахло терпкой черникой, потом, страстью – страсть пахнет каленым железом, жженой кожей. Этот запах грозил навсегда впитаться в ее тело, остаться незримой частью, чтобы по ночам обхватывать стальной хваткой горло и не давать дышать от воспоминаний.

Она ведь смогла забыть декабрь. Четыре месяца. Столько бессонных ночей. Столько сил, чтобы в одно мгновение оказаться снова там, в маленькой душевой кабинке. В его руках. Все покатилось к черту.

Али едва слышно застонала – от бессилия. Собственные мысли. Когда же они кончатся? Когда кончится все это?

Вопрос был риторическим, потому что Лионель продолжал ее обнимать. Ничего не кончилось, а грозило начаться снова. Его яд вплавлялся ей под кожу, в артерии, в вены. Али горела изнутри. Снова, снова... черт. Руки сами по себе, не подчиняясь телу, стиснули его плечи. Хотелось раствориться в нем. Исчезнуть. Лишь бы он не отпускал.

Казалось, что, если Лионель разожмет руки, Али перестанет дышать в тот же момент.

Он чуть повел плечом, будто разминал затекшие мышцы. Сначала левым, потом правым. Пальцы ласково (ласково? господи...) погладили Али между лопаток – она проглотила стон, оказавшийся на вкус приторно-сладким, - спустились ниже, к ноющей от неудобной позы пояснице, задержались там. На голой коже. Наконец Лионель отстранился – Али будто тут же окатило ледяной водой, но он посмотрел ей в глаза – впервые за долгое время так близко. Так, что она могла коснуться его колючей щеки.

В его взгляде было столько нежности, что она на короткое мгновение забыла, что уже больше четырех месяцев они методично изводили друг друга. Что Лионель ненавидел ее и этого не скрывал. Но эта мифическая нежность так быстро исчезла, что показалась Али галлюцинацией ее воспаленного мозга. Лионель только смотрел – больше не двигался.

Если бы Али его не знала (да что она вообще знала о Месси...), то подумала бы, что он боится сделать первый шаг. Не знает, как себя вести. Обескуражен и растерян.

Но Месси не бывает обескуражен. Никогда.

Али нашла в себе силы посмотреть на него в ответ. Хотелось запомнить это лицо – крохотные морщинки возле глаз, слипшиеся от пота ресницы, растрепавшаяся мокрая челка, влажные губы. Лионель. Ее собственный Дьявол. Без которого ее жизнь превращалась в карнавал тлена. В существование.

Он воздух. Отравленный радиацией.

Которым дышать было нельзя, но Али так хотелось.

Лионель взорвал ее заботливо построенный рехаб, и теперь она снова осталась со своей зависимостью один на один.

Али облизнула пересохшие губы, видя, что он следит взглядом за каждым движением языка. Словно ест ее глазами. Ох, как же он умел это делать...

- Скажи... - голос предательски подвел. – Скажи что-нибудь. – Хоть слово. Умоляю. Не молчи.

- Али... - выдохнул Лионель, снова притягивая ее к себе. Его губы жгли висок. Как пуля. До самого мозга. – Али...

Никогда еще ее собственное имя не звучало так пугающе и сексуально одновременно.

- Ты... - Али захлебнулась словами, чувствуя невесомое прикосновение его губ к коже. – Ты... все...

Сказать, что он все – не сказать ничего.

И тут Лионель разжал руки.

Али с трудом и благодаря своей ловкости успела ухватиться за перила и не потерять равновесие. Онемевшие пальцы вцепились в гладкое лакированное дерево так, будто это был спасательный круг. Ноги скользнули по полу, ища опору – на левой все еще болтались шорты, зацепившиеся за бутсу. Холод пробрался под футболку, холодя задницу под тонким бельем – насквозь мокрым.

Твою мать.

Блядь.

Али инстинктивно попыталась прикрыться – потянула сине-гранатовую футболку ниже, но замерла, поняв, что Лионель смотрит – именно туда и смотрит. Где все еще горело от ощущения его члена внутри.

Жгучий стыд пробрал до самых костей. Али отвела взгляд и уставилась на его ноги, обтянутые синими гетрами. И черт заставил вспомнить татуировку на его голени – ладошки Тьяго. За этими ладонями стоял дом. Анто. Их второй ребенок. А она все еще чувствовала Лионеля внутри себя.

У нее тут же затряслись руки, горло свело – только хрипы, ни единого внятного слова. Лионель продолжал наблюдать за ней с жадностью зоолога, встретившего в лесу диковинного зверя. Он запоминал ее реакции: расширенные зрачки, дрожащие пальцы, схватившие край футболки, сорванное дыхание через раз. Он видел, что сделал с ней.

И ему это чертовски нравилось.

- Нам пора, - вполголоса произнес Лионель, продолжая сверлить ее взглядом. – Ты помнишь, что сейчас матч?

Ты помнишь.

Он знал, что делает с ее разумом. Знал. И пользовался этим.

- Да, - выплюнула Али, давясь привкусом черники, от которого кружилась голова. – Да, матч.

Словно в какой-то полудреме она видела, как Лионель не спеша приводит себя в порядок – подтягивает шорты, чуть морщась, одергивает футболку, приглаживает волосы – другой рукой, не той, которой... господи... - проходят доли секунды. И вот он: Лионель Месси. Главная звезда Барселоны. Полностью собранный и готовый к игре.

Как будто и не было ничего. И снова этот пустой взгляд. Карие глаза, еще несколько минут назад затуманенные мороком оргазма, теперь не выражающие ничего.

Сердце сейчас остановится. Еще пара ударов и все. Замрет. Перестанет качать кровь.

- Нам пора, - повторил Лионель, все еще говоря почти шепотом. – Матч. Приведи себя в порядок. Пойдем.

- Пойдем... - рассеянно повторила Али, наконец обретая способность шевелить руками. Она натянула шорты – до боли щелкнула резинкой, чтобы привести себя в чувство. Потрогала волосы – влажные. В груди горело так, будто ее ударили. В голове было пусто. Пальцы все еще ощущали фантомную тяжесть его плеч. На губах и языке остался привкус его поцелуев. Горечь. Много горечи.

Наверное, это был вкус смерти. Или поражения.

С Лионелем эти два слова обретали сходный смысл.

Они молча шли друг за другом к дверям молельной. Али спиной чувствовала, как осуждающе смотрят на нее лица с икон. Будь у нее силы, упала бы на пол, завыла, начала бы надрывно молиться, прося господа ее простить. Прося Лионеля ее простить. Но она могла только бессмысленно переставлять ноги, приближаясь к выходу. Пытаясь нацепить на лицо невозмутимое выражение. Делая вид, что ничего не произошло. У Лионеля это получалось прекрасно, а Али сыпалась на самых начальных этапах.

Как же она боялась, что кто-то поймет. Заметит. Почувствует на ней его запах. Увидит следы-ожоги...

У самой двери Лионель остановился. Оглянулся через плечо, встречаясь с Али непроницаемым взглядом, ставшим привычным за последние месяцы. Лучше так, чем ненависть. Лишь бы не ненавидел.

Как жить, если сам Лионель Месси тебя ненавидит? Есть ли смысл?

- Все будет хорошо, - вдруг сказал он. Вслух. Громко. Без всякого шепота. Это звучало как точка. Как еще один выстрел. – Все будет хорошо... - уже тише. Будто первая фраза была адресована не Али, а алтарю за ее спиной.

Али кивнула – а что еще оставалось делать? Кивнула, сглотнула сухость в горле, сделала шаг по направлению к выходу. Нет, не к выходу. А к нему.

- Я выйду первый, - веско сказал он, отворачиваясь. – Выжди минуту.

Али снова кивнула. Подчиняясь. Слушаясь. Ну а как иначе? Сейчас она не могла пойти ему наперекор. Потому что боялась, что выдаст себя. В руках себя держать... о чем вы?

Они только что снова переспали.

Ей хотелось лишь кричать в пустоту во весь голос, а уж никак не делать вид, что все как всегда. Это у Лионеля такие таланты.

Дверь хлопнула, оставив после себя пыль в воздухе. Али осталась в одиночестве стоять возле скамеек. Тело словно перестало ей принадлежать, не слушалось, ныло, стонало, тлело изнутри. Она посмотрела на руку с татуировкой на запястье, но не увидела знакомых букв, лишь черные вены. Он отравил ее. Засунул яд в глотку, а она и не сопротивлялась.

Али ведь этого хотела. И к этому все шло. Теперь она понимала – его ненависть, злость, его колкие взгляды – все это искало выхода и наконец нашло. Здесь. В молельной. Перед матчем. Когда он вошел сюда вместе с Иньестой, Дани и Неймаром и увидел ее, то уже знал, что будет дальше. Он ведь просчитывает на сто шагов вперед. Стратег. Отличная тактика. Туше. Всухую.

Проще было поверить, что он все рассчитал, чем признать: просто они оба сорвались.

Пальцы обхватили металлическую дверную ручку. Вдох. Выдох.

Там за дверью была реальная жизнь. В которую пора было выйти. Снова стать собой. Оставить пепел здесь, в крошечной, пропахшей ладаном и болью молельной.

Али ведь могла это сделать. Что может быть проще? Вдруг, когда она выйдет, случившееся покажется дурным сном?

Его запах душил плотным коконом. Даже если выйдешь, он никуда не денется. Не вдохнешь и не выдохнешь.

Сцепив зубы и не дыша, Али открыла дверь и оказалась в переполненном подтрибунном помещении. Среди парней, даже не заметивших ее отсутствия. Сделала пару шагов, краем уха слыша, как мягко захлопнулась дверь молельной, оставляя весь морок случившегося между ней и Лионелем там, в тишине, среди икон и тлеющих свечей. Она шла вперед, ближе к выходу, на автомате кивая, улыбаясь – руки тряслись как в припадке, Али сжала их в замок за спиной, чтобы не выдать себя. Казалось, что все смотрят. Все понимают. Знают. Видели. Слышали.

Почти дойдя самого выхода из подтрибунки, Али нерешительно замерла возле Хави, который был поглощен разговором с Лучо. Не просто замерла, а почти спряталась за его спиной. Лишь бы ее никто не видел, лишь бы...

- Как настрой? – весело спросил Энрике, отвлекаясь от схем, которые показывал Хави. – Вижу, что волнуешься. Все будет хорошо. Улыбнись, не нравится мне, когда ты такая кислая.

Али через силу растянула губы в улыбке – они грозили вот-вот треснуть от чрезмерного напряжения. Но Лучо поверил ей, поверил ее притворной радости. Видимо, не хотел признавать правду. Али казалось, что все насквозь ее видят. Осуждают. Презирают.

Оглянувшись, она встретилась взглядом с улыбающимся Неймаром, который выглядел каким-то умиротворенным. Потом с Суаресом, который показал ей большой палец...

А потом с ним.

Горло сразу стянуло спазмом. Справиться с ним Али не смогла, на автомате потянулась к шее и обхватила ее, чтобы хоть как-то унять напряжение и страх.

Лионель это видел. И улыбался. Не ей, нет, но... его улыбка говорила за себя.

***

Камп Ноу встретил составы Барселоны и Валенсии проливным дождем, зарядившим еще до свистка. Небо затянуло тяжелыми тучами – под стать настроению Али, которая стояла между Хави и Бускетсом, заменив сегодня Суареса, сцепив за спиной руки в замок так, что ныли пальцы. Она не видела Лионеля, но чувствовала его присутствие каждой клеткой тела. Тела, которое всего лишь полчаса назад...

Нет. Нельзя. Перестань. Немедленно. Хватит.

Али смаргнула дождевые капли с ресниц и посмотрела на трибуны. Камп Ноу пел – в один голос, громко, звучно, дружно. Гимн Барселоны превращался в нечто потрясающе великое, грандиозное. От шарфов и баннеров рябило в глазах, но оно того стоило. Не будь всего этого отвратительного безумия, Али бы сейчас ощущала безграничное счастье. Наверное, свободу, она ведь так давно не выходила в старте. Рвалась бы скорее начать, поймать любимыми бутсами мяч, бежать по хрустящей траве и плевать на дождь. Но нет. Она только молча стояла, все сильнее сжимая пальцы, сквозь водяную завесу смотрела куда-то вперед – в ничто, в никуда, и слушала гимн своей команды, в каждом слове которого слышала фамилию Месси. Стоит ему сегодня забить, как весь стадион запоет его имя, как бывало всегда. Будет скандировать от радости, а Али захочется лишь лечь лицом в газон и заткнуть уши.

Ее сердце ведь будет вторить крикам с трибун. Разрываясь, надрывно – но все равно вторить.

Свисток вонзился в барабанные перепонки. Все смешалось – Барселона быстро ринулась в атаку с первых секунд. Али держалась правее Лионеля, видела лишь его спину – желтая десятка била по глазам ярким солнцем, но она продолжала нестись вперед. На каком-то надрыве, будто от бега зависела ее жизнь, летела, чудом не поскальзываясь на мокрой траве. Серхио отдал передачу набирающему ход Лионелю – тот мотнул головой, выискивая Неймара, но там была только Али. Они влетели в штрафную друг за другом, Али вырвалась вперед буквально на секунду и тут же ощутила под ногами мяч, обогнула защитника и всадила мяч правой ногой в ворота.

В тот момент у нее кончились силы. Вскинув руку, Али повалилась на газон и подставила лицо дождевым каплям, волосы противно облепили щеки, лезли в рот, но ей было плевать. Она вцепилась в навалившегося на нее Неймара, истошно кричащего на ухо, загребла за шиворот Дани и улыбалась так, что казалась себе спятившей, съехавшей с катушек. Господи, как же она скучала по всему этому. Хотелось сдохнуть и жить вечно одновременно. И кричать, кричать!

Она знала, что он смотрит. Где-то рядом, тоже обнимает, но не ее, а остальных одноклубников. Не рискнет притронуться снова. И пусть смотрит. Пусть, пусть!

Али была так глупо, так идиотски счастлива в тот момент. Дышала, дышала полной грудью, слизывая с губ капли дождя, была живой. Сердце билось, качало кровь, стучащую в висках, пульс зашкаливал.

Как же это было прекрасно.

Очередной гол.

Посвященный ему.

- Играем, играем! – прокричал Хави, разгоняя команду по местам. Али отряхнулась, заправила волосы за уши, все еще не переставая улыбаться. Пока не наткнулась на его взгляд.

На лице Лионеля была такая открытая, нескрываемая насмешка, что она подумала – офсайд? Был свисток, а никто не слышал? Или кто-то нарушил правила?

Ничего не понимая, Али оглянулась на арбитра, но тот не показывал офсайда. Все было нормально. Гол засчитали. На табло ноль сменился единицей. Трибуны продолжали гудеть. И только Месси над ней смеялся.

Они поравнялись – всего на несколько секунд. Глаза в глаза. Его наглая ухмылка. Ее счастливая улыбка, постепенно сползающая с лица.

- Ну, молодец, что сказать, - сказал Лионель, не переставая сверлить ее взглядом. – Отличилась.

Отличилась.

Али даже не успела открыть рот, он быстрым шагом вернулся на свою позицию на правом фланге, тем самым оставив последнее слово за собой.

Какая же мразь, господи.

Она чудом не заорала ему вслед. Так и хотелось сжать кулаки и просто закричать какую-нибудь гадость: «Чтоб ты сдох! Что б ты провалился в ад! Ненавижу тебя!». Плевать, что он лишь рассмеется, а может, даже покрутит пальцем у виска, дескать, Альварес спятила уже, уберите ее с поля от греха подальше.

О да, в грехах Лионель Месси самый главный специалист.

Али проглотила вопль, оставшийся неприятной тяжестью в груди, и попыталась включиться в игру, чтобы после быстрого гола оставить в матче еще один след.

Но теперь ей откровенно перестало везти. То ли дело было в преследующей ее насмешке Месси, то ли в том, что все силы ушли на первые минуты игры. Али то залезала в офсайд, то врезалась в Жерара, который неудачно снес Родриго и заработал пенальти. Хвала Клаудио, ворота остались нераспечатанными. Али сто раз извинилась перед Жери, спиной чувствуя, как взгляд Месси жжет ей спину. Пике не держал обиды, отмахнулся, успокоил ее, мол, просто игровой момент, все обошлось же. Но Али до конца первого тайма мучилась от чувства вины. Ее даже похвала от Лучо не взбодрила – он никак не прокомментировал пенальти, только потрепал Али по затылку и слегка сжал плечо, что расценивалось как неозвученное «молодец, так держать». Его больше волновал вал желтых, заработанных обеими командами к тридцатой минуте. Именно провокациям был посвящен перерыв в раздевалке.

Али забилась в угол на лавку, обмотав шею полотенцем, вполуха слушала Энрике, стараясь не смотреть в ту сторону, где устроился Месси. С этого ракурса она видела только его спину, что убивало не меньше. Будто он даже так излучал раздражение, направленное на нее.

Лучше бы она заблуждалась. Но его насмешка говорила сама за себя. Конечно, мир Лионеля Месси не крутился вокруг Али Альварес, но это не мешало ему ее презирать.

Сначала трахать прямо перед матчем, а потом презирать.

- Эй, - кто-то осторожно положил Али руку на плечо. Она до того глубоко ушла в свои мысли, что от неожиданности дернулась и выронила бутылку с водой. Но Неймар – а это был именно он – умудрился ловко подхватить ее у самого пола.

- Извини, я задумалась, - сквозь зубы сказала Али, выдыхая ртом воздух, который даже не поняла, когда успела задержать.

Неймар ничего на это не сказал, только устало опустился рядом с ней на скамейку и протер потный лоб полотенцем. Какое-то время они сидели молча, слушали Энрике, но Али нутром чувствовала – они только делают вид, что слушают. Неймар пришел вовсе не для того, чтобы составить ей компанию.

- Слушай, - наконец заговорил бразилец, продолжая внимательно смотреть на Лучо, - ты домой как? Тебя подвезти?

Али собиралась вызвать Эмильена, но что-то в голосе Неймара подсказало ей, что это не очень хорошая идея.

- Не знаю, - ответила она, - пока не решила. Посмотрим, может быть. Только матч давай доиграем, а то как-то не очень будет выглядеть.

Неймар прыснул и пихнул ее локтем под ребра.

- Договорились. Будем вести себя примерно, выйдем на поле и надерем зад Валенсии. Классный гол, кстати, блин, я до сих пор под впечатлением. Еще раз поздравляю.

- Спасибо Лионелю, - неожиданно для себя выпалила Али и тут же прикусила язык. Черт.

Неймар повернулся. Он сидел так близко, что она могла видеть соринку у него на реснице, которая грозила вот-вот попасть в глаз. Али ухватилась за эту «соломинку», надеясь перевести тему.

- У тебя соринка в глазу. В левом.

- Спасибо Лионелю?

Али сглотнула, что от внимания Нея не укрылось. Он, как и всегда, подмечал абсолютно все. Наверное, никто из его окружения даже не представлял, каким проницательным он может быть.

- Он же мне пас отдал.

- Ах да, пас, - многозначительно произнес Неймар вполголоса, переводя взгляд с тренера на спину Месси. – Пас-то он отдал, вот только ты говоришь вовсе не про футбол.

- Я не...

- Али, - одним словом он пресек все возражения и нелепые попытки Али оправдаться. – Я же рядом был. Вы друг друга чуть не разорвали взглядами. И ты уж прости, но... - Неймар осекся и посмотрел на нее в упор, - я Лео давно знаю. Он же как камень.

Он не камень, Ней. Он просто бросает камни в меня. А я без оружия.

- Я не хочу с тобой спорить, - тихо сказала Али, - все не так, как тебе кажется.

- Ладно, пусть так. Я обещал ничего не разнюхивать. И лезть тоже не собирался. Но давай я отвезу тебя домой. Обещаешь?

У него был странный тон. Будто... он знал что-то, недоступное Али. «Давай» звучало почти как просьба, нет, как мольба. Неймару по какой-то причине было необходимо отвезти ее домой самому. Усадить в машину, закрыть дверь и доставить ее до квартиры. Словно... он хотел проследить. Убедиться, что Али после матча будет дома. Одна.

Али распахнула глаза от ужаса, наконец понимая.

Он что?.. Он что-то видел? Ведь никто не... этого просто не может быть. Если Ней что-то понял, услышал или, что еще хуже увидел, то кто угодно мог...

Али вгляделась в его лицо, судорожно ища признаки – хоть крошечные намеки на то, что Неймар знает, что случилось за полчаса до матча в этой трижды проклятой молельной. Искала, шаря взглядом по его лицу так, что глаза начало резать. Ничего.

Только бесконечная печаль.

Жалость.

Жалость?..

- Хорошо, - одними губами ответила Али, - поехали вместе. Неймар улыбнулся, снова превращаясь в знакомого балагура-бразильца, шлепнул ее по плечу и встал. Али тоже поднялась на ноги – Энрике как раз закончил разбор, который она совершенно позорно прослушала, - на негнущихся ногах сделала пару шагов в сторону выхода, увидела в своих руках бутылку и слепо швырнула куда-то в сторону скамеек. От ужаса внутри все сковало льдом. Пальцы сводило, дышать было невозможно. Али поднесла запястье к глазам, вчитываясь в семь букв, повторяя их про себя как мантру. Это слабо, но помогало.

Нужно было вернуться на поле. Играть, играть, играть!

С первых секунд второго тайма Валенсия рванула в бой, стремясь отыграться. Али не успевала как следует отдышаться, так сильно Барселона рвала жилы, бросаясь в контратаки, которые, по закону подлости, никуда не приводили. Защита летучих мышей стояла насмерть, как стена, которую пробить не получалось. Силами атаки Барселона отодвинула соперников от своих ворот, даже получилось выдохнуть на какое-то время, но потом вновь, едва глотнув воздуха, команда ринулась давить ворота Валенсии. До самого свистка никакого толку не было, пока Месси не взял все в свои руки.

Али следила за ним как завороженная – он технично убежал к воротам вратаря Валенсии Алвеса с самого центра поля, не смог переиграть с первого раза, но где это видано, чтобы Лионель Месси сдавался после проваленной попытки. Мяч затрепыхался в сетке на добавленной четвертой минуте.

Что-то символичное было в том, что Али начала этот матч, а Лионель его закончил. Их ад, который даже страшно было назвать отношениями, в какой-то степени был виной Али – ее безумная влюбленность, застилающая глаза, превратила все в кромешный ужас, приведший к тому, что случилось зимой в раздевалке. А Лионель в свойственной ему манере обрубил все – разом, резко. Обрубил, зная, что Али никакого места в его жизни никогда не займет, а потом опять подтащил ее к себе – будто она сопротивлялась, - сделал то, что хотел. И обрубил снова.

Его ледяная усмешка все еще стояла у Али перед глазами. Как незыблемое напоминание о том, где ее место.

И что бы она ни делала, как бы ни старалась – он обесценит все. И не потому, что ей с ним не сравниться. А потому что Али – это Али.

Немое напоминание о том, что у Лионеля Месси есть слабости. Низменные. Животные. Инстинктивные. Слабости. И именно поэтому он Али и ненавидел. Она ничего не могла с этим сделать, разве что исчезнуть.

Но она жила. Играла. Ему наперекор.

***

На парковку Али шла одна. Ней задержался где-то на базе, зацепился языками с Дани, она решила его не ждать и медленно побрела на улицу. После поездки в автобусе до Сьюдад Депортиво Али слегка подташнивало. Она сначала списала это на то, что ее укачало от быстрой езды, но потом, когда прошло полчаса, поняла – дорога тут ни при чем. Тошнило ее из-за Месси.

В душевой она так сильно терла себя мочалкой, что оставила на коже ярко-красные полосы, будто воевала с тигром (что, в общем-то, так и было). Хотелось содрать с себя шкуру и сжечь, до того запах тела Лионеля въелся в поры, впитался в мелкие светлые волоски на руках. Али душило тисками, давило в грудину. Она то и дело вздрагивала от терзающих разум флешбеков – его руки, спина, влажные пальцы, вцепившиеся ей в волосы... То, с каким остервением он вколачивался в нее, будто хотел разорвать на части...

Голодные, злые глаза. Дьявольский взгляд, испепеляющий и замораживающий одновременно.

Зачем, господи, зачем она ему поддалась...

До чего бессмысленные вопросы.

Али потерла глаза, будто хотела убрать соринку, но на самом деле стерла выступившие слезы. Потом, увидев впереди чью-то фигуру, замедлила шаг – не хотелось ни с кем пересекаться. Она и так с трудом выдержала пребывание в раздевалке, в толпе довольных матчем парней. Али была там белой вороной – все улыбались, смеялись, а она могла только бестолково перекладывать вещи в сумке и надеяться, что время ускорит свой бег. Хотелось в свой спасительный дом до дрожи в пальцах.

Быстрее бы. Где этого придурка черти носят?..

Нехотя, но Али все же добралась до парковки. В это время она была почти пуста, только одинокий уборщик в отдалении вычищал мусор из урны. Где-то трещала птица, прячась в освещаемых закатным солнцем деревьях. Асфальт под ногами был не по-весеннему теплым, пах свежестью. Пасторальная картина, в которую совершенно поникшая Али не вписывалась от слова совсем.

Она дошла до машины Неймара и с надеждой заглянула внутрь через наглухо тонированное стекло – пусто. Неугомонный бразилец все еще пропадал где-то, и найти его шансов почти не было – Дани куда угодно мог его утащить для личных бесед. Точнее, Али надеялась, что это был именно Алвес – не хватало еще, чтобы...

Да с какой вообще стати? Неймар же талдычил, что лезть в это нечто, происходящее между Али и Лео, не собирается – дело не только в том, что он весь такой из себя вежливый и понимающий (ведь еще тогда, застукав их в раздевалке, он не скрывал того, что ему неприятно), но и в том, что это было себе дороже. Лионель от него мокрого места не оставит, если Ней вдруг решит задать неподходящие вопросы.

Этого Али и боялась – что рано или поздно Неймар сдастся и спросит напрямую. У нее. И его странная настойчивость, с которой он предлагал ее подвезти... явно была не к добру.

Начать злиться из-за долгого ожидания Али не успела: Неймар появился из ниоткуда в гордом одиночестве, неся на плече спортивную сумку, а самого себя – как самый лучший приз. Али прыснула и через силу улыбнулась: бразилец всегда умудрялся одним своим видом поднимать настроение.

- Прости, задержался. Забирайся! – Ней приглашающе открыл перед ней дверь. В пижонской алой Феррари пахло ванилью и сандалом – Али даже подумалось, что в ней побывал Криштиану, до того похожий был аромат. Она залезла на переднее сиденье и с облегчением вытянула ноги, казавшиеся свинцовыми. Эмоциональные переживания так ее вымотали, что она позабыла про физическую усталость от прошедшей игры.

Блядь. Не от игры усталость. А от...

- Ты чего? – поинтересовался Ней, заводя мотор – двигатель приятно заурчал, напоминая большого пушистого кота. – Как привидение увидела.

Али почувствовала, как начало резать глаза – до того сильно она их вытаращила, пялясь в пространство. Моргнула раз, другой, стало легче, только на ресницах повисли слезы.

- Да зависла что-то, - отмахнулась она. – Поехали уже, я устала как черт, хочу лечь в кровать и забыться прекрасным длинным сном. Завтра утром физика, терпеть не могу эти дебильные упражнения.

- А я, наоборот, обожаю, - поделился Ней, выруливая с парковки. – Я так расслабляюсь. Можно побыть одновременно с командой, и в тот же момент одному, в своих мыслях. Дома почему-то у меня ни хрена не получается копаться в себе.

Али угрюмо шмыгнула носом, не решаясь сказать что-то в ответ, который не требовался, но подразумевался – по самокопанию у нее был черный пояс, на котором неплохо было бы повеситься.

- Не парься, доедем быстро. На тебе лица нет. Уложу тебя спать, если хочешь – даже молока принесу или что там ты предпочитаешь.

- Лучше виски, - буркнула Али. – Желательно безо льда и ведро. И нормальное у меня лицо, на свое посмотри.

Неймар демонстративно поправил зеркало заднего вида.

- Я доволен и счастлив, сам вижу. Так что насчет молока?

- Ты меня спать укладывать собрался?

- Хотя бы провожу до квартиры, - с непонятной настойчивостью сказал Неймар. – Прослежу, чтобы ты зашла домой. А то вдруг не найдешь дорогу и уснешь прямо на лестнице. Завтра тебя найдут соседи и полицию вызовут, решат, что бомжи завелись.

Али косо посмотрела на Неймара, опять не находя нужных слов. Происходил какой-то сюр: с какого вообще перепугу он собирается заходить к ней в квартиру? Других дел, что ли, нет?

Неймар опять посмотрел в зеркало заднего вида и, судя по странному выражению его лица, смотрел он вовсе не свою физиономию. Али нехотя обернулась, даже не пытаясь сделать вид, что что-то ищет взглядом на заднем сиденье, и замерла: прямо за ними ехал знакомый черный Рэнж Ровер. И черт бы побрал ее зрение – она смогла разглядеть Месси за рулем, только выражения лица не видела. Да и к чему, будто и так было непонятно.

Неймар, как и подобает хорошему и внимательному другу, заметил ее шевеления и прибавил газу. Али вжалась в сиденье, продолжая помалкивать. Для верности бразилец выждал несколько минут, Али все это время не сводила глаз с циферблата часов – ровно в двадцать ноль-ноль Неймар заговорил (видно, дал Али время на реакцию).

- Прости меня, - почему-то сказал он, глядя на дорогу перед собой. – Я очень виноват. И до последнего не хотел ничего говорить. Старался изо всех сил делать вид, что все в норме. Но это ни хрена не норма, после того, что я видел сегодня, молчать я больше не могу. Так что еще раз извини за то, что поднимаю эту тему. Ты можешь не отвечать и ничего не рассказывать, я пойму. Но разреши сказать хотя бы мне.

Али сухо кивнула и подтянула колени к груди, с ногами забираясь на сиденье. Кроссовки свалились на пол, а ремень безопасности неприятно стянул плечи, но она не чувствовала боли.

- Когда мы познакомились, ты была колючая, испуганная, но такая счастливая, что от тебя аж свет исходил, – Али открыла было рот, чтобы возразить насчет «колючей» и уж, тем более, «испуганной», но Неймар остановил ее движением руки. – Не перебивай. Помнишь посиделки у меня дома? А тот ужин, когда я пристал к тебе с фотографией? Как мы к тебе на съемки приперлись? Как я кошку тебе привез? Как ты татуировку решила сделать? Блин, несмотря на всю драму в клубе, как нас всех штормило и бросало из стороны в сторону, я помню то классное время. И очень хочу понять, когда все пошло по пизде и почему.

Неймар, сам того не понимая, именно так и перечислил воспоминания – закончив татуировкой, знаменующей начало самого ужасного периода в жизни Али. И именно в тот момент все и пошло по пизде – когда Али вместе с Месси поехала в салон и сделала татуировку – через несколько недель после этого они переспали впервые.

Да, теперь она могла позволить себе говорить не просто переспали, а впервые.

Видимо, лицо у нее было красноречивым, она и сама чувствовала, как горят щеки. Слишком много воспоминаний за один гребаный раз.

- Так, я понял. Вот оно, - многозначительно произнес Неймар. – Как я раньше не понял... херня какая-то началась после Рождества. Когда мы вернулись с праздников к тренировкам, ты уже была сама не своя, - дальше продолжать пространные рассуждения он не стал, сосредоточился на дороге, а Али этому даже обрадовалась, отвернулась к окну и считала мелькающие дома и черт, все равно видела в боковое зеркало могильно-черный Рэнж Ровер, будто преследующий их. Это напоминало нехорошее кино, будто Месси сейчас достанет автомат, высунется из окна и расстреляет Феррари Неймара.

- Перестань туда смотреть, - оборвал ее идиотские фантазии Ней. – Я вижу, что он за нами едет. И он в курсе, что я тебя везу. Не смотри.

Али так резко повернула голову в его сторону, что аж в шее заныли мышцы. Неймар выглядел отвратительно спокойным, до того серьезным, что хотелось дать ему по башке, встряхнуть и заставить смеяться.

Она последний раз посмотрела в боковое зеркало и увидела, что Лионель свернул с шоссе.

- Не смотрю, - покорно отозвалась она, потирая ноющую шею.

- Скоро приедем уже, - добавил Ней, снова замолкая.

Заговорил он, когда припарковал машину у обочины возле дома Али. Она сначала решила, что продолжения не будет: отстегнула ремень, сцапала вещи с заднего сиденья и собралась выйти, но Ней цепко схватил ее за руку. Прямо поперек татуировки Carnival of rust.

- Посиди, - вкрадчиво попросил он. – Пожалуйста.

Али нехотя опустила сумку на коврик под ногами, осторожно высвободила руку и съежилась на сиденье. От запаха ванили у нее начала болеть голова. А от дотошности Неймара – сердце. То, что от него осталось.

- Меня кто угодно может считать недалеким весельчаком, но ты знаешь, что это далеко не так. У меня в душе своих демонов навалом, но показывать их кому-то я не считаю нужным. Но твои демоны, они вот здесь, - палец Нея остро уперся Али в грудь, - вылезли наружу. Это видно, понимаешь? Не знаю, замечают ли остальные, но я не слепой. Тебе плохо. Тебе больно, - он не говорил, а стрелял. – Ты не можешь сосредоточиться на работе. Злишься, и эта злость отражается на всем. Тебе нужно взять себя в руки. Я тебя об этом прошу, я.

- А чего ты ему об этом не скажешь, а? – слабым голосом спросила Али, не глядя Неймару в глаза и прекрасно зная ответ на этот вопрос.

- Ты сама понимаешь, почему, - озвучил он ее мысли. – Лео не тот человек, которому я могу и буду делать замечания. Он сам знает, что делает и как. То, что я сегодня на поле видел... Али, мне самому страшно. Я тебя понимаю. Мы с ним друзья, да, но... - он рассеянно убрал прядь волос со лба Али. – Я сам его боюсь. Только не говори никому. Иногда кажется, что он просто присутствием все силы забирает. Такой уж он человек. Я им восхищаюсь и боюсь одновременно. Раньше и не думал, что такое бывает.

Смешно, я из этого же состояния перешла в другое – в «люблю и ненавижу», - подумала Али.

- Тебе нужно все это прекратить, - это не звучало как просьба. Больше напоминало мольбу из последних сил. – Пожалуйста, найди в себе силы прекратить это, что бы там между вами ни было. Хватит, Али. Это тебя убьет. А ты команде нужна. Миру нужна, блядь, и мне тоже. – Неймар сжал ее холодные пальцы. – Знала бы ты, как я хочу снова видеть прежнюю Али, которая не любит фотографироваться, гундит из-за фигни и улыбается по-настоящему, а не так искусственно, как сейчас. Пойми, конец сезона, у нас огромные амбиции, ничего не выйдет, если так пойдет дальше. У нас требл впереди маячит, и, если мы все правильно сделаем, если выложимся на все двести – он наш. Представь, первый сезон Лучо, первый твой и Лу сезон в Барселоне – и требл. Это заявка на крутость на ближайшие лет сто. И если тебе так легче будет – докажи не всем, а ему. Ты же понимаешь, что он с тобой делает. Докажи ему, что у него ничего не выйдет. Покажи ему палец средний, в конце концов. Разозлись. Твою мать, просто выйди из себя хоть раз.

- Блядь... - выдохнула Али. – Ней, зачем ты... я теперь разговаривать с тобой не смогу никогда больше. И в глаза тебе смотреть не буду. Ты только хуже сделал. Только хуже...

Неймар отшатнулся, будто она его ударила, побледнел, поджал губы и отвернулся.

- Я понимаю, что все порчу и лезу, куда не следует. Но смотреть, как ты с каждым днем себя загоняешь в могилу – выше моих ебаных сил. Можешь вообще со мной больше никогда не разговаривать, если тебе так легче, но послушай меня и сделай хоть что-нибудь...

Али не дала ему договорить – что-то щелкнуло внутри, она дернулась, порывисто схватила Неймара за шею и крепко обняла. Было ужасно неудобно, в спине что-то хрустнуло, мешала сумка под ногами, но эти дружеские каменные объятия были ей необходимы, как воздух.

- Это ты меня прости, я не понимаю, что говорю... - Али всхлипнула, начиная плакать уже не скрываясь. – Я идиотка, беспросветно тупая дура. Ты во всем прав, от первого до последнего слова. Обещаю, я смогу вылезти из этого дерьма. И знаешь, - она отстранилась и первый раз за вечер посмотрела ему в глаза. – Я рада, что все это сказал мне именно ты, из всех парней. И я очень хочу, чтобы... у тебя такого в жизни никогда не было. Не хочу, чтобы тебе было больно, и я не про футбол. Ненависть, она...

- Ты его ненавидишь? – пробормотал Неймар, поморщившись от своего вопроса.

- Мы оба, - пространно ответила она. – Мы оба, Ней. Именно это ты сегодня на поле и видел. Я справлюсь, - после короткой паузы продолжила Али. – Я уже пытаюсь, честно. Просто...

Просто сегодня мы опять переспали, но я никогда в жизни тебе в этом не признаюсь.

- Просто сегодня так вышло, что я сделала несколько шагов назад. И теперь буду пытаться снова вернуться на нужную дорогу.

От всех этих недомолвок было тошно, но Али ни за что на свете не сказала бы Неймару всей правды – пусть он думает, что хочет. Он догадливый парень, наверняка сделал правильные выводы, но из уважения к ней не озвучит их. В благодарность за это понимание Али могла бы положить к ногам Неймара весь гребаный мир.

- Если тебе что-то будет нужно... какая-то помощь или просто поговорить, я всегда рядом. Обещаешь, что позвонишь? – Неймар улыбнулся невозможно грустной улыбкой, полной жалости. И в этот момент Али не могла злиться на него за это, как было на стадионе. Ее было за что жалеть.

- Обещаю, Ней. Спасибо. За то, что ты есть.

- Иди давай домой. Отдыхай, завтра с новыми силами на старые грабли. И чтобы завтра ты улыбалась, я не отстану.

Али рассмеялась и вылезла из машины. Уже у дома она оглянулась – Неймар не уезжал, смотрел на нее, видимо, ждал, пока она закроет за собой дверь. Напоследок махнув рукой, Али вошла в дом и медленно поднялась по лестнице на свой этаж. С каждым шагом разговор с Неймаром становился все дальше и дальше. Улыбка на ее лице гасла. Запах ванили исчезал, растворялся, перекрываемый кислым черничным.

Дойдя до квартиры, Али с трудом смогла вставить ключи в замочную скважину, ввалилась в прихожую, бросила вещи, нашла на кухне початую бутылку виски (наверное, Хосе привез да забыл). Налила в чайную чашку сначала на два пальца, потом плюнула и добавила так, чтобы была половина.

Виски обжег горло и сразу же запросился назад – Али зажала рот рукой, сдерживая тошноту, и налила еще. Она даже не понимала, сколько пьет – желание убить в зародыше просыпающиеся внутри боль и животный ужас было сильнее.

Когда стало чуть легче, она, слегка пошатываясь от усталости, выудила из аптечки таблетку и отправила ее в рот, запив водой из-под крана. Слава богу, месячные и так скоро. Возможно, Паула ничего не заметит.

Блядь, из-за этой мрази она себя еще и физически травит – сначала алкоголем, а потом гормональными таблетками.

Али с омерзением отшвырнула от себя бутылку куда-то в сторону обеденного стола и поплелась спать, в глубине души надеясь, что вырубится и не увидит никаких снов.

Скарлетт говорила, что «подумает об этом завтра».

Али же не хотела думать обо всем случившемся никогда. Никогда-никогда.

***

Открыв глаза утром, Али сначала не вспомнила про вчерашний разговор с Неймаром – лежала какое-то время, лупоглазо изучая белизну потолка, потом повернулась на левый бок, встретилась взглядом с сонной кошкой, и...

Вспомнила. Час, проведенный в машине Неймара, свалился на нее бетонной плитой, пригвоздив к постели. Али зажмурилась и потерла кулаками глаза, надеясь, что воспоминания испарятся к чертовой матери, уступив место рабочему настрою. Но не тут-то было. Лионель глубоко пробрался внутрь, высушил ее и выпил досуха. Как паразит.

Она что, теперь снова будет искать в его взглядах во время тренировок какие-то подтексты? Постоянно думать, смотрит ли он. Делать все с оглядкой на Его Величество? Господи, если ты есть...

Откуда ему здесь быть. Барселона – явно не вотчина властителя рая. Кому, как не Али об этом знать.

Сооружая нехитрый завтрак из овсянки и обезжиренного йогурта, Али, несмотря на свою жуткую несобранность, пыталась обмозговать случившееся, расставить все по полочкам или хотя бы собрать в приличные кучки. Получалось из рук вон плохо, но она продолжала стараться, не планируя складывать оружие без боя.

Самым адекватным решением в этой ситуации было бы позвонить Криштиану. Но Али не представляла, как должна признаться ему, что поддалась на провокации Месси и не смогла сказать «нет». Криштиану не поймет – он столько сил положил на то, чтобы Али вылезла из депрессии и взяла себя в руки, как она скажет ему, что все это было зря? Она воочию представила себе его обиженное лицо и нескрываемое непонимание. Али ведь обещала. Обещала больше не совершать ошибок. И вот так просто похерила последние четыре месяца.

На месте Криштиану она бы просто перестала с собой общаться. Обматерила напоследок, а потом перестала даже руку пожимать во время Класико.

А как ей теперь пожимать руку Неймару? Может, он научит ее скрывать свои чувства так же талантливо? Месси ведь даже не подозревает, что его близкий друг не в меру проницателен, да и боится его, к тому же.

Месси. Он убьет ее своей ненавистью, которую теперь ему будет еще сложнее скрывать. Он же опять сорвался. Они оба сорвались. Точнее нет, сорвались Али и Лионель, какие оба, нельзя объединять эти два имени одним местоимением. Нельзя... нельзя было поддаваться. Почему она его не оттолкнула? Почему не оттолкнула?!

Али вдруг обнаружила, что сидит на полу в кухне и сжимает голову руками. Тарелка с овсянкой угрожающе покачивалась на самом краю стола.

Криштиану. Разговор с Неймаром. Молельная. Месси. Месси, Месси, Месси...

Она даже не понимала, что кричит. В горле стало горько, будто она без воды проглотила невкусную таблетку. По щекам текли слезы, пропитывая футболку, но Али не могла отцепить ладони от висков и вытереть глаза. Только подтянула колени ближе к груди, неловко царапнув зубами кожу, съежилась и продолжила всхлипывать, сдавливая голову руками. Будто хотела взорвать себе мозг. Или хотя бы вытащить оттуда вчерашний день, чтобы забыть, будто его не было.

В таком положении ее и нашел Хосе – она опять забыла забрать у него ключи от квартиры. Агент ввалился в кухню с пакетами наперевес, и улыбаясь так лучезарно, что Али, будь она способна воспринимать действительность, непременно бы затошнило. Но стоило ему заметить свою подопечную, скукожившуюся на холодном полу, как улыбка моментально испарилась.

- Эй, что за дела? Ну-ка вставай, давай-давай... - швырнув пакеты на пол, Хосе подхватил Али, закидывая ее руку себе на плечо, и поволок – иначе не скажешь – ее обратно в спальню. Идти сама Али не могла, ноги не слушались, а взгляд застилали слезы. Оказавшись в теплой постели, она кулем свалилась на матрас, не открывая глаз. Хосе замер, не совсем понимая, за что схватиться сначала, а потом очухался и накрыл ее одеялом.

- Так, лежи, я сделаю тебе чай. Тренировка есть сейчас?

Али высунула руку из-под одеяла и сделала неопределенный жест рукой, который Хосе расценил как отрицание.

- Ладно, перефразируем. Тебе на базу сегодня нужно? Только давай поконкретнее, у меня с языком жестов плоховато.

Али показала три пальца – рука обессиленно шлепнулась на одеяло.

- А, в три. Наверное, у вас послематчевый разбор. Тогда жить можно. Лежи, - с этими словами Хосе удалился на кухню и загремел там посудой. Али только по этим звукам понимала, насколько он раздражен – Хосе всегда бесит, если он что-то не понимает и не может решить. Привык все держать под контролем, а тут...

Лионель Месси был вне контроля Хосе Антонио Мартина. Главным образом потому, что никем, кроме одноклубника Али и главной звезды Барселоны, Хосе его не считал. Ему и в голову не могло прийти, что Али и Лионель...

Хватит.

Али со стоном натянула на лицо одеяло. Щеки гадко щипало от слез, особенно ту, что пострадала от стычки с Криштиану. С Криштиану, которому она могла бы рассказать все, чтобы стало легче, но легче будет ей, а ему...

Али правда показалось, что у нее сейчас к чертовой матери взорвется голова.

В дверях спальни возник Хосе с тарелкой многострадальной овсянки и дымящейся чашкой. Аккуратно поставив ношу на тумбочку, он присел на край постели и уставился на Али с немым укором в глазах.

- Ну и что с тобой опять такое? Я вчера смотрел игру, все было отлично. Хороший гол, победа ваша, какого, скажи мне на милость, хрена ты валяешься на полу на кухне и воешь? Я, когда зашел, то решил, что это кошка некормленная надрывается, но вот нате, пожалуйста, это ты, оказывается. Что произошло за ночь?

Али поглубже зарылась в одеяло, высунув наружу только покрасневший нос и мысленно пытаясь судорожно подобрать слова. Что ему ответить? Какую полуправду? Хосе ведь не поверит, если как следует не соврать, это же Хосе.

- Мы... с Неймаром поцапались после матча, - нехотя пробормотала она. – Не поняли друг друга, он меня домой подвез, и мы всю дорогу ругались. Не бери в голову...

- Бери в другие места, Али, - недовольно фыркнул Хосе. – Врешь ты все. Из-за Неймара ты бы тут не убивалась, полируя голой жопой полы в квартире. В прошлый раз ты ловко от разговора слилась, прикрывшись татуировкой своей. Но не умеешь ты придумывать нормальных оправданий.

- Не умею, - понуро согласилась Али, подгребая под себя одеяло и осторожно принимая вертикальное положение – несмотря ни на что, есть ей хотелось ужасно. – Ты сейчас можешь меня костерить последними словами, но я не хочу об этом говорить. Достаточно того, что у меня личные заморочки. И все. Не выспрашивай. Я понимаю, что ты мой агент и обязан знать, даже когда я в туалет хожу, но, уж извини, должны быть рамки.

Хосе какое-то время пожевал губами, исподлобья глядя на нее.

- Совсем пиздец? – вполголоса спросил он, когда Али поднесла ко рту первую ложку овсянки.

Ей ничего не оставалось, кроме как кивнуть.

- А ты права ведь. Я говорил уже, что я твой агент, а не мама с папой, хотя иногда мне кажется, что я тебя родил. Работаешь ты отлично, пресса хвалит, в клубе проблем нет...

Ха-ха-ха, Хосе.

- Пока твои тараканы не видно на поле, я не должен в них лезть. – Эти слова из уст Хосе для Али почему-то прозвучали обидно. Одна часть ее хотела, чтобы он продолжил расспросы и вытряс из нее душу, ведь так должен поступать нормальный Хосе Антонио Мартин, а другая была искренне рада, что расспросы заканчиваются. – Я уже попытался с Денисом посодействовать. – А вот это было зря. – Вышло то, что вышло, так что, с твоего позволения, умою я руки.

- Хосе... я же вижу, что ты обижаешься, - Али нахохлилась, мрачно жуя овсянку. Хосе криво улыбнулся и погладил ее по голому плечу.

- Али, у меня, помимо тебя, еще Фернандо есть. А у тебя – твой Криштиану. Ему ты всегда можешь выговориться, я же знаю. Поэтому и стараюсь не приставать. Просто подобные картины заставать – такое себе удовольствие.

Али снова кивнула и потянулась за кофе, который оказался слабым, больше напоминающим воду неприятного коричневого цвета.

- Давай сменим тему, - предложила она, героически давясь невкусным кофе – все ради Хосе. – Ты чего приехал в такую рань?

- У меня встреча через два часа, решил забежать и принести новости на тарелочке, но так вышло, что в тарелочке овсянка, - Хосе скорчил смешную рожицу. – В общем, все схвачено.

- Ты про фотосессию? – в Али эта новость не вселила оптимизма. – Можно я не буду делать вид, что безумно рад твоей затее?

- Делай какой угодно вид, - отмахнулся Хосе. – Все равно первая встреча с редакторами Вог Испания только через месяц. Толком еще ничего не решено, Йоланда, главный редактор, не в меру заморочена выбором фотографа и самой концепции фотосессии. Мнит себя Анной Винтур, не иначе, или пересмотрела Дьявол носит Прада, но я тебе этого не говорил. Обещают разворот, обложку вряд ли, но черт его знает. Возможно, - Хосе смешно поиграл бровями, отобрал у опешившей от таких новостей Али ложку и сунул в рот, - выберут тебе кого-то в пару. У меня есть пара идей, но кто бы меня стал слушать... может, есть пожелания?

Али помотала головой и уткнулась в кружку с кофе. От всего этого шквала известий он даже перестал казаться таким мерзким.

- Было бы классно снять вас вместе с Криштиану, чтобы у руководства ваших клубов разорвало жопы, - Хосе несдержанно хохотнул. – Представь их лица!

- Такой заворот кишок пришлось бы согласовывать с этим самым рваножопым руководством, - встряла Али. – Они бы не допустили, тут не прикрыться даже братанием соперников во благо Ла Лиги. Никто бы этого просто не понял.

- Потому что они – ограниченные чайники, вот и все. Это и бесит. Я был бы только за, реши Вог снимать вас с Криштиану, плевать, под каким прикрытием. Но и так слухи ходят про вашу дружбу, не стоит подливать масла в огонь, сама же знаешь.

- Сказал человек, который меня отправлял в Мадрид под покровом ночи, - съязвила Али. – Ладно-ладно, извини, тупая была шутка, честно.

- Я не обижаюсь, первый раз, что ли, - улыбнулся Хосе. – В общем, буду держать тебя в курсе переговоров. Они уже предлагали встретиться, но я пока отказался от твоего лица, дескать, у тебя тренировки, Лига Чемпионов и прочие прелести жизни, тебе не до обсуждения фотосессий. Уже ближе к середине мая они разберутся в своих дрязгах, и мы получим конкретные предложения.

От этих новостей Али слегка приободрилась – все же, хорошо, что Хосе такой понимающий, не стал тащить ее на аркане разбираться с этой фотосессией. Конечно, тот же Криштиану на ее месте уже сайгаком бы скакал, желая получить больше подробностей, но Али мало интересовали все эти рекламные фортели. Она и так с трудом пережила съемки рекламы своих бутс.

- А если парная, то с кем?

- Из ваших кому-то предложат, - пожал плечами Хосе. – Больше вариантов я не вижу. Я предупредил, что ты перед камерами фотографов как полено, так что будут искать того, кто максимально фотогеничен.

- Больше чем уверена, что это Ней. Камера его любит, неважно, айфона камера это или профессионального фотографа. Если что, я не против. Могу с ним парой слов перекинуться насчет этого... - Али осеклась и уставилась на Хосе пустым взглядом. Вспомнила, что ляпнула про ссору. Блядь.

Хосе, как самый святой в мире футбольный агент, сделал вид, что до этого момента ничего не слышал.

- Вариант, я предложу, но ты с ним лучше не разговаривай. Ты же знаешь, что такие вопросы решает не он, а его папаша. Терпеть его не могу, к слову. Омерзительный мужик. С претензиями. Держу пари, он Неймару еще поднасрет в жизни.

- Да с чего бы? – искренне удивилась Али. – Ней же в Барселоне, думаю, что отец приложил к этому руку сто процентов. Что он может тут наворотить?

- Помяни мое слово, - многозначительно произнес Хосе. – Знаю я таких ушлых, ничем хорошим это не заканчивается. Я отойду, а ты тут пока полежи, никуда не уходи, у меня есть дельная мысль.

- Куда я денусь с подводной лодки, когда ее прижало ко дну... - пробормотала Али, плотнее заворачиваясь в теплое одеяло.

Хосе так долго гремел посудой и шумел водой на кухне (можно себе представить, какой потоп он там устроил, пытаясь помыть посуду, что ему вообще было не свойственно ни разу), что Али сначала погрузилась в зыбкую дрему, а потом и вовсе заснула мертвецким сном.

Она даже не услышала, как он вернулся в спальню — с трудом открыла слипающиеся глаза и увидела агента в дверях с телефоном в руке.

— Я звоню Лучо, — бросил Хосе, уже набирая номер. — Отпрашиваю тебя с разбора. Ты в таком состоянии даже на тактическом занятии толку не принесешь, никакой пользы, один вред. Да, ты вчера отличилась, да, это обязательно нужно обмозговать, но я на детородном органе это вертел. Впереди ПСЖ, поцелуйте меня в ж...

- Кто у нас тут вообще футболист? – слабым голосом возмутилась Али. Ей, конечно, хотелось полезть в бутылку и начать качать права, но Хосе ведь был кругом прав. Как и всегда, черт подери. Куда ей сейчас на Сьюдад Депортиво, какие разборы... Она и так отлично вчера разобрала свою так тщательно выстраиваемую жизнь к херам. Разобрала как Годзилла.

Хосе замолчал, на мгновение уставившись в телефон, а затем произнес уже без тени привычной иронии:

- Не знаю, говорил ли я, но... я ведь и сам когда-то мял бутсами поля. Начал с Карабанчелы, потом семь лет в Уэске, которую вы так любите раскатывать тестом. И я никогда не уходил с поля раньше свистка, готов был сдохнуть, но на поле держался до последней секунды. – Заметив, что Али непонимающе нахмурилась, Хосе продолжил. – Не бери пример с меня. Не надо геройствовать. Выдохни после вчерашнего.

Вчерашнего.

Ты выдохнешь. А еще ты не увидишь его, если не поедешь, - гаденько прошипело подсознание, отчего Али пробрала крупная дрожь.

Нет, она не готова. Не сегодня.

- Ну, если ты уверен...

— Али! — Хосе посмотрел на нее со смесью строгости и заботы, которая была присуща только ему. — Я не спрашиваю твоего мнения, я ему так же придавал вращение! Лежи и сделай вид, что тебя тут нет вообще.

Он нажал на вызов.

На другом конце провода ответили почти сразу. Хосе вышел из комнаты, но Али все прекрасно слышала – он имел привычку на максимум выкручивать громкость в телефоне.

— Слушаю.

— Луис, добрый день. Как настроение? Не убили еще никого?

— Пока нет, - процедил Лучо, с порога понимая, что Хосе вряд ли звонит с хорошими новостями.

— Жаль. Я уже поставил на массажиста.

Раздался тяжелый, даже измученный вздох — такой, будто Лучо одновременно закатил глаза и с силой провел ладонью по лицу. Воистину, Хосе мог достать кого угодно.

— Сеньор Мартин, если вы позвонили мне поупражняться в остроумии, как школьник, то я кладу трубку. Что вам нужно?

— Вот. Совсем другое дело. Уже чувствуется гостеприимство.

— Сеньор Мартин...

— Ладно, ладно. По делу. – Все веселье в голосе Хосе исчезло, сменившись интонацией, которую он включал, когда ставки становились серьезными. — Я хотел попросить вас отпустить Али сегодня с послематчевого, который будет в три часа.

Повисла неприятная пауза. Али, которая после новости о звонке, старательно пыталась проснуться, моментально пришла в себя, сел и нервно закашлялась.

Ответа тренера она не расслышала – только лишь недовольное фырканье Хосе, прозвучавшее так, словно он уже заранее знал, что услышит. Да это было предсказуемо, если честно.

— Вы даже не подумали. Так дела не делаются, быстро только кошки родятся.

— Я не имею привычки принимать необдуманные решения, Хосе.

— О, мы с вами перешли на «ты»? Я польщен! – почему-то развеселился агент.

Али устало потерла мокрый лоб. Интересно, каким же чудом Луис Энрике в данную секунду еще не потерял терпение и не швырнул трубку? Желательно в окно. Вместе с Хосе.

— Вы закончили? Я дал ответ – нет.

— Где аргументы, Лебовски?

- Если вам нужны аргументы, по какой причине Али Альварес может пропустить послематчевый разбор, где я буду вынужден разбирать череду ее ошибок, приведших к пенальти в наши ворота, к счастью, нереализованному – то футбольный агент из вас как из меня балерина Лисео.

Хосе усмехнулся, словно им же организованная ситуация его не столько раздражает, сколько веселит - мол, вот опять все идет не по плану, а на хер, но оно так и было задумано, и не надо тут корчить недовольные рожи.

— Может, все-таки сделаете исключение?

— Не сделаю, - отрезал Лучо тоном, не терпящим возражений. Тут бы любой другой человек уже плюнул и сдался, но не Хосе Антонио Мартин.

— Ну хотя бы ради моего спокойствия.

— Хосе. - Теперь в голосе Энрике металлически зазвенело предупреждение. — Вы заканчиваете цирк или нет?

— Заканчиваю. – Хосе снова стал серьезным, но в голосе все еще отдаленно чувствовалась улыбка, что давало надежду Али, сидящей на диване как приклеенная. — Она действительно устала.

— Добро пожаловать в апрель. В чемпионате уже никто не притворяется, что борются двадцать команд, у нас после Валенсии первое место, но одно неудачное воскресенье – и таблицу снова тряханет. Я ничего не говорю про Лигу Чемпионов, завтра или полуфинал, или все.

— Но...

— Не заставляйте меня повторять. - Раздался тяжелый вздох – Хосе терпеливо продолжал искать аргументы.

— Понял вас. Тогда объясните мне, что изменится, если Али один раз пропустит разбор?

— Например, завтра кто-нибудь еще решит, что тоже может не прийти.

— Да бросьте!

— Не брошу. – Голос Энрике явно стал жестче и тверже – Хосе начинал его бесить.

— У меня нет любимчиков.

— Али никогда этим не злоупотребляла.

Али идиотски фыркнула. Ага, конечно, не злоупотребляла. Когда нужно, у Хосе будто память отрубалась напрочь, он словно сам верил в свои слова всей душой.

— Вы сейчас разговариваете так, будто она прогуляла полсезона.

— Я разговариваю так, будто через два дня игра с Пари-Сен-Жермен. И вообще... Мне быть с вами честным?

- Будьте так любезны.

— Сеньор Хосе, я еще в здравом уме. Я помню каждый случай. Когда Али завалила тест Купера из-за бессонницы. Потом Хави застал ее за курением во время тренировки. Когда она опоздала на два часа. Мне продолжать? - Лучо говорил спокойно, но каждое слово било, как мяч в пустые ворота. — Я не считаю, сколько раз она сама просила передышку. Но я считаю, сколько раз она не была готова играть, когда я в нее верил. И сейчас, перед игрой с ПСЖ, я должен решать — ставить ее в состав или нет.

Хосе снова попробовал зайти с другой стороны, уже без всяческих шуток-прибауток.

— Давайте теперь я буду с вами честен и откровенен. Мне действительно хочется, чтобы она немного выдохнула.

Судя по тишине, повисшей в воздухе после последней фразы Хосе, у Лучо начинали заканчиваться цензурные выражения. Ему, наверное, казалось, что это разговор слепого с глухим.

— Если Али сегодня не появится на разборе, она стопроцентно не выйдет в стартовом составе против ПСЖ.

Али со стоном закрыла лицо ладонями и прикусила щеку изо всех сил, чтобы снова не заплакать. Вот же ж блядь.

— Простите? Это из-за одного разбора? – недоумение в голосе Хосе было таким непривычным, что пугало.

— Не из-за разбора, а из-за дисциплины. Мне это все начинает надоедать.

— Луис, это перебор...

— Более того, - перебил Энрике, пропустив мимо ушей очередную фамильярность и не давая шанса на новые попытки уговоров. — Если придется выбирать между игроком, который соблюдает правила, и игроком, который считает, что для него можно сделать исключение, я выберу первого.

— Али так не считает, с чего вы это взяли?

— Тогда в чем проблема приехать?

Хосе несколько секунд молчал, и в этой тишине Али представила, как он, наверное, сжимает и разжимает свободную руку, перебирая аргументы и понимая, что на этот раз у него нет выигрышной карты.

— Вы ведь понимаете, что я не просто так звоню? Что это не моя прихоть и не ее. Я бы никогда не позвонил вам, не будь на то веских причин.

— Понимаю.

— И все равно отказываете.

— Именно.

— Иногда мне кажется, что вы получаете удовольствие, споря со мной.

— Я не получаю удовольствия от разговора с вами как такового, что уж говорить о споре. - Короткая пауза. — Но сегодня начинаю получать.

Хосе невольно усмехнулся — не потому, что было смешно, а потому, что эта упрямая, несгибаемая логика Лучо явно была ему почти симпатична. Почти.

— Ну хоть какой-то прогресс.

— Разбор начинается в три. Пусть не опаздывает. Иначе против ПСЖ она останется на скамейке. И это в лучшем случае.

— Вы мне угрожаете?

— Нет. Я вас информирую. Предупреждаю. Ставлю в известность, выбирайте то выражение, которое вам по душе. У вас все?

Али привстала со своего лежбища и выглянула в коридор. Хосе убрал телефон от уха, смотрел на экран и качал головой, будто не веря, что этот разговор действительно закончится вот так.

- Нет, не все, вашу же мать! – Хосе снова ринулся в атаку, явно не разбирая дороги. – Вы будете и дальше меня слушать, мы говорим об Али, о ее состоянии, моральном в особенности, а вы себя ведете так, будто вам все равно. Тогда, у раздевалки, вам не было все равно. Вы же видели после Вильярреала...

Последовало долгое молчание. У Али мороз пробежал по коже, в буквальном смысле. Она прекрасно понимала, о каком именно «после» говорит Хосе. После Вильярреала. У раздевалки. Когда она узнала, что Антонела вновь беременна.

Наверное, боги решили смилостивиться над ней – ответов Энрике она больше не слышала. Голос тренера затих, словно Хосе убавил громкость, а то и вовсе ушел подальше в коридор, к входной двери. Это было к лучшему – слушать перепалку, казавшуюся бесконечной, высасывающей все силы игрой в пинг-понг, было просто невыносимо. В наступившей тишине Али наконец позволила себе откинуться на спинку кровати и хоть чуть-чуть расслабиться.

Но объявление результатов беседы, казавшейся не разговором, а побоищем вроде Эль Класико, все равно было неизбежным.

На ходу убирая телефон в карман, Хосе вернулся в спальню, где Али с замиранием сердца ждала приговора. Он сел на край кровати, и по его лицу было невозможно понять, чем закончился разговор - то ли они договорились, то ли Хосе собирался искать киллера.

— Ну? — осторожно спросила Али.

Хосе вздохнул до того вымученно, что ей на секунду показалось — он собирается сообщить ей о чем-то ужасном, а потом вдруг расплылся в улыбке, настолько широкой и довольной, что Али даже перекосило от неожиданности.

— Все, — бодро сказал он. — Ты свободна на сегодня. Никаких разборов. Лучо сказал, что ты будешь в запасе, но, если будешь плохо выглядеть — не выпустит даже на скамейку. Твоя единственная задача – выспаться, справишься?

Али молча кивнула, не в силах выдавить ни слова. В груди смешалось все — благодарность, стыд, облегчение.

— Я люблю тебя, дурища, — добавил Хосе, и в его голосе не было ни капли привычного ехидства. — Даже не представляешь, как сильно. И игра вчера была отличная. Ты молодец.

— Я тоже тебя люблю, — прошептала Али. — Спасибо.

Когда за Хосе закрылась дверь, Али повалилась на спину и снова уставилась в раздражающе белый потолок. Руки сами собой тянулись в сторону телефона, но у нее не было сил найти в контактах нужный номер – да и какой смысл? Что она Кришу скажет? «Хэй, привет, я вчера устроила внеплановый апокалипсис в своей жизни, все, что ты помогал мне строить с таким трудом, пошло по пизде. А у тебя как дела?».

Случившееся вчера в молельной по прошествии ночи воспринималось странно. Али вспомнила, как ее трясло после их первого секса в душевой – она спать не могла, ворочалась, думала – как Лео будет себя вести? Будет ли между ними так же химичить, как раньше? И да, она не ошиблась в своих рассуждениях – искрило, слава богу, никто в команде этого не заметил. Она тогда и подумать не могла, что после безумного секса в полутемной душевой, когда за стенами раздевалки сидят одноклубники, Лионель способен вести себя так, словно ничего и не случилось. Ведь правда, ей такой вариант развития событий даже не приходил тогда в голову. Насколько же плохо Али Лионеля тогда знала...

Теперь же все было иначе. Она досконально знала, как все будет: ничего не изменится. Ни на йоту. В его пустом взгляде внезапно не появится тепло. Он не будет улыбаться так, будто улыбка адресована только ей. Не будет никаких разговоров во время тренировок, подальше от остальной команды. Только ненависть – за слабость, за то, что он пошел на поводу у своих желаний. Это же Месси. Он еще во время матча дал ей понять, что ничего не изменилось.

С его стороны не изменилось. А Али придется начинать все сначала.

С тяжелым вздохом она выбралась из постели и пошлепала в душ. Нужно было хоть как-то прийти в себя, вымыться и позаниматься дома. Может, хотя бы беговая дорожка приведет ее мысли в порядок. Ну, хотя бы в относительный.

Струи обжигающе горячей воды смыли с тела остатки сна, но смыть то, что впиталось в поры, им было не под силу. Этот запах, который невозможно перепутать ни с каким другим. Следы от пальцев, оставившие на бедрах невидимые глазу ожоги. Звук его голоса в ушах, произносящий ее имя так, будто это самое непристойное слово на свете.

Али пыталась дышать, стоя под водой, уткнувшись лбом в кафельную стену. Дышать ровно, глубоко, как учил ее Криштиану, как напоминала татуировка на запястье. Вдох – выдох, вдох, выдох, вдох...

Все было бесполезно.

Али резким движением закрутила кран, вышла из душа и натянула халат, не утруждая себя вытиранием мокрых волос. Полотенце так осталось небрежно лежать на полу – на секунду Али показалось, что вместо белого полотна там лежит сине-гранатовая футболка, но стоило ей моргнуть, как видение исчезло.

Дойдя до тренажерного зала, она включила беговую дорожку на минимальную скорость и просто пошла, заливая водой черное покрытие под ногами. Считая. Раз, два, три, четыре. Раз, два, три, четыре. Сейчас вода попадет в электронику, и ее убьет ударом тока. Раз, два, три, четыре.

Али казалось, что если она разгонится, то сможет обогнать собственные мысли. Но они были быстрее.

Она бежала, а перед глазами все равно стояла та самая картина — Лионель в дверях молельной, его потемневшие от злости глаза, его горячие руки на ее беззащитном теле. Его пальцы внутри нее. Его срывающееся дыхание, похожее на звериное. Его хриплый от ненависти голос, шипящий:

«Али...» - Она чуть не споткнулась на влажном покрытии дорожки и резко остановилась, до боли в пальцах вцепившись в поручни. Ноги были ватными. Не от усталости, а от того, что тело все еще помнило. Отчетливо, будто это случилось несколько минут назад.

- Хватит, блядь, - мысленно выругалась Али. – Прекращай истерику. Прекращай этот анал-карнавал.

Последняя мысль вырвалась из горла тихим сдавленным смешком. Али вырубила дорожку, кое-как доковыляла до дивана и буквально рухнула на него, так и не сняв мокрый халат, противно прилипший к спине. На этом тело окончательно сдалось. Глаза закрылись, и организм, будто получив долгожданное разрешение, погрузился в сон.

Сон, в котором не было ничего. Ни Месси, ни жестких перил в молельной, ни всего вчерашнего дня. Лишь темнота.

Али проспала несколько часов — до самого вечера, просыпаясь только для того, чтобы проглотить пару ложек йогурта и снова провалиться в забытье. Мурлыканье мирно дремавшей рядом кошки было единственным звуком, напоминающем о том, что гребаный мир вокруг еще существует.

Когда Али наконец проснулась, за окном было темно. Она не знала, который час, и, честно говоря, это было неважно. Важно было только то, что завтра утром ей придется снова увидеть Месси.

Увидеть после того, как он снова развалил ее хлипкие защитные стены.

***

Двадцать первое апреля выдалось на редкость солнечным — такое бывает в Барселоне в конце весны, когда небо чистое, а воздух уже не по-апрельски теплый, буквально пахнущий солнцем. Но Али эта погода, наоборот, портила настроение, уж лучше бы лил ледяной дождь, под стать ее внутреннему состоянию. Она смотрела на проносящиеся за окном машины и чувствовала, как внутри нее липким клубком скукоживается пустота. Никаких мыслей, никаких чувств, только тупая тяжесть в груди и желание, чтобы этот день закончился как можно быстрее. Проснувшись утром, Али думала, что начало дня будет пыткой – пока она доберется до Сьюдад Депортиво, пока переоденется в раздевалке, где всем телом будет ощущать присутствие Месси, пока будет бегать, раздирая бутсами газон, нося на себе тяжесть пережитого, - но все оказалось иначе. Возможно, у нее просто кончились силы страдать. Было просто... пусто.

Эмильен, как обычно, пытался ее разговорить, тарахтел без умолку, будто ему в жопу вставили батарейку. Али не спорила, кивала, иногда улыбалась, но слова доходили до нее через раз, поэтому она понятия не имела, о чем идет речь.

Она попыталась подумать о том, что через несколько часов выйдет на поле Камп Ноу. Что Барселона будет играть с ПСЖ. Что от исхода матча зависит, пройдут ли они дальше в Лиге Чемпионов. Но, как бы ни было горько признавать, все это потеряло всяческий смысл. Али сидела в своей машине, но словно смотрела на себя со стороны – вот она, едет на тренировку. Но головой и душой она находилась одному богу известно где. Богу, у которого было имя, ставшее притчей во языцех во всех уголках планеты.

И только одно имя засело в груди, как заноза, которую невозможно вытащить без потери крови. Лионель.

Али зажмурилась и потерла затекшую шею. Почему она просто не может разозлиться? Ведь получалось же. Она же выгнала его, когда пришел, танцевать с ним не согласилась... Получалось ведь!

Это было до того, как в молельной рухнули все построенные стены. Ей что, начинать стройку заново? Где взять кирпичи? Они же рассыпались в пыль. Превратились в тлен.

Ее черная Ауди остановилась у ворот Сьюдад Депортиво. Али вышла, натянула на лицо дежурную улыбку и пошла внутрь. Охрана поздоровалась, она машинально кивнула. База внутри уже начала мерно гудеть, как пчелиный улей — команда настраивалась на матч. Футбольная жизнь Барселоны шла своим чередом.

Сегодня и завтра должны были состояться ответные четвертьфинальные матчи Лиги Чемпионов — одни из самых важных в этом сезоне. Реал и Атлетико разошлись миром в первой встрече, сыграв в нулевую ничью, и теперь все должно было решиться завтра в Мадриде, где сливочные получали небольшое преимущество своего поля. Ювентус дома забил Монако один безответный мяч, но перед поездкой в княжество такой перевес едва ли можно было считать надежным. Бавария неожиданно проиграла Порту три один и сегодня одновременно с Барселоной должна была попытаться отыграться на Альянц Арене, из-за чего Али испытывала довольно смешанные чувства — их было бы больше, не будь в это же время их собственной игры.

Положение парижан выглядело не лучше: после поражения три один в Париже им требовалось забить на Камп Ноу как минимум три мяча и при этом не пропустить. Задача казалась почти невозможной, но в футболе иногда хватало одного быстрого гола, чтобы уверенность рассыпалась.

Али приехала последней. Хвала богам, раздевалка была пустой – она механически натянула тренировочную форму и порадовалась, что никто не видит, как у нее трясутся руки, неспособные от волнения справиться с такой простой вещью, как шнуровка бутс. Несколько бесконечно долгих секунд она просидела на скамейке, уставившись в пол невидящим взглядом, а потом заставила себя встать.

Сердце неприятно кольнуло. Он ведь уже там.

Вздохнув, будто она собиралась не на тренировку, а на допрос, Али вышла из раздевалки.

Над полем витал арбузный запах свежескошенной травы. У бровки столпились парни – Пике спорил с Бартрой, размахивая руками как вертолет, Жереми и Дани пытались по очереди открыть бутылку с водой, которая никак не хотела поддаваться, Хави беседовал с другим Хави — Линде , физиотерапевтом.

Инстинктивно взгляд Али забегал по собравшимся у бровки.

— Али! – Неймар выскочил как чертик из табакерки - широко улыбающийся, легкий, будто не было вчерашнего тяжелого разговора в машине. Он обнял ее и задержался чуть дольше, наклонившись вплотную к уху, будто бы на поле их могли услышать.

— Как ты? — спросил он еле слышно. – Я вчера места себе не мог найти весь вечер.

— Все хорошо, — ответила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Правда. Я в порядке. Спасибо, что спросил.

Ней отстранился, но его руки все еще лежали на ее плечах, а в глазах читалось неприкрытое беспокойство.

— Ты отлично выглядишь, - заметил он, продолжая улыбаться. – Люблю, когда ты такая.

Ответная улыбка Али вышла почти искренней – почти. Вряд ли Ней говорил от души и честно – у нее ведь были глаза. И зеркало дома.

Они продолжали обниматься. И это могло привлечь ненужное внимание – да, конечно, ненужное.

— Спасибо, Ней. Я ценю это. - Она мягко взяла его за запястье и чуть отодвинула от себя. — Только... не надо вот этих обнимашек, — прошептала она, глядя ему в глаза. — Он же видит. Ты знаешь, как он реагирует. Не надо его провоцировать, хорошо?

Неймар моргнул, словно не сразу понял, о чем она. Раз, другой. А потом до него дошло, и в его глазах мелькнуло что-то — то ли понимание, то ли сожаление.

— Точно, лучше не надо. Я еще хочу ходить по этой земле, и желательно своими двумя ногами! – Неймар рассмеялся. Пожалуй, слишком громко и слишком ненатурально. Его попытка скрыть внезапное волнение после слов Али провалилась с оглушительным треском.

Али бросила короткий взгляд через его плечо — туда, где у бровки стояли Лучо и Месси. Лео разговаривал с Лучо, стоя к ним вполоборота. Ему достаточно было лишь на пару сантиметров повернуть голову, чтобы увидеть их с Неймаром.

Но он этого не сделал.

- Конечно, ему все равно, — с горечью подумала Али, и пустота внутри колюче сжалась. — Ты опять выдаешь желаемое за действительное. Ничего не изменилось.

Но эта мысль не принесла желаемого облегчения, наоборот. Она лишь всколыхнула глубоко запрятанную иррациональную надежду на то, что он все же посмотрит. Хотя бы мельком. Хотя бы случайно.

Он не посмотрел.

Али отлепила от себя Неймара и направилась в сторону бровки, оставив его одного. Бразилец не попытался ее догнать, но она кожей чувствовала его пристальный взгляд.

Наконец команда начала разминку. Али встала в общий круг, старательно не глядя в ту сторону, где находился Месси. Она видела его лишь краем глаза - как он двигался, как поправлял сползшие темно-синие гетры, перекидывался короткими фразами с Суаресом – Неймар до них так и не добрался, его больше увлекла ситуация на бровке, где Дани и Матье продолжали неравный бой с бутылкой, при этом рядом с ними стоял целый ящик точно таких же.

Лучо погнал команду по полю. Сначала – короткие пробежки, растяжка, легкие упражнения на координацию. Присутствие парней рядом почему-то Али помогало сосредоточиться – немного приглушало тупую и саднящую боль в груди. К тому же это позволяло ей прятаться за чужие спины и как можно меньше попадаться на глаза Лионелю.

Через некоторое время Энрике решил разделить команду на пары для отработки передач.

- ПСЖ будет играть компактно, особенно в центре, - пояснил он. - Нужно растянуть их оборону по флангам и использовать скорость, вскрывая пространство между линиями. Давайте поработаем над короткими передачами в движении, над движением без мяча. По стандартной схеме. Пары разобью сам. – Энрике оглядел столпившуюся перед ним команду в ярко-розовых футболках и начал руками разводить их по двое.

- Неймар – Суарес, Ракитич – Бускетс, Хави – Иньеста...

И вдруг:

- Альварес – Месси.

На секунду Али показалось, что она ослышалась. Она неверяще уставилась на Лучо, который понятия не имел, что только что сделал. И ведь никто не имел понятия, парни, продолжая болтать, расходились по парам в разные стороны, и в итоге Лионель и Али остались стоять друг напротив друга, как лев и тигрица, запертые в одной клетке.

Его лицо было нечитаемым. Наверное, так же он мог бы смотреть на любого другого партнера по команде. Лионель отлично играл свою роль каменной статуи, и это, вопреки всей логике, не зацепило Али, не вызвало слез, а наоборот, начало злить.

Наконец-то. Долгожданная злоба. Неймар ведь так просил ее разозлиться...

Они молча сделали по два шага назад. Али очень хотелось отвернуться, но она не могла – искала в этом ледяном спокойствии хоть малейшую трещину – дрогнувшие губы, потяжелевший взгляд, ненароком сжатый кулак.

Ничего.

- Он меня не игнорирует. – Али вдруг осенило. – Игнорировать можно того, кого ты видишь. А он убедил себя, что меня нет. Вчера была, а сегодня – нет, закончилась.

Лионель отдал ей пас – резко, вызывающе, явно вложив в удар больше сил, чем требовалось. Али приняла, вернула. Он снова отдал. Она вернула. Мяч летал между ними, словно они дергали за веревочки, отмеряя бесконечно тянувшиеся секунды. Пас – прием, пас – прием. В очередной раз приняв мыском бутсы мяч, Али неожиданно осознала – они смотрят друг на друга. Прямо в глаза, оба силятся поймать что-то – гнев, раздражение, сожаление. Но взгляд Лео был пустым. А что он видел в ее глазах, Али даже представлять не хотела.

Она почти убедила себя, что они так и отработают все упражнение, но Месси вдруг с громким хлопком остановил мяч подошвой бутсы, разорвав зрительный контакт. Футбольный бог не мог допустить, чтобы контроль ускользнул из его цепких рук.

- Ней, поменяйся.

Неймар, до этого развлекавший Суареса нелепыми финтами, резко остановился, да так, что отданный им Луису мяч улетел за пределы поля.

- Чего?

- Со мной поменяйся, - терпеливо повторил Месси все тем же ровным и бесцветным голосом. – Сюда иди.

Растерянный Джуниор хотел было сделать шаг, но почему-то остался на месте, переводя испуганный взгляд с Али на Месси и обратно.

- Лео, пары Лучо составлял. Ему в...

- Я сказал – поменяйся. – Никакого раздражения в голосе. Лео даже не кричал, говорил холодно и уверенно, как человек, не привыкший, чтобы ему перечили.

Неймар неловко улыбнулся, поймал отправленный ему с бровки упущенный мяч и попытался перевести происходящий абсурд в шутку:

- Давайте вчетвером, мы...

- Ней. – Он не повысил голос ни на йоту, но тон, с которым он второй раз произнес имя бразильца, бил как хлыст.

Несколько человек машинально подняли головы, отвлекаясь от упражнения. Ракитич перестал чеканить мяч напротив Бускетса, Марк Бартра обернулся через плечо, а Энрике, разговаривавший с помощником у бровки, стянул солнечные очки на переносицу и внимательно посмотрел в сторону своих нападающих, видимо, думал, не пора ли вмешаться.

Неймар замер. На его лице читалось смущение пополам со страхом. Он глянул на Али с таким видом, будто хотел одним взглядом попросить прощения за то, в чем был не виноват.

- Али, прости, я...

И это оказалась последняя капля. Али Альварес наконец вышла из себя – так, как давно уже разучилась делать, как ей казалось.

До этого момента она думала, что унижают здесь только ее. Но сейчас она вдруг ясно увидела Неймара – человека, который совершенно не умел говорить Лео «нет», восхищавшегося им почти по-детски наивно, Неймара, который первым кидался защищать Лео, если была нужда. А в эту самую минуту Месси вел себя так, будто с мнением бразильца вообще не считается, просто отдал приказ и все, переставил друга как шахматную фигуру.

Али почувствовала себя пешкой, в мгновение превратившейся в ферзя. Несколько секунд она смело сверлила Лео взглядом, дожидаясь, пока он соизволит снова поднять на нее глаза. Их взгляды встретились – в глазах Лео не было никакого намека на вызов. Ни один мускул на его лице не дрогнул.

- Ты что, последняя Кока-кола в пустыне? – выплюнула Али.

Лионель лишь еле заметно дернул подбородком. Взгляд так и остался нечитаемым.

- Закончила? – это прозвучало до того спокойно, что у Али от страха перехватило дыхание. Она ждала вспышки, хоть какой-то человеческой реакции, способной показать, что она задела его, вызвала хоть какие-то чувства, но получила в ответ лишь ленивое безразличие.

Она повернулась к Неймару, который так и продолжал стоять с лицом оленя, которого ослепил свет фар.

- Ней, иди сюда, давай меняться.

- Али... - попытался заспорить бразилец, но она успела приблизиться к нему настолько близко, чтобы сказать:

- Иди, не хватало еще из-за меня с ним ругаться. Лу! – Али хлопнула ничего не понимающего Суареса по плечу. – Давай покажем класс.

Луис непонимающе посмотрел сначала на Али, потом на Месси, потом снова на Али.

- Конечно, - медленно, почти по слогам произнес он.

Али забрала у Неймара из рук мяч и встала напротив Суареса, не дожидаясь никакой реакции от Месси.

Пасуя мяч Луису, она старалась не смотреть в ту сторону, где теперь работали Неймар и Лионель, сосредоточилась на футболе – ведь она за этим пришла сюда, за ним, за футболом! Пусть матч она начнет на лавке, это не важно – важен только футбол. ПСЖ. Лига Чемпионов. Требл и...

Лионель Андрес Месси.

***

В раздевалку Камп Ноу Барселона заходила разгоряченной и максимально настроенной на предстоящую игру. Неймар и Дани привычно веселились, последний так и вовсе повис у Жери на шее, болтая ногами, но большинство были молчаливы и сосредоточены. Конечно, Барселона выходила на поле в статусе лидера, но ситуация могла измениться в любой момент, ведь это Лига Чемпионов, здесь возможно все, в том числе и внезапные камбэки.

Али шла чуть позади, стараясь держаться в тени – особо не хотелось привлекать к себе внимания. У нее это вполне успешно получалось всю дорогу до Камп Ноу, но сейчас, в центре заведенной до предела команды, прятаться становилось сложнее. Это могло бы вызвать ненужные вопросы, не будь грядущей игры, наверняка они бы уже висели в воздухе – мало кто не заметил стычку, произошедшую на поле Сьюдад Депортиво, но, хвала футбольным богам, одноклубникам было не до этого.

Али хотела проскочить до своего шкафчика и лавки, где уже лежали по-военному точно разложенные форма, бутсы и щитки, но не успела.

Впереди нее шел Месси. Он двигался привычной предматчевой походкой – уверенная тяжелая поступь, будто весь груз ответственности лежал исключительно на нем. Лионель всегда себя так вел перед играми – никакого веселья, никаких улыбок и дебильных фотографий – сплошные сосредоточенность и внимание. Рядом с ним шагал Суарес, они о чем-то переговаривались вполголоса, прикрыв рты – камеры репортеров были даже здесь, - Али шагала прямо за ними на расстоянии вытянутой руки, достаточно близко, чтобы физически ощущать его присутствие, но достаточно далеко, чтобы не отсвечивать. Ведь после стычки на поле он не сказал ей ни единого слова – как всегда. Хотя за позволенную себе наглость Али была просто обязана получить сполна, и ей оставалось только ждать, когда.

Коридор сужался. Дверь в раздевалку, виднеющаяся впереди, становилась все ближе – массивная, с металлической ручкой. К моменту, когда Али подошла максимально близко ко входу, в раздражающе оранжевом коридоре остались только она, Месси и Суарес.

Лионель оказался у двери первым. Толкнув тяжелую створку, он пропустил вперед Луиса, дождался, пока тот скроется в раздевалке, и в тот момент, когда Али оставалось только протянуть руку, чтобы зайти следом, просто отпустил дверь. Ни единого взгляда через плечо – будто он прекрасно знал, что происходит за его спиной, и сознательно решил не задерживать дверь ни на секунду дольше.

Али машинально вскинула руку, пытаясь перехватить створку, но та уже начала закрываться обратно. Тяжелый металл с силой ударил по руке, отчего пальцы непроизвольно разжались, дверь с оглушительным грохотом захлопнулась прямо перед ее носом. Звук гулким эхом прокатился по опустевшему коридору.

Между ними было всего несколько шагов. Она поняла — это не было случайностью.

Стиснув зубы, она толкнула дверь ушибленной ладонью. Кисть болезненно заныла, но Али даже не поморщилась. Важнее было сейчас сохранить лицо.

Али вошла в раздевалку, стараясь держать спину прямо и не смотреть в его сторону. Самым страшным было даже не то, что произошло в коридоре, а то, что он наверняка уже забыл об этом, тогда как она продолжала чувствовать тупую боль в пальцах и жжение где-то под ребрами.

Предматчевая Барселона жила своей привычной жизнью.

Сосредоточенный Маскерано перематывал голеностоп, не вмешиваясь в разговоры. Ракитич, развалившись на скамейке, что-то рассказывал Тер Штегену, размахивая руками так широко, что тот со смехом несколько раз увернулся от случайного леща. Суарес с серьезным видом натягивал щитки. Из динамиков негромко играла музыка, кто-то отбивал ритм, громко барабаня пальцами по скамейке.

Для команды, настроенной на выход в полуфинал, это был чуть ли не матч века.

А для Али – нет.

Где-то справа хлопнула дверца шкафчика, и послышался знакомый голос. У Али внутри все болезненно сжалось, но, как бы ни хотелось, она не стала оглядываться. Ей не нужно было видеть Месси, чтобы знать, где он стоит.

Медленно опустившись на скамейку, Али вгляделась в покрасневшую ладонь – кожа горела, а суставы припухли, но сейчас она не могла думать о своем дискомфорте. Боль в руке пройдет через несколько часов. Другое – вряд ли.

Через несколько минут дверь раздевалки распахнулась снова. Разговоры стихли почти мгновенно, осталась лишь благословенная тишина, всегда сопровождающая предматчевые напутствия Луиса Энрике.

Он буквально влетел в раздевалку, обвел команду цепким взглядом и остановился в центре.

- Слушаем внимательно, - это было сказано до того тревожно, что стихли последние голоса.

- Первый матч был наш, поэтому сегодня будет тяжелее в разы. Выбросьте из головы счет в Париже. Его не существует. Сегодня мы все начинаем сначала. – Лучо медленно обвел взглядом команду. – Не думайте о полуфинале. Не думайте о тех, кто будет играть сейчас и пройдет дальше. Не думайте, что работа уже закончена. Все только началось. Стоит одному из вас только подумать о том, что дело сделано – парижане этим воспользуются.

В раздевалке повисла мертвая тишина, будто все разом перестали дышать.

- Делайте то, что умеете лучше всего – играйте. Быстро. Смело. Не отдавайте мяч. Не отдавайте инициативу. И уважайте соперника. Ровно настолько, чтобы не дать ему расслабиться ни на секунду. – Энрике сделал вескую паузу. – Все остальное вы умеете лучше всех. Vamos!

- Vamo-o-o-os! – мгновенно ожила раздевалка. Пике громко выкрикнул что-то про «съедим этих лягушек», заставив половину команды рассмеяться. Дани Алвес начал хлопать в ладоши, подзуживая остальных. Неймар с улыбкой толкнул Суареса плечом, тот ответил тем же, и уже через несколько секунд весь круг гудел привычным предматчевым шумом.

Только Али не слышала почти ничего.

***

Наконец Барселона покинула раздевалку и вышла из подтрибунного помещения. Родной Камп Ноу встретил их шумом, который не был похож на звук. Его можно было почувствовать телом, физически, он дрожью проходил сквозь бетонные перекрытия, отдавался гулом в груди и заставлял вибрировать подошвы бутс при каждом шаге. Али шла вместе с командой к ядовито-зеленому полю, на ходу поправляя форменную толстовку. С трибун светили прожекторы, над головами футболистов разворачивались сине-гранатовые полотнища флагов и баннеров, а гимн Лиги Чемпионов, разносящийся над стадионом, тонул в реве голосов собравшихся здесь ради красивого футбола.

Али вышла последней из запасных и на несколько секунд зажмурилась, чуть не ослепнув – уже вечерело, солнце недавно зашло, поэтому света на поле добавили от души. Разум подсказывал ей, что преимущество команды слишком велико, чтобы от каждой атаки парижан бросаться на фол, очертя голову, но рядом с ней никто не выглядел расслабленным и спокойным. Лучо уже стоял на бровке, скрестив руки на груди, и провожал взглядом каждого, следя за расстановкой с таким видом, будто это был первый матч, а не ответная игра.

Али тоже попыталась сосредоточиться на расстановке, несмотря на то, что не рассчитывала выйти сегодня на поле – Энрике сдержал свое обещание, в запас она попала, а на большее и рассчитывать не приходилось, острие атаки вполне может разобраться с парижанами и без нее.

Марк занял свое почетное место в арке, перед ним растянулись Дани, Жери, Маске и Жорди. Серхио на этот раз опустился ближе к защите, а Иньеста с капитанской повязкой и Иван поднялись выше. Впереди заострился трезубец, при одном взгляде на который защита любого соперника могла невольно наложить в штаны.

Ней был слева, Лу – в центре, а Лионель – у правой бровки.

Али увидела его до того, как успела скомандовать себе не смотреть.

Месси переступил с ноги на ногу, поправил задравшийся рукав футболки и долгим взглядом обвел поле. В его движениях Али не могла углядеть ничего необычного, ничего, что могло бы выдать произошедшее в коридоре возле двери. Тот же взгляд, та же внешняя отрешенность, то спокойствие человека, который не замечал ничего лишнего на поле, но в то же время видел его как на ладони.

Правой рукой он одернул шорты. То правой рукой, которой отпустил дверь.

Али посмотрела на свои пальцы, побаливавшие после удара, и глубже спрятала руки в толстовку, как нахохлившийся воробей. Она обязана была злиться. Должна была смотреть на Месси и отчетливо видеть перед собой равнодушный металл захлопнувшейся двери. Ощущать его унизительную уверенность в том, что он прекрасно понимал, что делает и с кем.

Но вместо этого, сразу после стартового свистка, взгляд Али намертво приклеился к Лионелю.

Первые же минуты показали всему стадиону, что парижане приехали на Камп Ноу не круассаны есть. Они высоко поднимались, стараясь перекрыть короткий выход из обороны, заставляя Пике и Маске лишаться мяча. Ибрагимович держался между защитниками в центре, Кавани прикрывал Жорди, Пасторе мастерски закрывал направление передачи на Серхио, а Марко Верратти метался в средней линии, бросаясь на отбор всякий раз, как только кто-то из сине-гранатовых принимал мяч, стоя спиной к воротам.

Но сильный и уверенный прессинг требует согласованности, а парижане торопились. Стоило одному игроку выйти слишком далеко, как за его спиной возникало свободное пространство, которое Барселона замечала мгновенно.

Бускетс принял мяч от Маске и одним касанием развернул его на Ивана, а тот сразу перевел направо. Лео ушел от защитника и принял пас у самой бровки, едва коснувшись мяча. Максвелл не кинулся вперед, понимая, что одного неаккуратного движения будет достаточно, чтобы Месси проскользнул мимо, поэтому Шеррер остался на месте, ожидая рывка.

Лео бросил взгляд на Дани, дождался, пока тот начнет забегание вперед, и отдал пас.

Вроде ничего особенного – простая передача, одна из десятка, но Али заметила, что Лео тут же ушел в центр, увлекая за собой Максвелла, тем самым освобождая для Дани коридор. Она поняла это раньше, чем защитник ПСЖ, и почувствовала давно забытый восторг от того, как мастерски быстро Месси умеет управлять геометрией игры. Для этого ему даже не нужно было касаться мяча, могло хватить и пары шагов.

Алвес перестарался с подачей, атака завершилась, а Али приказала себе не смотреть.

Она попыталась сфокусироваться на Неймаре, потом на Андресе, начала следить за тем, как Серхио ловко регулирует расстояние между линиями, однако через несколько секунд снова нашла взглядом Лео. Он стоял в центральном круге с таким видом, будто занят разглядыванием газона, а затем вдруг внезапно ускорился и заставил Давида Луиса отдать бессмысленную передачу назад.

На третьей минуте Иван принял мяч и попытался развернуться, но его свалил с ног Давид Луис, опоздавший на отбор. Сразу заорал свисток, арбитр показал желтую, а Ракитич поднялся с земли, недовольно потирая пострадавшую поясницу. Стадион продолжал возмущенно гудеть еще целую минуту.

Скамейка недовольно зашевелилась, кто-то витиевато выругался. Энрике резко рванул к линии, требуя от команды быстрее разыграть штрафной, и только Месси оставался беспристрастен. Он дошел до мяча, перебросился с Андресом парой слов, а затем шагнул в сторону, позволяя капитану продолжить игру.

Умом Али понимала, что должна наблюдать за командой, но взгляд упрямо возвращался к Месси – к тому, как недовольно он дернул плечом, когда Иван пропустил его открывание, к тому, как он замедлился, прежде чем резко рвануть в сторону от Верратти, к тому, как всякий раз, получая мяч, он сначала смотрел через левое плечо, проверяя, где Неймар и Суарес, и только потом решал, развернуться самому или отдать передачу.

Она слишком хорошо знала все эти движения.

Знала потому, что была футболисткой и обязана была досконально изучать партнеров по команде. Вот только за действиями Жери она не следила столь же внимательно, не видела, как тяжело и рвано дышит Ракитич после длинного рывка и не чувствовала, как содрогается все нутро, когда кто-то из парижан приближается к Неймару, целясь в ноги.

С Лионелем все было иначе. Стоило ему перехватить мяч, ее мир сужался до его ста шестидесяти девяти сантиметров.

На четырнадцатой минуте парижане потеряли мяч в атаке, и тот оказался у Иньесты почти в собственной штрафной. Андрес принял передачу, крутанулся и пошел вперед, сначала не спеша, но через мгновение его движения приобрели обманчивую и такую знакомую легкость, с которой только он умел проходить сквозь плотные линии.

Первого соперника он убрал коротким движением тела, между двумя другими буквально проскользнул ужом, отправив мяч вперед так, чтобы никто не успел его коснуться, затем в центре ускорился, пока защитники ПСЖ судорожно отступали, пытаясь одновременно закрыть Лео, Неймара и Суареса.

Али от волнения вскочила и бросилась к бровке, не понимая, что делает, но понимая, что сейчас может случиться.

Лео ушел правее, уводя за собой защитника и растягивая линию, Луис остался в центре, беря на себя Маркиньоса, а Неймар несся вперед, набирая скорость, разрезая пространство межу Давидом Луисом и ван дер Вилом.

Иньеста ждал именно этого момента – вспорол оборону точной передачей, Неймар принял мяч, обошел выскочившего навстречу ему Сиригу и отправил мяч в опустевшие ворота.

Камп Ноу взревел.

Кто-то схватил Али за плечи, она закричала вместе со всеми, захлебываясь всеобщим восторгом, глядя, как Неймар бежит к угловому флагу, широко раскинув руки. К нему первым устремился Лу, следом – Иньеста, а Лионель прибежал последним и крепко обнял Джуниора за плечи.

Али опять смотрела на него. Не на автора гола, не на Иньесту, создавшего этот момент почти в одиночку, а на короткую улыбку Месси, коснувшуюся его губ, когда счастливый Неймар прокричал что-то ему в ухо.

Улыбаться он, оказывается, все еще умел.

Мысль была какой-то детской и до обидного несправедливой, но от этого не менее болезненной. Час назад он захлопнул перед ней дверь, а теперь разделял с одноклубниками их радость, словно не существовало ледяной пустоты внутри него. Видимо, она предназначалась только Али.

- Значит, дело не в том, что ты ничего не чувствуешь. Ты ничего не чувствуешь ко мне, - с горечью подумала она, возвращаясь на скамейку.

После гола на первых минутах Барселона не собиралась отступать. Напротив, игра стала свободнее, ПСЖ все чаще метался между попытками прессинга и страхом открыть пространство за спиной. Бускетс опускался к Жери и Маске, они поднимались почти на одну линию с полузащитой, а Лео все чаще уходил в центр, создавая там численное преимущество.

У него на хвосте поочередно висел то Матюди, то Верратти, но они не могли решить, где у каждого начинается его зона ответственности. Когда Месси опускался глубже, они не рисковали выходить с ним и оставлять пространство Суаресу.

Али видела, как Лео целенаправленно заманивал Верратти ближе, а затем одним касанием пасовал Иньесте и тут же уходил Марко за спину, как Суарес смещался вправо, освобождая центр, и Месси входил туда без мяча, таща за собой Давида Луиса. Видела, как Неймар слева растягивал оборону до тех пор, пока в ней не появляются бреши.

Она прекрасно понимала, что и зачем они делают, но никак не могла отделить футбол от одного конкретного человека.

Каждая удачная и рисковая комбинация вызывала у нее бешеный прилив восхищения, а следом накатывал стыд, словно признание его таланта было предательством самой себя. Али хотела ненавидеть и презирать его всего целиком, лишить его в своих собственных глазах всего, за что когда-то так привязалась к нему, однако на поле Лео все равно превращался в того, перед кем невозможно было не преклоняться.

На двадцатой минуте ПСЖ попытался ответить – Пасторе перехватил мяч между линиями, прошел вперед, отдал Ибрагимовичу, который выскочил перед воротами и пробил прямо за тер Штегена. Стадион сначала замер, а потом облегченно выдохнул, потому что над бровкой взвился флаг помощника арбитра.

Офсайд.

Али тоже выдохнула, хотя преимущество Барселоны все еще оставалось огромным – четыре против одного.

Лионель не выражал никакого беспокойства, когда игра возобновилась, он опустился глубже, помогая команде надежнее удерживать мяч.

- Блядь, он видит все, - злобно подумала Али. Эта мысль заставила ушибленную руку надсадно заныть, словно организм решил напомнить – да, Лионель видит все, включая человека, идущего следом за ним к двери.

На несколько секунд ее злость пересилила восхищение, Али вдруг иррационально захотелось, чтобы он ошибся, потерял мяч и получил от партнеров по команде недовольный окрик, чтобы хоть раз почувствовал себя таким же беспомощным, как она.

Почти сразу Лионель принял передачу от Серхио, прикрыл мяч корпусом и ушел от Матюди, но Верратти вовремя подстраховал – зацепил Месси по ногам. Тот упал, перекатившись по газону. Али вздрогнула вместе со стадионом и подалась вперед всем телом.

Реакция возникла прежде, чем она вспомнила, что только что желала ему ошибиться.

Лео лежал на газоне дольше обычного и придерживал пострадавшую голень. Злость внутри Али тут же испарилась без следа. Не осталось ни двери, ни утренней тренировки, ни унижения, ничего. Была только его неподвижная фигура на траве и Верратти с поднятыми руками.

Пожалуйста, вставай.

Просто вставай.

Через несколько секунд Лионель сел, потрогал бутсы, а затем поднялся, отмахнувшись от помощи врачей.

Али лишь в тот момент поняла, что все это время не дышала.

Она переживала потому, что он все еще был человеком, чья боль тут же становилась ее болью. Хотя обратного никогда не происходило.

К тридцатой минуте ПСЖ заметно прижался к своей штрафной. Барселона катала мяч по флангам, заставляя соперников двигаться до тех пор, пока те не начинали тормозить. Иньеста и Неймар комбинировали слева, затем мяч возвращался через Серхио направо, где Дани получал все больше свободы.

К тридцать четвертой минуте Дани задержался в углу штрафной, Максвелл оказался прямо перед ним и явно ожидал привычного прохода по бровке, но Алвес убрал мяч и навесил в центр.

Али толком не успела увидеть рывок Неймара из-за спины Давида Луиса.

Удар головой в исполнении бразильца получился до того точным и коротким, что вратарь даже не успел толком оттолкнуться.

Два ноль. Теперь Барселона вела пять-один по сумме двух матчей, и старания ПСЖ больше стали напоминать попытку сохранить достоинство, чем противостоять сине-гранатовым.

Джуниор снова оказался в крепких объятиях, на этот раз Лео улыбнулся шире и довольно потрепал Неймара по лохматому затылку. Суарес что-то прокричал им обоим, они рассмеялись, а Али почувствовала, как радость от забитого гола ускользает сквозь пальцы.

Она не имела права обижаться и глупо ревновать, но обида растекалась внутри, смешиваясь с облегчением и восхищением игрой. Это сочетание кружило голову – Али не могла чувствовать что-то одно, рядом с Лео все существовало вместе, единым целым. Злость не глушила чувства, чувства не смягчали унижение, а унижение не мешало ей радоваться каждому удачному действию Месси.

До перерыва Барселона все еще контролировала мяч, но темп игры постепенно снижался. Лео несколько раз менялся позициями с Неймаром, уходил левее, возвращался в центр, пытаясь передачей найти Луиса. Один из таких пасов почти дошел до ворот, но Сиригу вовремя выскочил и забрал мяч у Суареса.

Перед самым свистком Али вдруг заметила, что Месси остановился на бровке и на несколько секунд уперся ладонями в колени. Он выпрямился через пару секунд, однако этих секунд хватило, чтобы она опять прилипла к нему взглядом. Естественно, он устал, впереди целый тайм, силы можно было и поэкономить, учитывая счет, но Али продолжала сверлить Месси взглядом, проверяя, все ли в порядке после недавнего столкновения.

Он не хромал. Али проверила дважды и только потом позволила себе отвернуться.

Обстановка в раздевалке была оживленной, хотя Али по-прежнему ощущала себя какой-то чужой на этом празднике жизни, она даже не пыталась ни с кем поговорить и обсудить первый тайм. Язык будто присох к небу и не желал подчиняться. Она только в раздевалке поняла, что первые сорок пять минут на скамейке молчала, как рыба.

Но ее невеселые мысли быстро прервал Энрике – он пресек всеобщее веселье, раздавая указания: вперед не бросаться, а сохранить контроль, не дать ПСЖ получить импульсы на атаки и держать мяч при себе как можно дольше. Первая замена – Хави вместо Иньесты, надо смотреть по игре, но планируются еще.

Али украдкой оглянулась на Лео – тот спокойно менял мокрую футболку, ни на кого не глядя. Она тут же отвела взгляд, но уставилась на его отражение в дверце шкафчика. Их взгляды почти пересеклись через отражение, но Лео тут же отвернулся, будто не заметил этого.

Второй тайм начался именно так, как говорил Энрике.

С появлением Хави игра стала еще спокойнее, особенно владение мячом. Он постоянно предлагал себя под передачи, разворачивал атаки и одним касанием возвращал команде ритм, когда кто-то пытался без необходимости ускориться. Лео сместился ближе, все чаще участвуя в комбинациях в центре, и на несколько минут игра превратилась в то, что планировал Лучо – в медленное кружение мяча вокруг парижан, которые уже не могли прессинговать с прежней интенсивностью.

Али внимательно следила за тем, как Хави отдает пас Месси, тот в одно касание возвращает пас обратно, и, сделав несколько шагов, ловит мяч уже за спиной ничего не успевшего понять Матюди. Такое взаимодействие выглядело почти буднично, но, как и всегда, за каждой короткой передачей скрывался ювелирно точный расчет.

Лео развернулся и отдал мяч Неймару, но сам не остановился, а продолжил активное движение к чужой штрафной. Защитники ПСЖ сразу собрались вокруг него, Неймар получил возможность сместиться к центру и пробить, однако удар заблокировали.

Даже когда Месси не забивал и не отдавал последнюю передачу, он оставался центром чужого внимания.

Али слишком хорошо понимала это чувство.

На пятьдесят пятой Энрике сделал вторую замену – Роберто вышел вместо подуставшего Бускетса. Эта перестройка дала ПСЖ редкую возможность провести несколько атак, но тер Штеген был на месте. Скамейка даже не успела толком встрепенуться, только разозленный Лучо выкрикнул указания защитникам. Пике развел руками, передавая команде наставления – плотнее встречать парижан, а Али в это время следила, как Лео возвращается назад. Он терпеть не мог тратить время на оборону, но послушался и опустился почти к своей штрафной, чтобы перекрыть передачи от Матюди.

Однако как только мяч вернулся к Барселоне, Месси сразу рванул вперед.

Верратти перегородил ему путь и попытался остановить корпусом, но Лео устоял, прокинул мяч мимо и продолжил бежать. Второй раз в него врезались плечом, он пошатнулся, но устоял, сделал еще несколько шагов и только потом отдал пас Луису.

- Альварес... - донеслось до нее словно через толщу воды. Она недоуменно нахмурилась и хотела было отмахнуться, но вдруг поняла, что это был голос Лучо.

Али подумала, что ослышалась. Она продолжала смотреть на поле, где Суарес воевал с Давидом Луисом, однако Морено уже протягивал ей тренировочную манишку и, судя по недовольному лицу, второй раз просил встать и начать разминаться.

- Вместо Луиса. Иди в центр, не стой между защитой. Смещайся в свободные зоны, меняйся с Неймаром. И вы оба не мешайте Лео опускаться за мячом, - коротко скомандовал Лучо, пропуская Али к бровке.

Она кивнула и стянула толстовку. Разминаясь вдоль технической зоны, она старалась сосредоточиться на напряжении в мышцах, на дыхании и первых касаниях мяча, а не на человеке, с которым через несколько минут будет делить острие атаки. Трибуны продолжали гудеть, Барселона катала мяч, а Лео, стоящий в центре поля, понятия не имел, что происходит у скамейки запасных.

Он не повернулся, даже когда резервный арбитр поднял табло с номером девять.

Луис неспешно направился к боковой линии, напоследок хлопнув Неймара по плечу, а затем коротко тронул Месси. Лео что-то сказал, не поворачивая головы. Али опять поймала себя на мысли, что ждет хотя бы беглого взгляда в свою сторону, хотя бы вынужденного.

Суарес пересек линию поля и обхватил ее шею горячей широкой ладонью.

- Только попробуй все испортить! – проорал он ей на ухо, перекрикивая шум стадиона.

- Оставлю тебе половину славы, обещаю! – фыркнула Али.

- Поздно, - довольно рассмеялся Луис. – Тощий уже все захапал себе! – он подтолкнул ее вперед, и Али наконец выбежала на газон.

Шум трибун изменился – со скамейки он казался чудовищно огромным, а на поле обрушивался на тебя сверху, со всех сторон, заглушая все, кроме голосов партнеров по команде. Али несколько раз глубоко и быстро вдохнула, прочувствовав бутсами мягкую траву, и направилась к центру нападения, туда, где до этого работал Суарес.

Лео стоял в нескольких метрах от нее.

Он скользнул взглядом по расстановке игроков, проверяя, правильно ли перестроилась команда, и его глаза на короткое мгновение задели Али. В них не было ничего – ни удивления, ни раздражения, никаких отголосков произошедшего в коридоре. Он смотрел на Али так, как на любое движение на поле, которое нужно было учесть во втором тайме, после чего отвернулся и, больше не глядя на нее, указал на пространство между Маркиньосом и ванд дер Вилом.

Али поняла его без слов. Ненавидела, что поняла.

Едва парижане разыграли мяч, Али переместилась к правому центральному защитнику, вынуждая того отойти ближе к штрафной, а Лео опустился ниже, получив нужную свободу. Все передвижения произошли настолько привычно, словно Али и Лео не избегали друг друга, словно несколько часов назад он не захлопнул дверь перед ее носом. Ноги Али сами выбрали нужное направление, тело рассчитало скорость, а голова с опозданием осознала, что она опять делает для него все, что от нее требуется.

Мяч вернулся к Барселоне. Хави отдал Ракитичу, тот перевел на Алвеса, и Али начала движение к ближней штанге, переключая Маркиньоса на себя. В появившееся пространство уже вбегал Месси.

Алвес отдал мяч ему.

Лионель принял левой ногой и сразу развернулся. Матюди попытался перегородить ему путь, но Месси коротким шагом в сторону протолкнул мяч. Али продолжила бежать в ожидании паса, но защитник выставил ногу, и мяч отскочил Верратти.

Она бросилась в обратный прессинг.

Верратти развернулся, и Али врезалась в него плечом, заставляя отдать крайне неудобный пас назад. Через несколько секунд путем перемещений Неймара и Лео, Барселона вернула себе владение мячом.

- Выше, - бросил Лео, пробегая мимо. Всего лишь слово, без взгляда, но Али сразу поняла, что обращается он к ней.

Она поднялась ближе к защите.

Невыносимо. Это было невыносимо. За пределами поля Али не существовала, однако в игре он требовал от нее движения, указывал, где открываться, без сомнений считая, что она тут же послушается. Хуже всего было то, что Али действительно слушалась, потому что на поле Лео был прав. А она не имела права на обиду, способную навредить команде.

В следующей атаке Месси снова опустился к Хави, принял мяч и увел Матюиди за собой. Али сделала ложный рывок к центру, затем резко ушла вправо, оказавшись в свободном коридоре. Передача Лео пришла точно к ней, хотя он даже не смотрел в ее сторону.

Она приняла мяч, ушла от Максвелла одним касанием и вскинула голову - Неймар входил в штрафную слева, но между ним и воротами находились двое защитников. Лео после передачи только приближался к штрафной, оставаясь на несколько метров позади.

Али могла пробить сама.

Угол был неудобным, Сиригу уже смещался к ближней штанге, а Давид Луис торопился перекрыть траекторию. Али увидела все это одновременно, однако решение приняло выработанное за годы игры чувство правильного продолжения атаки.

Она откатила мяч назад под левую Месси. Передача вышла точная и максимально удобная.

Месси пробил, но Маркиньос успел броситься под удар, и мяч, задев его ногу, ушел за лицевую линию.

Трибуны разочарованно завыли. Лео коротко махнул, показывая то ли благодарность за передачу, то ли требование быстрее разыграть угловой, после чего сразу направился в штрафную.

Али несколько секунд смотрела ему вслед.

Ничего. Пусто.

И все же одного едва заметного движения руки оказалось достаточно, чтобы сердце болезненно дернулось, принимая обычный футбольный жест за нечто большее.

Она побежала занимать позицию у дальней штанги, ругая себя на все лады.

Угловой не принес опасности, Пари-Сен-Жермен выбил мяч из штрафной и попытался организовать быстрый ответ. Лавесси получил передачу на левом фланге, набрал скорость и заставил Алвеса отступить к собственным воротам. Али сначала сделала несколько шагов назад, но заметила, что Лео не успевает закрыть направление передачи на Матюиди, и сама сместилась в центр, перекрывая пас.

Она снова сделала это ради него.

Мысль пришла уже после того, как Хави забрал мяч.

Али не понимала, где заканчивается ее помощь команде, а где начинается дурацкая неспособность позволить Месси оказаться в сложной игровой ситуации. Кого-то другого она подстраховала бы так же, однако за другими так пристально не следила и не предсказывала их действий.

Лионель не поблагодарил ее, наверное, не заметил (как всегда!), что произошло. Он ушел вперед в ожидании паса, а Али бежала недалеко. Раздражение внутри причудливо смешивалось с желанием быть полезной.

ПСЖ продолжал пытаться выцепить хотя бы один гол, поэтому свободного пространства становилось все больше. Верратти и Матюиди поднимались выше, крайние защитники рисковали подключаться к атакам, а за их спинами возникали зоны, которые Барса могла использовать одним точным пасом.

Хави перехватил мяч возле центрального круга и сразу отдал его Месси. Лео принял передачу спиной к воротам, позволил Давиду Луису приблизиться, а затем развернулся через левое плечо и ушел от него первым касанием.

Али рванулась вперед.

Она не ждала команды и не смотрела, последует ли передача, потому что знала - Лео увидит пространство, и тогда мяч окажется там, где должен.

Передача пришла между защитниками ПСЖ. Али вылетела к штрафной, на скорости приняла мяч и оказалась перед вратарем, уже выходившим из ворот. Неймар шел слева, но защитник успел перекрыть направление паса, поэтому она сделала еще одно касание, смещаясь правее, и пробила низом.

Сиригу выставил ногу.

Мяч отлетел обратно в поле, и Месси оказался первым на подборе. Он мог пробить сразу, однако перед ним выросли двое защитников, поэтому он остановил мяч подошвой и вернул его Али, которая все еще находилась справа от ворот.

Вот уже чего она никак не ожидала, так это обратной передачи!

Из-за этого Али на мгновение замешкалась, но этого хватило Максвеллу, чтобы сократить расстояние. Али попыталась навесить на Неймара, но защитник заблокировал подачу, и мяч ушел в аут.

— Быстрее, — бросил Лео, не повышая голоса, но Али почувствовала в этом слове кипящее раздражение.

Она резко повернула голову, но Месси уже ушел в центр, даже не заметив, как его короткое замечание ударило ее наотмашь. Он ведь имел право требовать более быстрого решения. Али действительно задержалась, обалдев от его передачи, и на уровне футбола претензия была справедливой.

Но он не имел права разговаривать с ней так. Вообще не имел права разговаривать!

Но она промолчала. Не потому, что испугалась, а потому, что матч еще идет, а любое выяснение отношений посреди тайма будет выглядеть непрофессионально. Али подхватила мяч, быстро ввела его из аута на Алвеса и снова открылась вперед, заставляя себя думать только о следующем шансе.

Чем ближе становился финальный свисток, тем грубее парижане останавливали атаки. В одном моменте Верратти опоздал и зацепил Али за голеностоп, однако она сохранила равновесие и успела отправить мяч Месси. Лео крутанулся, попытался обойти двоих, но Матюиди подставил корпус, а Давид Луис одновременно зацепился за его ногу.

Месси упал.

Али затормозила так, что шипы вспороли траву, взметая комья земли.

Давил Луис принялся объяснять арбитру, что играл в мяч, а Лео лежал на газоне, прижимая ладонь к пострадавшей голени. Вокруг в ярости орали трибуны, Хави на правах капитана что-то требовал у судьи, Неймар бежал к месту нарушения, но Али видела лишь Месси.

Сделала крошечный шаг к нему, почти наклонилась, намереваясь узнать, все ли хорошо, но вовремя осеклась.

Месси поднял голову. И их взгляды встретились.

На этот раз он уже не мог сделать вид, что не видит ее. Она стояла слишком близко, а тревога явно чрезмерно ярко отразилась на ее лице. В глазах Месси не было благодарности, не было молчаливого признания – того, что Али продолжала ждать, вопреки всяческому здравому смыслу.

Он отвернулся и не без труда поднялся на ноги. Али тут же отошла в сторону.

И вдруг ощутила, как снова заболели ушибленные пальцы – так сильно ногти впились в ладони.

Лионель сделал ей больно, а она бросилась помогать ему встать.

Вот оно, настоящее унижение. Не в его игнорировании, не в захлопнутой двери, и даже не в невидящем взгляде, которым он пресек ее приближение, а в том, что первой ее реакцией все равно был страх за него. У нее никак не получалось перестать замечать его боль раньше собственной.

На последних минутах Лео получил свободу перед штрафной. Али была чуть правее и увела Максвелла за собой, расчищая ему коридор для удара. Лео принял мяч и пробил низом в дальний угол. Мяч прошел совсем рядом со штангой. По стадиону прокатился разочарованный гул – кричали и болельщики сине-гранатовых, и немногочисленные болельщики ПСЖ.

Лео остановился и провел ладонью по затылку. Короткий взгляд в ее сторону дал ей понять, что он прекрасно видел, кто освободил ему пространство.

Но, возможно, это ей лишь показалось.

В оставшееся время Барселона спокойно перекатывала мяч. Али несколько раз менялась с Неймаром, опускалась в полузащиту, помогая полузащите сохранять контроль, а при потере сразу вступала в прессинг. Усталость постепенно вытесняла лишние мысли, заставляя сосредоточиться на движении мяча, однако присутствие Лео все равно ощущалось где-то рядом.

Когда прозвучал финальный свисток, Али замерла неподалеку от штрафной ПСЖ и несколько секунд просто стояла, восстанавливая дыхание.

Два ноль.

Пять один по сумме двух встреч.

Барселона вышла в полуфинал.

Неймар первым подбежал к ней и обнял за плечи, крича что-то про ее нереализованный момент. Али рассмеялась и позволила увести себя к остальным на бровке, где капитан Хави уже поздравлял команду. Прибежавший со скамейки Суарес потребовал тут же признать, что после его замены команда окончательно разучилась забивать.

— Вообще-то я ударила! — возразила на это Али.

— И вратарь это заценил! – показал язык Суарес. Она уже придумала колкий ответ, но тут заметила Лионеля.

Он стоял в нескольких метрах с Давидом Луисом, они обменивались рукопожатием. Закончив разговор, Месси направился к своим, прошел совсем рядом с Али, не замедлившись, словно последние пятнадцать минут они не обменивались передачами, не открывались друг перед другом и не строили атаки с легкостью, возникающей между ними исключительно на поле.

Али проводила его фигуру взглядом. Матч закончился. Она снова перестала существовать.

С потемневшего ночного неба ей на нос упали крупные капли – Али подняла голову, но дождя не было. Как будто это кто-то свыше заплакал по ней.

Как патетично.

И совершенно некстати, потому что она вспомнила дождь. Тяжелые капли, размывавшие линии на газоне, мокрые волосы, прилипшие к щекам, мяч под ногами – после передачи Лионеля. Она не думала в тот момент, обошла защитника Валенсии и пробила, в ту секунду до конца не понимая, что Месси выбрал ее. Ее пас. Ее гол.

Ведь ей тогда показалось, что между ними существует нечто, что не смогли уничтожить месяцы чудовищной ненависти, ни случившееся после матча с Вильярреалом, ни молельная. Она лежала на мокром газоне, кричала от счастья и знала, что Лео где-то рядом.

А потом... А потом одной усмешкой он превратил её триумф в ничто.

Она помнила его усмешку в мельчайших подробностях. Как стерлась улыбка с ее лица, ведь он так быстро смог превратить момент триумфа в ничто. Он сам отдал ей результативную передачу, но почти сразу заставил пожалеть о том, что она ее приняла.

В сегодняшней игре Лео находил ее пасом, использовал движения и доверял мяч в опасных зонах, но так и не сказал ни слова. Наверное, его убийственное равнодушие должно было ощущаться легче той наглой и открытой насмешки.

Но Али отчетливо понимала – это не так. В матче с Валенсией он хотя бы ее видел. Злился, раздражался, намеренно обесценил забитый мяч, но все-таки позволял себе открыто смотреть. Его жестокость была направлена на нее, а значит, напряжение между ними тогда еще было. И его нельзя было не чувствовать! Блядь, он ведь ехал за машиной Неймара, зная, что на соседнем сиденье сидит Али!

Но теперь перед ним находилась не Али. А открывшийся для передачи партнер в сине-гранатовой футболке.

А Альварес все еще понимала его. И, что было гораздо хуже, он все еще понимал ее — по крайней мере, пока между ними находился мяч. Но это еще не было разговором. Разговор предполагал, что двое хотят быть услышанными. А Месси лишь играл в футбол. Футбол вынуждал его замечать ее. За пределами поля Лео по-прежнему выбирал этого не делать.

Али бросила последний взгляд на Лео. Он шел с Неймаром, спокойно слушая его оживленную болтовню.

Во время матча с Валенсией он сначала помог ей забить, а потом уничтожил ее радость несколькими словами. Сегодня не понадобились даже слова. Несколько минут назад они понимали друг друга без них, но это еще ничего не значило. Здесь, посреди заполненного стадиона, у них имелись позиции, обязанности и один общий мяч.

Наверное, именно поэтому судьба обязательно сведет Барселону с Баварией. В последнее время она слишком редко выбирала для Али что-нибудь, что не причиняло бы боли.

***

Телефон загудел, когда Али, даже не включив в прихожей свет, с трудом стащила с себя кроссовки и осталась сидеть на полу, прислонившись спиной к входной двери, будто дорога от Камп Ноу до квартиры оказалась длиннее пятнадцати минут на поле, всего матча и последних трех дней вместе взятых.

В квартире было тихо. Где-то в гостиной Кошка возилась с шариком, время от времени заставляя звенеть маленький колокольчик, из открытого окна тянуло ночной барселонской прохладой. Телефон продолжал настойчиво вибрировать внутри сумки, которую Али бросила возле двери. Доставать его не хотелось совершенно.

Не хотелось разговаривать, отвечать на поздравления, объяснять, почему победа в четвертьфинале Лиги Чемпионов не вызвала у нее ни восторга, ни желания срочно открыть шампанское, и в особенности не хотелось слышать собственный голос, потому что весь путь домой она молчала и уже начала надеяться, что разучилась говорить вовсе, и вместе с языком куда-нибудь исчезнут мозги.

Телефон на какое-то время заткнулся, но потом вновь ожил.

— Да господи ты боже... — раздраженно прошипела Али, подтягивая сумку за ремень.

На экране высветилось имя - Криштиану. Ладони сразу же стали противно мокрыми.

Еще сегодня утром Али подумала - вечером надо бы ему позвонить. Нет, не из-за Месси, а потому что завтра Реалу предстоял ответный матч с матрасниками, первая встреча закончилась без голов, и Криш наверняка уже находился в том своем особенном состоянии, когда даже один звонок мог воспринять как хитрую попытку отвлечь его от подготовки.

Но она так и не успела набрать его номер.

Теперь же, таращась на его имя, Али ощущала непонятный, почти животный страх, словно Криштиану каким-то магическим образом уже знал, что произошло перед матчем с Валенсией и все эти три дня просто терпеливо ждал, когда Али наконец перестанет трусливо прятаться.

Телефон еще несколько раз противно протрясся в руке, прежде чем Али наконец нашла в себе силы ответить.

— Чего тебе?

— И тебе добрый вечер! - Криштиану звучал слишком весело для человека, которому завтра предстояло в очередной раз драться с командой Диего Симеоне. Именно так он всегда справлялся с напряжением — превращал его в самоуверенность, убеждая себя и окружающих, что никакого другого результата, кроме победы, просто не может случиться.

— Я чертовски устала, — буркнула Али, впечатывая затылок в дверь. — Поэтому или говори, или давай молча послушаем, как друг друга бесим.

— Я вообще-то звоню тебя поздравить, неблагодарная ты женщина.

— Не вижу поводов. Я не забила.

— Полуфинал Лиги Чемпионов! Обычно людей с такими вещами поздравляют.

— Мы еще с утра почти были в полуфинале. Парижу нужно было заколачивать три, а потом желательно не пропускать.

— Есть разница, теперь вы там официально.

— Теперь официально. - Слова прозвучали как-то чужеродно.

Полуфинал Лиги Чемпионов.

Барселона прошла дальше, и Али действительно принимала в этом участие, хоть и всего лишь последние пятнадцать минут, слышала рев трибун не со скамейки, а из самой гущи событий. Несколько месяцев назад только лишь от одной мысли об этом она бы не спала ночь, задолбала бы Хосе бесконечными рассуждениями о том, кто достанется им в жеребьевке...

Но сейчас она сидела на полу темной прихожей и пыталась вспомнить об игре хоть что-нибудь кроме пустых, ничего не выражающих глаз Месси.

— Я смотрел второй тайм, — продолжил Криштиану, не теряя надежды обсудить с нею непосредственно футбол. — Вы спокойно закончили.

— Мы спокойно начали. ПСЖ еще до перерыва понял, что ничего не получится.

— Неймар сегодня решил забить все голы сам?

— Луис ему потом сказал, что тот украл его работу.

— А Месси?

Али стиснула телефон так, что корпус жалобно хрустнул.

Вопрос был обычным. Криш спрашивал о футболе — о главном форварде, который не забил, но активно разгонял атаки и сам принимал в них участие. Никакого скрытого смысла, никаких ловушек. Но тело отреагировало раньше разума: на плечах возникла неприятная тяжесть, пальцы заболели, хотя след от удара дверью почти прошел, а перед глазами всплыло мгновение, когда Лео свалился на газон и Али уже сделала движение к нему, забыв обо всем.

— Что Месси? — спросила она резче, чем хотелось бы.

Криш сделал многозначительную паузу.

— Ничего. Я спросил, как он сыграл.

— Нормально сыграл. Как обычно. Оттягивался, разгонял атаки, один раз чуть не забил. Тебе статистику открыть?

— Не надо. Я понял.

— Вот и прекрасно.

Али устало потянулась и поднялась с пола, подхватила сумку и прошла в гостиную, так и не включив свет. Из окон на нее смотрела обычная Барселона, которой было совершенно все равно, что ее команда вышла в полуфинал главного европейского турнира, так как в ее тихий жилой квартал не долетал шум округи Камп Ноу.

— Ты выходила вместо Суареса, — зачем-то напомнил ей Криштиану.

— На пятнадцать минут. Можешь не делать вид, что это важное событие, времени было мало.

— Я ничего не делаю, просто говорю, что видел. Ты хорошо вошла в игру.

— Я пробила прямо в Сиригу, - проворчала Али, ежась от неприятного ощущения упущенной возможности, змеей скользнувшего по спине.

— Ты вошла в темп, несколько раз открылась, не выпала из прессинга! – возразил Криштиану, будто пытаясь Али переубедить. - Это важно, когда выходишь в уже почти завершенном матче: можно начать гулять по полю и ждать свистка.

— Ужас какой. Ты меня сейчас похвалил? Тебя что, украли, и со мной разговаривает плохо подготовленный двойник?

— Не привыкай! - Криш коротко рассмеялся, и Али почувствовала, как напряжение немного отпустило плечи. Может быть, именно поэтому рядом с Криштиану всегда становилось легче. Он всегда оставался собой — иногда невыносимым, но до болезненного надежным.

— Как ты? Как настрой? — спросила Али, усаживаясь на край дивана. — Только не говори, что идеально, я видела ваше первое дерби.

— Мы были лучше, - недовольно ответил Криштиану на незаданный вопрос.

— Были. Но не забили.

— Завтра забьем, - заупрямился он.

— Вот за что я тебя люблю — у тебя всегда все так просто.

— Что тут должно быть сложного? Нам нужна победа, других вариантов нет.

— Атлетико с вами в этом сезоне как проклятый. Вы сколько уже не можете их обыграть?

— Завтра точно сможем.

— Я ни секунды не сомневаюсь, — Али произнесла это насмешливо, но честно и от души. — На Бернабеу еще. Они там оглохнут раньше, чем вы начнете играть.

— Марсело не будет. И Модрича. Меня это бесит. Просто пиздец как бесит, - последнюю фразу Роналду почти прорычал.

— А меня бесит, что ты считаешь себя единственным человеком, который имеет право злиться из-за травм.

— Я так не считаю.

Али не стала спорить, подтянула ноги и устроилась удобнее, впервые за весь вечер позволяя тяжелой голове опуститься на подушку. Мышцы ныли не столько от нагрузки во время матча, сколько от пережитого напряжения: весь день внутри Али будто находилась растянутая пружина, которая так и не лопнула, а теперь медленно сжималась обратно, ломая по пути кости и разрывая связки.

— Вы можете попасть на нас в полуфинале, — заметила она, погладив запрыгнувшую на диван кошку.

— Можем. Когда пройдем Атлетико. Когда, а не если. – Криштиану не дал Али вставить ни слова, заранее зная, какую колкость она хочет сказать.

— Разумеется. Когда ваше высочество пройдет Атлетико Мадрид.

— А вы можете получить Баварию.

Внутри Али что-то с грохотом обвалилось как тяжелые кирпичи. Она зажмурилась и потерла переносицу, стараясь немного потянуть время и переварить слова Криштиану, дабы не наговорить гадостей.

— Спасибо, Криш. Я как раз начала расслабляться.

— Они уже прошли, ты в курсе?

Следить одновременно за собственным матчем и происходящим в Мюнхене было невозможно, но информация все равно просачивалась на скамейку, а после финального свистка на табло стадиона и вовсе показали итоговый результат из Мюнхена. Шесть один. От преимущества Порту в три мяча и следа не осталось.

Ее бывший клуб тоже вышел в полуфинал, и радость Али сразу приобрела металлический привкус горечи.

— Я не хочу играть с ними, — откровенно призналась она. — Там половина моей жизни.

— Ты боишься проиграть? – Али промычала что-то похоже на «не-а». — Это не ответ.

— Самый настоящий ответ. Я не хочу выходить против Ману, Томаса, Фила. Не хочу видеть Пепа на чужой скамейке. Не хочу, чтобы они проигрывали из-за нас, и сама им проигрывать тоже не хочу. Видишь тут логику?

— Нет, - честно признался Криш. — Али, если вы встретитесь, тебе все равно придется выбрать свою команду.

— Я знаю, блядь. Не надо разговаривать со мной так, будто я собираюсь выйти в футболке Баварии под своей сине-гранатовой.

Криштиану многозначительно помолчал.

— Тогда скажи честно, чего ты боишься?

Али моргнула и уставилась в потолок. Она боялась не самой встречи. На поле все всегда проще: свисток, мяч, люди. Внутри игры воспоминания всегда отступают перед необходимостью принять верное решение меньше, чем за секунду.

Страшно будет до игры. В подтрибунном помещении. Во время рукопожатий. В момент, когда Жером обнимет ее, Томас обязательно скажет какую-нибудь глупость, а Пеп посмотрит своим внимательным, слишком понимающим взглядом и отметит, насколько Али изменилась после переезда.

И еще страшнее — оказаться между прошлой семьей и Лео, который теперь не считал нужным даже замечать ее присутствие.

— Не знаю, — наконец сказала она. — Просто не хочу.

— Может, тогда будешь желать Ювентус?

— Или вас, - хмыкнула Али.

— То есть нас тебе не жалко?

— Нет, конечно! Я смогу хотя бы пнуть тебя по ноге совершенно без всякого палева.

— Сначала догони, блауграна! – расхохотался Криштиану, но тут же снова стал серьезным. – Ладно, без шуток. Завтра еще надо понять, кто вообще пройдет. У Юве один, но Монако дома. Может всякое случиться.

— Да Ювентус пройдет. Они умеют удерживать результат на табло.

— От человека, который завтра играет с Атлетико, это звучит как весьма травматичный опыт.

— Мы не собираемся удерживать, мы будем давить, давить и еще раз давить.

— Вы будете долбиться в их оборону девяносто минут и надеяться, что Гризманн не убежит в контратаку. – На том конце провода повисло неприятное молчание. — Что? Неприятно, когда кто-то говорит правду?

— Ты сегодня особенно мерзкая.

— Криш, я устала, предупреждала ведь.

— Не в этом дело. Нет. - Одно короткое слово, произнесенное уже совсем другим тоном, заставило Али насторожиться.

— Что значит «нет»?

— Дело не в усталости.

— Тебе что, из Мадрида больше всех виднее?

— Нет, дорогая, - веско сказал Криш. - Ты обычно после удачных матчей не затыкаешься. Можешь час рассказывать, кто куда неправильно поставил ногу, даже если сама просидела всю игру на скамейке. А сегодня ты вышла на поле, команда прошла дальше, и ты разговариваешь так, будто вернулась с собственных похорон.

Али медленно опустила ноги на пол.

— Я просто устала. Это правда.

- Неправда.

— Криш, ты начинаешь меня заебывать. Прекращай, пока мы не поругались.

— Что случилось?

— Ничего.

— Али. - Он произнес ее имя совершенно спокойно, но от этого Али легче не стало. Криш никогда не задавал вопросы из любопытства. Если он начинал давить и настаивать, значит, уже видел трещину, и бессмысленно было маскировать ее очередной грубостью — он все равно продолжит копаться, пока не поймет, откуда она появилась.

— У тебя матч завтра, — напомнила Али. — Иди готовься, поспи, помолись перед своим портретом или чем ты там занимаешься накануне важных игр.

— Я разговариваю с тобой.

— Вот очень зря.

— Он опять что-то сделал?

Али замерла. Даже кошка перестала звенеть колокольчиком, и в квартире стало так тихо, что она услышала собственное дыхание — прерывистое, слишком громкое, выдающее все, что Али так старалась прикрыть усталостью, руганью и раздражением.

— С чего ты решил, что речь о нем?

— Потому что я тебя знаю.

— Охуительное объяснение.

— Другого у меня нет. Ты можешь сколько угодно рассказывать про пятнадцать минут, ворота и Сиригу, Баварию и завтрашний матч Реала, но каждый раз, когда разговор хоть немного приближается к Месси, ты начинаешь огрызаться так, словно я виноват в том, что он существует.

— Может, ты просто бесишь меня сам по себе.

— Может быть. Но сегодня дело не во мне.

— Тебе из Мадрида лучше знать.

— Али, что произошло после нашего последнего разговора? — в лоб спросил Криш.

— Много чего. У нас, представь себе, насыщенная жизнь. – Али попыталась выкрутиться, но не тут-то было.

— Не увиливай. Почему ты сейчас разговариваешь так, будто ваш выход в полуфинал — худшее, что случилось с тобой за эту неделю?

— Потому что я устала!

— Нет. – Опять повисло молчание. Не раздраженное, не с расчетом, чтобы наказать Али тишиной, пока она сама не начнет оправдываться. Криш просто перестал задавать вопросы, оставляя ей возможность закончить разговор, придумать срочное дело или снова спрятаться за футболом, лишь бы не произносить вслух два имени, которые последние три дня существовали в ее голове как единое преступление.

Лионель. Али.

Молельная.

Иногда Али казалось, что с того дня прошло не трое суток, а несколько месяцев, потому что в одну короткую половину недели каким-то невозможным образом вместилась еще одна жизнь — его руки, гол после его передачи, насмешка, разговор с Хосе, тренировки, на которых Лео последовательно стирал ее из своего пространства, и сегодняшний матч, где футбол снова заставил его замечать то, чего он не хотел видеть вне поля.

— Мы опять переспали, — почти выплюнула она. Слова вырвались быстро и почти невнятно, Али надеялась произнести их раньше, чем испугается и передумает. На другом конце провода снова воцарилась тишина, но уже совсем другая.

— Слышал? — резко спросила она. — Или повторить погромче, чтобы на всей вашей базе узнали? Мы. Опять. Переспали.

— Я слышал. - Голос Криша изменился. Не стал холоднее или жестче — только тише, и именно это напугало, лучше бы он кричал...

— Ну? — потребовала Али. — Давай. — Я же говорил. Ты обещала. Какая ты дура. Выбирай, у тебя вариантов навалом. Не стесняйся в выражениях!

— Я не собираюсь ничего такого говорить.

— Собираешься. Я слышу, как ты там молча меня осуждаешь.

— Не решай за меня, что я думаю, - теперь уже Криштиану не сдержался и слегка повысил голос.

Али стиснула зубы.

— Это случилось перед Валенсией, — продолжила она, уже не понимая, зачем рассказывает подробности. — В молельной на стадионе. Очень символично, правда? Перед иконами, перед матчем, когда за дверью полкоманды ходило. Потому что нам, видимо, мало было душевой, надо было обязательно найти место еще хуже...

— Он тебя заставил? - Вопрос прозвучал ровно, но под спокойствием Али почувствовала такую ярость, что на секунду перестала дышать.

— Нет.

— Ты точно можешь это сказать?

— Да, блядь. Я сама этого хотела. Он не заставлял, не уговаривал и не тащил меня силой. Я могла его оттолкнуть. Могла выйти. Могла хотя бы вспомнить, чем все закончилось в первый раз. Но не сделала ни хрена.

— Хорошо. Ладно, тогда все хорошо.

— Не надо разговаривать со мной так, будто я сейчас развалюсь.

— А ты развалишься?

— Нет. - Ложь прозвучала настолько очевидно, что Али самой захотелось рассмеяться. — Да блядь. Я уже развалилась, — поправилась она. — Еще три дня назад. Сейчас просто пытаюсь собрать куски и понять, какой стороной их приклеивать. - Она вернулась к дивану, но сесть не смогла, опустилась прямо на ковер и прислонилась спиной к сиденью, подтянув колени. Примерно в такой позе Хосе нашел ее на полу в кухне: голова между ладонями, слезы, остывшая овсянка на краю стола и абсолютное непонимание, как существовать после того, как собственными руками уничтожила все, что выстраивала четыре месяца.

— Я хотела тебе позвонить, честно, — призналась Али. — На следующее утро. Даже телефон взяла, номер нашла, а потом представила твою рожу и поняла, что не смогу.

— Какую рожу?

— Разочарованную. Обиженную. Ты столько времени вытаскивал меня из этого дерьма, а я взяла и сама туда прыгнула. На твоем месте я бы больше со мной не разговаривала.

— Хорошо, что ты не на моем месте и не тебе за меня принимать решения.

— Ты злишься? – непонятно, был ли это вопрос, но Криштиану ответил:

— Злюсь. - Али зажмурилась, хотя именно этого ответа ожидала. - Но не потому, что ты нарушила какое-то обещание, — продолжил он. — И не потому, что считаю тебя дурой.

— Я и есть самая что ни на есть настоящая дура.

— Сейчас не об этом. А о том, что ты три дня носила это одна и была уверена, будто я отвернусь, когда узнаю.

— Три дня, а не три года. И ты не обязан разбирать последствия моих ошибок каждый раз, когда я решаю разрушить себе жизнь.

— Я ничего не обязан. Я сам тебе позвонил, чтобы поздравить с полуфиналом. Но теперь это меня вообще не волнует.

Али прижалась лбом к коленям. По коже побежали противные мурашки, хотя в квартире было довольно тепло, несмотря на открытое окно.

— После первого раза он хотя бы злился, — убито сказала она. Фраза прозвучала неожиданно даже для нее самой. Кажется, именно ради этих слов она все-таки призналась.

— В смысле «хотя бы»?

— В прямом смысле. Он смотрел на меня так, будто ненавидит. Цеплял, издевался, специально делал больно, когда мог просто промолчать. На тренировках бесился от одного моего присутствия. И это было ужасно, я каждый день думала, что больше не выдержу, но... - Она замолчала.

— Но? — осторожно подтолкнул Криш.

— Но я хотя бы существовала. - Сказать это вслух оказалось страшнее, чем признаться в том, что между ними снова случился секс.

Али крепче обхватила колени, силясь удержать свое тело в реальности, от собственных признаний ее уносило куда-то очень далеко.

— Когда он злился, я понимала, что он меня видит. Что я вызываю хоть что-то, пусть раздражение, отвращение — да плевать. Он реагировал. А теперь ничего. Вообще ничего, Криш. Я вхожу в комнату — он продолжает разговаривать, будто никто не вошел. Лучо ставит нас в пару — он требует поменять партнера. Сегодня дверь передо мной специально отпустил, она меня по пальцам ударила, а он даже не обернулся.

— Что он сделал? - В голосе Криша снова появилась опасная жесткость.

— Неважно. Пальцы целы! Это просто дверь.

— Он видел, что ты идешь следом? И отпустил? Специально? Ему что, пятнадцать?

— Криш, не надо. Ты сейчас ничего с этим не сделаешь, только заведешься перед своим матчем.

— Я уже завелся!

— Вот и великолепно! Используй завтра против Атлетико.

Криш выругался себе под нос — Али не разобрала слов, но смысл был достаточно очевиден.

— На поле он тебе отдавал передачи, — сказал он после очередной паузы.

— Потому что не мог не отдавать. Я была свободна. - Али горько усмехнулась. – Так, пожалуйста, не надо, не начинай искать смысл там, где его нет. Я уже наискалась, мне хватило.

— Я ничего не ищу. Просто пытаюсь понять...

— А я поняла. Во время игры я для него не Али. Просто партнер, блядь, в нужной зоне. Поэтому на поле он меня видит, а после свистка — нет. И всё равно, когда его сбили, я первой дёрнулась к нему!

— Ты ведь его... - Али не дала Криштиану договорить, нет, только не это.

— Нет, прошу тебя, не говори это так спокойно. Лучше вообще не произноси. Это — не оправдание всему дерьму, которое я делаю. Не оправдание моим дерьмовым решениям.

— Я и не оправдываю. Я объясняю, почему тебе больно.

— Не строй из себя психолога.

— Я не строю. Просто не позволяю тебе считать себя неадекватной, чтобы прикрыть этим все свои решения и ни в чем не разбираться.

— А в чем тут разбираться?! – рявкнула Али, с наслаждением и злобой выплескивая всю накопившуюся внутри боль от невысказанных слов. – Блядь, я влюбилась в несвободного мужчину, дважды с ним переспала, он после этого решил, что проще вычеркнуть меня из мира, чем хотя бы один раз поговорить, а я сижу и жалуюсь тебе, потому что мне, видите ли, не хватает его ненависти. Где здесь спрятана сложность?!

— Не надо на меня орать! – недовольно возмутился Криштиану. - В том, что ты говоришь только о своих поступках, будто он вообще ни при чем!

— Он мне ничего не обещал.

— Это не значит, что ему позволено обращаться с тобой как угодно.

— Я сама позволила. Сама! — крикнула она. — В первый раз не остановила. Во второй опять не остановила. После этого еще стояла перед ним и ждала, что он скажет что-нибудь, будто у нас может быть нормальный разговор. Он меня отпустил, привел себя в порядок и напомнил, что скоро матч. Все. Для него все закончилось в ту секунду. А я решила, если он перед этим держал меня и называл по имени, значит, там было что-то еще. Господи, это решение просуществовало несколько секунд перед тем, как он вышел и хлопнул напоследок дверью!

— Он держал тебя? — спросил Криштиану спустя несколько секунд. Али тут же пожалела о том, что ляпнула. Слишком личным оказалось это воспоминание — гораздо интимнее самого секса, который можно было спрятать за грубыми словами и физиологией.

— Да.

— И что потом?

— Потом ничего. В этом и проблема. – Али спрятала лицо в ладонях. - Несколько секунд он смотрел на меня не так, как обычно. Без ненависти. Будто растерялся или... не знаю. Нежно, наверное. Блядь, как же жалко это звучит! Может, мне все привиделось, потому что я хотела увидеть хоть что-то. Потом он назвал меня по имени, обнял, а через минуту снова стал обычным Месси. Собранным, спокойным, пустым. Сказал привести себя в порядок и выйти позже него.

— И после этого ты сразу пошла играть? – недоверчиво уточнил Криш.

— А что еще было делать?! Объявить Лучо, что я пропущу матч, потому что только что трахалась с его главной звездой перед алтарем и теперь не способна отличить правую ногу от левой?

— Ты же забила.

— После его передачи. Вселенная у нас любит изящные издевательства. Он отдал мне голевой пас, я на несколько секунд почувствовала себя живой, а потом он подошел и сказал: «Ну, молодец, что сказать. Отличилась». С этой своей усмешкой. Все сразу кончилось.

— Что мне теперь делать? — совсем тихо, почти шепотом спросила Али. У нее не осталось ни злости, ни привычной колкости, и она сразу почувствовала себя беззащитной, будто вместе с грубостью с нее заживо содрали кожу.

— Сегодня?

— Вообще.

— Вообще я не знаю. - Али невесело рассмеялась. — Я могу соврать. Сказать, что через неделю ты все забудешь, он внезапно осознает, что натворил, или все само собой исправится. Но ты же поймешь. Так что, я думаю, сегодня тебе нужно лечь спать. – Последняя фраза была сказана тоном, не терпящим возражений. — Завтра у вас восстановление?

- Ненавижу человеческие советы, - проворчала Али. - Да. Разбор, восстановление, потом домой. А вечером буду смотреть, как вы девяносто минут пытаетесь пробить стену имени Диего Симеоне.

— Восемьдесят. На последних десяти они уже устанут.

— Главное, чтобы вы раньше не устали, - съязвила Али.

— Мы не устанем. – Он пропустил ее подколку мимо ушей. - Посмотри матч, и... - Криштиану запнулся, - напиши мне перед началом.

— Зачем?

— Чтобы я знал, что ты не сидишь одна и не думаешь обо всем этом. Иначе я не смогу играть.

— Я вполне могу одновременно смотреть футбол и думать о Месси, у меня выдающиеся способности к саморазрушению. И это читерство, ты меня заставляешь.

— Ладно, можешь не писать, просто думай обо мне. — Али впервые за разговор улыбнулась — слабо, одними уголками губ, но напряжение в груди немного ослабло.

— Я очень-очень хочу, чтобы вы прошли, — искренне призналась она.

— Боишься Баварии?

— И поэтому желаю получить Реал? Отличная логика.

— Значит, хочешь сыграть против меня? – Кришу стало необычайно весело от такой перспективы.

— Хочу, чтобы ты завтра не ходил потом с этой своей похоронной рожей и не рассказывал, что вы были лучше, но не забили.

— Завтра забьем! – пообещал он. — А вы уже прошли. Порадуйся хотя бы немного.

Али посмотрела на лежащую возле дивана сумку, из которой торчал край сине-гранатовой формы, которую она зачем-то притащила домой. Несколько часов назад эта форма казалась почти доспехом: стоило надеть ее и услышать в унисон поющий стадион, как все личное должно было отступить. Но Лео находился внутри того же футбола, и поэтому спрятаться не получилось даже там.

— Я радуюсь, — соврала она. — Но пятнадцать минут — не так много.

— Для четвертьфинала Лиги Чемпионов достаточно, чтобы запомнить.

— Я и так запомню.

Она запомнит каждый его пас, короткое указание, собственный рывок, момент, когда они оба одновременно поняли, куда должен пойти мяч. Запомнит, как легко на поле между ними исчезла необходимость думать, потому что тела и футбольные инстинкты принимали решения раньше разума.

А потом — его спокойные шаги мимо нее.

— Ты хорошо сыграла, — повторил Криш. — И то, что Месси был рядом, не делает эти пятнадцать минут его заслугой.

Али нахмурилась.

— Откуда ты знаешь, о чем я думаю?

— Потому что ты сейчас пытаешься отдать ему даже собственный выход на поле. Гол с Валенсией — его передача. Сегодняшняя игра — он видел твои открывания. Ты обо всем рассказываешь через него.

Слова попали точно в цель, вызвав у Али новый всплеск раздражения.

— Ты хочешь сказать, что я одержимая?

— Я хочу сказать, что ты тоже была на поле. Сама. Не как продолжение Месси.

Она фыркнула, стирая большим пальцем влагу под глазом.

- Ты точно не считаешь меня последней дурой?

— Считаю. - Али замерла. — Но считал и до того, как ты все рассказала, — невозмутимо закончил он. — Ничего не изменилось.

В трубке снова послышались голоса. Кто-то позвал Криштиану по имени, и он коротко ответил на португальском, после чего прикрыл микрофон рукой — звуки стали глуше.

— Мне пора, — сказал он. — У нас еще собрание.

— Так поздно?

— Завтра матч. Надо понять, как именно мы будем их обыгрывать.

— Передай Карло, что мой бесплатный совет — забить и не пропустить.

— Обязательно.

— И Криш... - Али замялась. Поблагодарить вслух оказалось почти так же сложно, как признаться. — Спасибо.

— За что именно?

— Что не сказал «я предупреждал».

Криш выдержал паузу, и Али заранее поняла, что сейчас последует, но остановить его уже не могла.

— Я предупреждал.

Она закрыла глаза и покачала головой.

— Пошел ты нахуй, Роналду.

— Спокойной ночи, Альварес. И поздравляю с полуфиналом.

На этот раз Али не стала отмахиваться.

— Спасибо. Удачи завтра.

После разговора с Кришем она все еще чувствовала боль, стыд и злость, все еще не понимала, как завтра войдет на базу и снова окажется рядом с человеком, который выбрал не видеть ее, но хотя бы больше не была единственным свидетелем собственного падения.

Криш услышал правду. Самую мерзкую, жалкую и страшную ее часть.

И не исчез.