Аномалия Э-01 | Минхо/ОЖП

Зал Совета быстро наполняется. Я занимаю место рядом с Минхо на какой-то косой скамье, отряхиваясь. Когда заходит последний Куратор, первым взрывается Галли:

— Ну и на кой чёрт вы попёрлись в Лабиринт? — вскрикивает Куратор Стамесов. — Если гривер сдох — нехер его трогать! И что в итоге? Джордж умер из-за вас.

Все головы поворачиваются в нашу сторону, Ньют тут же повышает голос, перебивая Галли:

— Джордж сам вызвался! — я поднимаю на них глаза, сжимая край лавочки так сильно, что костяшки пальцев белеют.

— Джордж не умер, — выдыхаю я. — Гривер его забрал.

— Да, а то у нас гриверы стали как домашние питомцы!

Остальные Кураторы начинают перешёптываться, и вскоре все голоса сливаются в один неясный гул, как вдруг ревёт Алби:

— Заткнулись нахрен! — его бас разнёсся над нами, заставив всех мгновенно замолчать. — Минхо! Что там вообще было? Над Лабиринтом стоял такой дым, словно вы там всю популяцию гриверов нахер выкосили!

Минхо встаёт со скамьи, складывая руки на груди, бросает на меня быстрый взгляд. Только он раскрывает рот, как вдруг Галли выкрикивает, словно только заметив моё присутствие здесь:

— А эта здесь что забыла? — он указывает на меня пальцем, его ноздри яростно раздуваются. — Кто тебя звал сюда, бал...

— Я позвал! — перебивает Алби. — Ева — в Совете, нравится тебе или нет. И захлопни варежку, Галли, и не перебивай, иначе пойдёшь спать в Кутузку.

Галли поджимает губы, но затыкается и садится обратно на скамью — на противоположной стороне от нас.

Минхо выдыхает и начинает рассказ:

— Херня реально лежала и вообще не двигалась, под ней была то ли куча масла, то ли ещё какая-то херня, — он кивает на меня. — Бегунья сказала, что жидкость пахнет кровью. Потом тварюга запищала так, что уши чуть нахрен не полопались. Мы уже собрались сваливать, как вдруг гривер начал перезапускаться и каким-то образом призвал своих братков. Я первый раз видел столько гриверов сразу!

Все молча слушают Минхо, Зарт и Котелок даже раскрывают рты от удивления.

— Хер знает, сколько их там было. Мы начали закидывать тварей бутлями, кого-то сожгли. Пришлось делать дополнительный круг. Там-то Джорджа и схватили. Шанк ещё и бутлю прямо в эту кучу кинул! — Минхо прикрывает глаза, грустная ухмылка появляется на его губах. — И Бегунья права. Гривер просто схватил да потащил его прочь из всего этого месива.

— Я уверена: гриверы сваливают в Обрыв, — не выдерживаю я. — Когда Люк упал в Обрыв вместе с гривером, они оба пропали буквально за секунду.

— Мы не знаем, насколько он глубокий, — качает головой Алби, сложив руки на груди. — Мы же кидали туда камни и прочий плюк. Да и один шанк сам туда сиганул. И улетел нахер.

— Возможно, там есть какая-то часть, которая скрыта от наших глаз... Оптическая иллюзия или что-то типа того! — Кураторы переводят на меня взгляды, я начинаю судорожно вспоминать все свои теории по поводу Обрыва. — Возможно, часть Обрыва скрыта от нас. Если попасть дальше этой иллюзии, то ты просто упадёшь вниз. Скорей всего...

— Это всё бред сумасшедшего! — опять вспыливает Галли. — Если тебе так интересно: сходи да прыгни в дырку, а? И всем легче будет!

Гул голосов наполняет комнату. Минхо делает шаг вперёд, устремляя взгляд на Галли:

— Да ты никак охренел совсем, — я быстро поднимаюсь вслед за Минхо и опережаю его, оказываясь практически перед Галли.

— А ты, капитан Галли, за эти два года хоть куда-то продвинулся? Нет, конечно, спасибо за неоценимый вклад за постройки в Глейде. Но если ты не заметил, вся суть — выбраться нахрен отсюда!

Галли впивает свой злобный взгляд в меня, тыча пальцем мне прямо в лицо. Я раздражённо ударяю ладонью по нему, убирая его.

— Ты нихера не понимаешь, девка, — произносит он. — И из-за тебя постоянно кто-то дохнет.

Я мгновенно отшатываюсь, открывая и закрывая рот, словно не веря, что он мог такое сказать. Возможно, потому что я сама об этом постоянно думаю. Выгнали Винса. Умер Стив. Умер Люк.

Но Джордж не умер. Возможно, Винс и Люк тоже. Мы ведь не нашли их тел.

— Доказательство есть только о смерти Стива, — глотаю я обвинение и поднимаю подбородок. — Тел остальных мы не нашли.

— Ева, а куда они могли деться? Винс был изгнан в Лабиринт на ночь, — устало выдыхает Алби, почёсывая лоб и брови. — Да и другие шанки, которые оставались на ночь в Лабиринте, не возвращались.

Я поворачиваюсь к нашему лидеру, качая головой:

— То, что они не возвращались, не значит, что они умерли.

Ньют подходит ко мне, заглядывает в лицо и пытается улыбнуться.

— Ты пытаешься выдать желаемое за действительное, — выдыхает он, кладя мне руку на плечо. Я веду им, сбрасывая его ладонь, и хмурюсь.

Они меня считают гребанутой на всю голову? Я заглядываю в лица остальных. Стоит мне поймать чей-то взгляд — его тут же отводят. В итоге я смотрю на Алби и повторяю, надеясь, что хотя бы он меня поймёт:

— Если все мы — эксперимент, на кой чёрт нас убивать? Есть погрешности, конечно, но...

— Ева, — произносит в итоге Алби. — Я знаю, что ты была близка с Джорджем. Но надо принять факт, что он умер. Я тоже до сраки любил этого шанка и...

— Он. Не. Умер, — сквозь зубы произношу я, дробя каждое слово. — Вы, блять, уперлись, как бараны, что...

— А ну не хами! — тут же вскрикивает Алби, прерывая меня. — Если шанк сейчас не появится из-за ворот, значит, он мёртв.

Я сжимаю кулаки, а затем поворачиваюсь к Минхо, ожидая, что он точно сможет меня понять. Минхо тоже отводит глаза, а затем качает головой:

— Алби прав, Бегу...

— Да вы, блять, издеваетесь! — вскрикиваю я, взмахнув руками. — Хорошо. Смиритесь с этим и сидите в этом сраном Глейде ещё десять лет. Потому что вы ссыте посмотреть на ситуацию под другим углом!

Ньют берёт меня за плечи, начиная волочить в сторону выхода. Я снова вырываюсь из его рук, выдыхаю и оглядываю зал.

— Ладно. Я закрыла рот, — произношу я, цедя каждое слово.

Алби, не сводя с меня тяжёлого взгляда, произносит:

— Твоё счастье. Ещё раз — и твоё пребывание в Совете закончится.

— Да по...

Ньют тут же пихает меня локтем под рёбра, отчего я сдавленно шиплю, кидая косой взгляд на друга.

— Хорошо, — произносит Алби. — «Мёртвых» гриверов мы больше смотреть не ходим, — он делает в воздухе кавычки пальцами. — Ньют, — он обращается к парню рядом со мной. — Хочу назначить тебя своим заместителем.

Ньют резко выдыхает, а я перевожу на него взгляд, хмыкая себе под нос.

— Мужик, ты чего... Я...

— Не обсуждается, — чеканит Алби. — Ева, — он смотрит на меня долгим взглядом, — держи язык за зубами, ты поняла? Никаких правил ты не нарушила, но твоё поведение...

Я едва заметно закатываю глаза, тут же получая второй тычок от Ньюта.

— Я считаю, что девку надо из Бегунов выкинуть, — вставляет снова свои пять копеек Галл. И, на моё удивление, на его слова кивают Куратор Чистильщиков и Уинстон — Куратор Мясников. Я удивлённо поднимаю брови. — Нихера хорошего с её назначения не вышло. Сколько уже шанков погибло, а? Её идея была пойти смотреть на мёртвого гривера.

Уинстон тоже быстро вставляет свои пять копеек:

— Мы довольно быстро приняли то, что Ева с нами. Но это же реально странно. За год после неё больше ни одной девки не прислали. Вам не кажется?

Галли тут же начинает активно кивать, снова указывая на меня пальцем.

Я смотрю на Галли исподлобья, сжимая зубы так сильно, что слышу их скрип. Все смотрят на Минхо. Тот лишь произносит:

— Нихера.

— Ну, конечно, — разводит руками Галли.

— Потому что в чём-то она права: мы не можем здесь сидеть десять лет, потому что ссым проверить теории. Нужно лучше готовиться, чтобы избежать потерь.

Я резко перевожу взгляд на Минхо, чувствуя, как в груди разливается тепло от его слов. Галли снова начинает распыляться, набирая воздуха в грудь, как Алби его прерывает:

— Всё! Дальше уже начинается балаган. Расходимся. Собрание завершено.

Он первым двигается в сторону выхода. Проходя мимо меня, он бросает последний взгляд мне в лицо. Кураторы постепенно покидают свои места, двигаясь мимо меня и Ньюта. Галли задерживается около нас и, повернувшись, произносит:

— Не знаю, какую лапшу ты вешаешь шанкам на уши, что они тебя так слушают, — я смотрю Галли прямо в глаза, ухмыляясь. — Или что ты делаешь для них, — противная ухмылка появляется на его лице, я чувствую, как Ньют рядом напрягается. — Но я думаю, что тебя послали сюда по какой-то причине. Я тебя, в отличие от шанков, совсем не помню. Так что...

Я лишь поднимаю руку, демонстративно показывая ему средним пальцем практически в лицо.

— Тебе передали, капитан Галли, — фыркаю я, Галли тут же перехватывает мою руку, сжимая её так сильно, что ещё немного — и он переломает мне пальцы. Но в следующую секунду получает тычок в спину от подошедшего Минхо. Галли чуть пошатывается, но руку выпускает.

— У тебя уже на одну спину меньше, за которой можно спрятаться...

— Вали отсюда, ушмарок, — шипит ему Минхо.

— Ещё раз ты меня пошлёшь и я...

Ньют выходит вперёд, заслоняя нас с Минхо от Галли. Он молчаливо указывает Куратору Стамесов на выход. Галли кидает последний взгляд на меня и Минхо через плечо Ньюта, смачно сплёвывает нам под ноги и уходит из Зала Совета.

Ньют поворачивается к нам, выдыхая:

— Блять, вы оба... — Ньют качает головой. — Идиоты какие-то.

Мы с Минхо переглядываемся, я выгибаю бровь, а затем фыркаю. Минхо закатывает глаза.

— Эва. По поводу Джорджа.

Я тут же выставляю руку вперёд, показывая, что не собираюсь его слушать.

— Шанк не умер, чтобы по нему скорбеть. Вы можете мне не верить, считать грёбанутой на всю голову, но я готова поставить свою жизнь на то, что Джордж жив.

Закончив, я перевожу взгляд на обоих и замечая то, чего раньше никогда не видела на их лицах. Первое — они точно не верят моим словам, а второе — скорбь. Я на мгновение прикрываю рот, отводя взгляд. Они с Джорджем были знакомы намного дольше меня и пережили вместе столько всего. Возможно, моя вера даже даёт им какую-то надежду. Но для них это уже что-то сродни мистике.

Но скорей всего они действительно просто пытаются пережить потерю близкого друга. Я выдыхаю, собираясь с мыслями, чтобы звучать более спокойно.

— Я понимаю, что вы считаете меня безумной. Потому что я верю, что Джордж жив. Возможно, я ошиблась. Возможно, ошибаетесь вы. Но мысль о том, что он жив, — и я искренне в неё верю — не даёт мне сейчас сойти с ума.

Минхо смотрит на меня, но Ньют продолжает смотреть себе под ноги.

— Но я не собираюсь так легко его похоронить, не дождётесь.

Ньют наконец поднимает на меня взгляд, прикусывает нижнюю губу и говорит:

— Это всегда тяжело принять сразу и...

Минхо резко прерывает его, кладя руку на плечо друга и едва заметно качает головой. Я смотрю на них, подозрительно прищурив глаза, но ничего не говорю. 

Парни переглядываются, а затем их плечи опускаются, словно смирились с тем, что меня не переубедить. Их дело. Пусть считают меня больной на голову.

Я разворачиваюсь, выходя из Зала Совета, когда Ньют кладёт ладонь мне на плечо.

— Куда ты?

— В Картографическую, — пожимаю плечами. — Хочу проверить, насколько мы были близки к Обрыву, когда на нас напали.

Минхо качает головой, произносит быстро:

— Завтра останешься в Глейде.

Я тут же хмурюсь, оглядывая своего Куратора.

— Нахрен? Я не хочу терять время.

Минхо закатывает глаза, Ньют рядом качает головой и произносит:

— Тебе сказали: ты остаёшься. Что неясного?

Я ухмыляюсь, оглядывая Ньюта, и в третий раз скидываю его руку со своего плеча. Заглядываю ему в лицо и произношу:

— Так быстро вошёл в роль заместителя? — Ньют обиженно поджимает губы, но ничего не говорит. — Ладно. Посижу с картами.

— Завтра можешь заняться Чайником, — предлагает Ньют. — Он тут всего третий день и...

— Нет, — качаю я головой. — Не мои обязанности. В няньки играть не собираюсь. Ты теперь заместитель — вот и занимайся.

Я хмыкаю и, не давая им кинуть мне что-то вслед, быстро выхожу из Зала Совета. Пересекая Глейд, направляюсь к Картографической. У меня много работы.

На следующее утро я проснулась практически одновременно с Бегунами, даже без заведённого на часах будильника. Быстро поев, я уже намеревалась снова скрыться в Картографической, как вдруг меня перехватывает Алби.

— Куда ты? — я киваю в сторону бетонного здания, на что Алби хмурит косматые брови. — Разбери кладовку. Так дохрена плюка привезли.

Я выгибаю бровь, а Алби тут же разворачивается и уходит. Неподалёку я вижу Ньюта с мальчиком-Чайником. Ньют тут же спешит к нам, явно намереваясь представить меня:

— Это Эва, наша Бегунья и...

— Привет и пока, у меня дела.

Я прямо нутром чувствовала, что Ньют захотел спихнуть этого мальца на меня.

За завтраком Котелок интересовался, не смогу ли я помочь ему на Кухне — я сказала, что у меня достаточно работы в Картографической. Ньют — с Чайником. Алби — с кладовкой. Минхо даёт выходной.

Я резко останавливаюсь у входа в Хомстед. Они пытаются не пускать меня к делам Бегунов. Как пить дать, думают, что у меня едет крыша.

Ладно, поиграем по их правилам. Я захожу в кладовку и быстро расправляюсь с коробками, раскидывая вещи по нужным местам. Внезапно я натыкаюсь на небольшой ворох одежды и тут же узнаю рубашку Джорджа. Я глажу ткань пальцами, а затем накидываю её на себя, прикрывая глаза.

Я тебя найду.

Вдруг я нащупываю что-то в верхнем наружном кармашке. Достаю находку и тут же улыбаюсь — в руках у меня косяк. Прячу его обратно, заканчиваю разбирать кладовку и быстро выхожу из Хомстеда, оказываясь на улице. Иду мимо Плантаций в сторону ручья, машу Ру и Дейву — те машут мне в ответ. Рядом с ними стоит Ньют с Чайником.

Старший показывает прибывшему мальчику, что нужно полоть на грядках, но я даже отсюда вижу, как тот силится не накричать на Чайника. Тут взгляд Ньюта падает на меня, и я резко старую, но мне в спину доносится:

— Эва!

— Блять, — тихо ругаюсь я, поворачиваясь к Ньюту. Тот подзывает меня жестом, и я иду к ним.

— Куда направляешься? Кладовку разобрала?

— А тебе чё? У меня выходной, — цежу я, сжав губы в тонкую полоску.

— Тут нам помощь нужна, Зарт просил...

Я закатываю глаза, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не схватить Ньюта за шею и не задушить. Видимо, что-то в моём взгляде заставило его быстро заткнуться.

— Ладно, последи за Чайником, а я пойду узнаю, что хотел Зарт.

Ньют бросает тяпку на землю и быстро уходит куда-то к теплицам. Я провожаю его взглядом, а потом перевожу его на кудрявого мальчишку. Сажусь рядом на пень, подпирая подбородок рукой, и наблюдаю за смутившимся Чайником.

— Имя помнишь? — спрашиваю, а затем смотрю по сторонам и достаю косяк из кармана. Все слишком увлечены своей работой, а я как раз сижу спиной к Глейду. Быстро подкуриваю, затягиваясь и несильно кашляю.

Сладкий дым заполняет мой рот и лёгкие. Сразу вспоминаю, как мы с Джорджем тогда накурились около ручья да соорудили тарзанку. Нормально я тогда нахреначилась. Как раз после того, как мы с Минхо поцеловались. Потом он меня, конечно, два месяца игнорировал. Ощущение, будто это было в прошлой жизни.

Минхо сейчас уже ведёт себя как обычно. Иногда как ушмарок. А иногда... Я вспоминаю, как он недавно пришёл за мной в Картографическую. Его прикосновение к щеке — мол, мазанула ручкой. Он смотрел на меня так же, как и перед поцелуем.

Для чего тогда всё было? Какой-то замкнутый круг. Сначала я думала, что у меня больная голова и я не понимаю, чего от него хочу и чего жду. Понятно, что мне не нужны никакие отношения — особенно здесь. Но его отказ — сейчас-то я могу себе признаться, насколько меня это ранило. Возможно, потому что он сделал это первым, а я осталась у разбитого корыта? Если уж кто кого и должен был отшить, то я его.

— Чак, — наконец произносит мальчишка.

— Я Ева, — представляюсь я. — Ты сейчас вырываешь редис, а не сорняки. Сейчас Зарт прибежит и начнёт тебе твои кудряшки выдирать.

Чак испуганно роняет тяпку и смотрит на меня, а я хохочу.

— Я не понимаю, что мне нужно вырывать... — мямлит он так тихо, что мне приходится немного придвинуться, чтобы расслышать. — А что у тебя в руках?

Он указывает на мой косяк кивком головы, а я улыбаюсь, делая затяжку.

— Лекарство.

Чак хмурится, явно не понимая, шучу я или нет. А я быстро тушу косяк, заворачивая его в бумажку. И вовремя — к нам возвращается Ньют.

— В общем, Зарт насобирал корзину овощей, надо отнести на Кухню и...

— Отлично, Чак как раз херово умеет полоть грядки, пусть несёт корзину, — я резко встаю с пня, намереваясь свалить куда подальше. Возможно, обходными путями у меня получится попасть в Картографическую.

Ньют поджимает губы, и тут его взгляд цепляется за рубашку.

— Это рубашка...?

Я быстро машу рукой и убегаю в сторону чащи, останавливаясь только около ручья, снова поджигая косяк. Снова провожу пальцами по ткани заношенной рубашки, прикрываю глаза — мне кажется, что Джордж сидит рядом со мной и сейчас привычно боднёт меня плечом, засмеётся, откинув голову назад. А потом скажет, какая я балбеска.

Затягиваюсь сильнее, чувствуя, как тело становится лёгким — все мышцы расслабляются. Я тянусь рукой в сторону, словно пытаясь поймать кого-то, но пальцы хватают лишь пустоту.

Нужно выбираться из этого Лабиринта. Искать Джорджа. Вероятно, надо как-то вернуть память. Нужно было оторвать лапу этого гривера, чтобы забрать его иглу — я могла бы пройти Метаморфозу. Я верю, что моя память дала бы мне много ответов. Достаю из-под воротника майки тот самый кулон. Я начала носить его только в последние пару месяцев, когда мне прислали книжку с фотографией.

Смотрю на лицо брата, провожу по фотографии большим пальцем, задумываясь. А вдруг следующим Чайником будет он? Я же теперь знаю, что это близкий мне человек — будет же ещё хуже для меня.

Докурив до половины, снова тушу косяк, прячу и встаю с земли. Пробираюсь через чащу в сторону Картографической и в какой-то момент оказываюсь у Могильника. Первое, что мне попадается, — это свежи крест, на котором выцарапано «Джордж». Вот ублюдки.

Я пересекаю старые могилы и быстро пинаю крест ногой, опрокидывая его. Подбираю две деревяшки и откидываю их в кусты. Отряхнув руки, я продолжаю свой путь к Картохранилищу. Быстро юркнув туда, я выдыхаю. Запах плесени, сырости и бумаги заполняет мой нос.

Я достаю старую карту и снова прикидываю, насколько далеко мы были от Обрыва, когда на нас напали. Раскладываю перед собой несколько листов. Снова закуриваю, втягивая дым, и начинаю размышлять.

Я не знаю, сколько часов провела в комнате — порой я просто начинала залипать, затем смеялась себе под нос, а потом вновь возвращала внимание к картам. У меня осталась чертверть косяка на  — и теперь я поняла, что говорил Джордж, когда сказал, что эта штука мощная. В прошлый раз мы курили на двоих, сейчас же я справилась с этой ношей сама.

— Ева, ты чего тут? — слышу я, как только открывается дверь Картографической. Мэтт забегает ко мне — потный и взмыленный — и хватает лист с карандашом. — У тебя же выходной.

— Мгм, — я не отрываю взгляд от карты, чувствуя, что мне уже тяжело говорить.

Я встаю, слегка пошатнувшись на ватных ногах, и быстро собираю карты и бумагу, чтобы свалить отсюда до того, как вернётся Минхо.

Не успеваю. Мы сталкиваемся с ним в дверях, я тут же опускаю глаза вниз, поэтому даже не могу понять, какое у него сейчас выражение застыло на лице.

— Что ты тут забыла? — цедит он сквозь зубы, хватая меня за плечи. Я, не поднимая головы, быстро пищу:

— Уже ухожу.

Минхо удерживает меня одной рукой, а второй резко хватает за подбородок, поднимает мою голову и заглядывает мне в глаза.

— Я плакала, — быстро выпаливаю я, отчего Минхо ещё сильнее сводит брови.

— Ты угашенная в зюзю, — шепчет он, чтобы Мэтт не услышал. — Вали. Потом поговорим.

Я быстро выпархиваю из Картографической, пересекаю Плантации и натыкаюсь на недовольный взгляд Ньюта. Тот упёр руки в бока, провожая меня взглядом. Я прохожу мимо грушевого дерева, подскакиваю и срываю фрукт с нижней ветки, тут же впиваясь в него зубами. Я совсем забыла, что пропустила обед.

Идти накуренной на Кухню я точно не хочу — у меня в целом немного ориентиры плывут, поэтому я срываю ещё яблоко и сливу с соседних деревьев. Шанки медленно стягиваются на ужин к Хомстеду, а я перевожу взгляд на вышку. Раскидав фрукты по карманам, я быстро лезу наверх, надеясь, что никто меня не заметил.

Ещё не хватало, чтобы у кого-то в голове появилась мысль, что я сейчас сигануть отсюда хочу.

На самом верху вышки я ложусь на спину, подтягивая к себе ноги, чтобы никто с земли не увидел мои тяпки. Хрустя яблоком, я разглядываю розовевшее небо над собой — где-то проклёвываются одинокие звёзды. Достаю косяк в последний раз, поджигаю и вдыхаю дым.

Тошнота уже подходит к горлу, пока я делаю затяжку за затяжкой, наблюдая за тем, как быстро солнце бежит к горизонту и скрывается за высокими стенами. Я прикрываю глаза и с губ срывается тихое:

— Джордж, — протягиваю я. Мне буквально кажется, что он сидит где-то рядом. — Я знаю, что ты жив. Но, блять, как же тебя здесь не хватает.

Я открываю глаза, передо мной никого нет, лишь пара слив и ещё одно яблоко. Ощущаю, как слёзы катятся к ушам, затекая в них — я морщусь и быстро вытираю щёки. Внезапно лестница рядом со мной начинает трещать, словно кто-то забирается ко мне, — но уже так все равно, что я даже не прячу косяк.

Я прикладываю его к губам, а затем поворачиваю голову, наблюдая за посетителем. Тёмная макушка Минхо высовывается снизу. Он во все глаза наблюдает за мной, а затем полностью забирается на вышку.

— Я думаю, тебе достаточно, — кивает на косяк.

Я усмехаюсь, выпуская дым тонкой струйкой, а затем протягиваю косяк Минхо.

— Будешь?

Там остаётся всего пара затяжек. Думаю о том, что Куратор сейчас фыркнет да выкинет его нахрен с вышки. Но он берёт косяк и быстрым движением затягивается, тут же закашливаясь и морщась.

— Ну и дерьмо.

— Не то слово.

Мы молчим. Я перевожу взгляд обратно на него, а затем беру сливу, быстро откусывая половину.

— Тебя не было на ужине, — произносит быстро Минхо. — Ньют сказал, что на обеде  ты тоже не появилась.

— Ага. А он тебе рассказал, как сегодня каждый шанк решил подкинуть мне идиотское задание, чтобы не подпустить к Картографической? Твоих рук дело?

Минхо отводит взгляд на закрытые ворота, делает последнюю затяжку и тушит бычок о подошву своих кроссовок, а затем выкидывает куда-то с вышки.

— Лучше бы ты билась в истерике, Бегунья. То, что сейчас с тобой происходит — намного хуже.

— То, что я работаю? Пытаюсь понять, как нам выбраться из этого плюка? Да уж, бедняги.

— Да, — кивает Минхо. — Потому что у тебя едет крыша.

Я поворачиваю голову, хмурясь. Я неправильно расслышала?

— Это вы все ебанулись, — хмыкаю я.

Минхо громко фыркает, а затем начинает смеяться, закрывая лицо рукой. Я тоже начинаю улыбаться, выгнув одну бровь.

— Я думал реально запретить тебе ходить в Лабиринт на время, — произносит Минхо. — Но потом понял, что единственное, что тебя удержит, — это кинуть тебя в Кутузку на неделю.

Я начинаю громко смеяться, закидывая руки за голову и свешиваю ноги с вышки. Все равно Минхо спалил мою контору.

— А потом понял, что ты дверь Кутузки нахер вырвешь.

Я резко сажусь, опираясь рукой позади себя, и поворачиваюсь к Минхо.

— Я верю, что скоро всё изменится. Что всё это уже подходит к концу.

Минхо смотрит долго мне в лицо, а затем говорит:

— Понадеемся, Бегунья, чтобы так оно и было.

______

Приходите в тгк: mazeaver
название: образина