Чужая невеста для генерала драконов || liskook

Чонгук

Я не спал этой ночью. Так и не смог уснуть. Тварь бесновалась, а мысли не давали покоя.

Когда Лис ответила на мой поцелуй — я окончательно тронулся рассудком.

Ликовал и злился на себя одновременно... За то, что позволил чувствам вырваться наружу, за то, что рассказал ей то, что собирался унести с собой в могилу.

С одной стороны, если мне суждено умереть, то я хотел побыть рядом с ней хоть немного. Насладиться ее близостью. А с другой... Наверное, было бы проще, если бы она продолжала меня ненавидеть. Ведь меньше всего мне хотелось снова провести её через тот ад, который я однажды ей устроил.

Поэтому, едва рассвело, я нарушил обещание, данное Лалисы, и отправился в деревню один, чтобы заглянуть к архивариусу местной часовни.

Мне не хотелось лишний раз ставить Лис под удар.

Отправить Лорин восвояси я пока не мог. Ведь не пройдёт и дня, как сюда явится советник короля. А возможно, и сам правитель. Которого несомненно заинтересует рассказ Лорин о том, что вместо того, чтобы искать причину, я взял под защиту девушку, живущую в местах, где впервые вспыхнул Мрак.

Что-что, а дураком нашего правителя назвать было нельзя.

Если связь Лис с тварями вскроется — мы оба пропали. Казнят обоих.

Меня — за то, что утаил правду, а значит, по мнению короля, перешёл на сторону тьмы. А её — как угрозу нашему миру. А тем более, когда лекари узнают, что частичка ее магии во мне — в том, в ком живёт настоящая магическая тварь.

Поэтому у меня не осталось выбора, кроме как поддаться игре Лорин. Временно. Пока я не найду ответы на свои вопросы.

И это, возможно, поможет удержать с Лис ту дистанцию, которую я постоянно хотел нарушить.

Несколько часов я перелистывал книги, рыскал по записям, расспрашивал старого архивариуса. Но ничего. Только брачные документы, записи о рождении и смерти.

К полудню я вернулся домой с пустыми руками.

Я зашёл через кухню, надеясь избежать общества и внимания гостей, и двинулся к библиотеке.

Мне отчаянно хотелось одиночества.

Чтобы никого не видеть, не слышать, никому не улыбаться...

У меня уже появилось несколько версий, кто уничтожил информацию в архивах, и я хотел приглядеться к подозреваемым.

А еще меня настораживало, что магические твари уже долго не дают о себе знать. Я не чувствую их рядом. И вроде бы, надо радоваться... Но меня не покидало странное ощущение, что это просто затишье перед бурей.

Слуги метались по дому, на кухне гремела посуда, кто-то таскал подносы с фруктами во двор.

— Ваша Светлость, — в коридоре меня окликнул управляющий. — Прибыл Хёнджин Эллингтон. Проводить к вам?

— Нет. К гостям. Скажи, что я ещё в деревне.

— И леди Лорин спрашивала о вас.

— Ей ответить то же самое.

Я нырнул в библиотеку и запер дверь.

Это было одно из старейших помещений дома.

Дубовые стеллажи тянулись к потолку, полки ломились от книг в кожаных переплётах. На стене, рядом с массивным столом, красовался герб нашего рода, отлитый из бронзы. С годами металл потускнел и покрылся зелёной патиной.

Я не помнил, сколько он висит здесь. Возможно десятилетия, а может и века. Но я видел его почти с рождения.

Я провёл ладонью по краю стола и обвел взглядом комнату. Казалось, что здесь еще витает дух деда. Чувствуется его власть, тайны и его холод.

Мои поиски в его кабинете не увенчались успехом. Поэтому если где-то и осталась надежда найти ответы, то только здесь. В стенах этой комнаты.

Вдруг до моего слуха донесся женский смех за окном.

Я нахмурился и медленно подошёл ближе к занавескам.

На лужайке перед домом кипела жизнь. Дамы постарше столпились у столов, мужчины громко спорили, а девушки устроили игры.

В десяти метрах от них на каменной стене сада стояли жестяные банки, в руках у девушек были длинные тонкие палки. Они метали их по очереди, стараясь сбить как можно больше банок.

Сначала я хотел отойти, но потом заметил Лис — и всё. Любопытство оказалось сильнее разума.

Она обернулась, словно что-то почувствовала. Её взгляд скользнул по фасаду дома, и я усмехнулся этой тонкой связи. Казалось, что она ощущает мое присутствие рядом и теперь ищет меня глазами.

Лорин не сводила с неё глаз, высокомерно улыбаясь. Она что-то сказала, и Лис мгновенно вернулась к игре, а ее щеки запылали.

Бросок — и одна из банок благополучно оказалась на земле.

Вивиан же сияла, как солнечный луч, и казалось, совсем не испытывает страха перед Лорин. Она смеялась, бодро размахивала палкой и наивно комментировала каждый свой промах.

— Сейчас точно попаду! — воскликнула она, отступая на шаг.

Но палка, выскользнув из её пальцев, описала нелепую дугу и угодила прямо в висок Лорин, а затем отскочила куда-то в сторону.

Я не удержался. Уголки губ все же дрогнули.

Моя бывшая невеста застыла, ахнула и медленно повернула голову к Вивиан. Тишина длилась несколько секунд, после чего на лице Лорин проступила гримаса ярости.

— Простите! Я не хотела! — невинно захлопала глазами Вивиан. — Мы в деревне никогда не играли в такие изящные столичные игры.

Лорин поджала губы и, не произнеся ни звука, величественно развернулась, чтобы уйти. И именно в этот момент палка, брошенная кем-то с другой стороны, вновь врезалась в нее, но теперь угодила прямо по ногам.

Я перевёл взгляд.

В стороне, под раскидистым дубом, сидела Луиза. На коленях у неё лежала книга, которую она с интересом читала. Она лениво подняла глаза, вздохнула и, будто ничего не случилось, вновь перевернула страницу.

— Прошу прощения, — произнесла она без единой эмоции. — Я хотела подать палку, а она снова выскользнула.

Лорин метнула в обеих ледяной взгляд и, высоко подняв подбородок, удалилась к дому.

Я тихо рассмеялся. По-настоящему. Впервые за долгое время.

Сёстры Греймор даже не понимали, с кем задумали играть. Или, напротив, понимали — и именно поэтому играли. Казалось, они не обращали внимания ни на титулы, ни на принадлежность к роду, ни на связи. Жили по собственным правилам.

И каждая из них была загадкой.

Вивиан, с виду романтичная, веселая и беззаботная, на деле оказалась весьма отважной. По крайней мере вчера за ужином, когда я устроил ей маленький допрос, она с милейшей улыбкой приставила к моему бедру столовый нож, а затем пригрозила мне расправой и лишением мужского достоинства, если я снова обижу Лис.

У Луизы, несмотря на её любовь к умным книгам и привычную отстраненность, были свои странные увлечения, и о них вряд ли знали в семье. По крайней мере, ещё полгода назад я несколько раз видел её на заднем дворе дома, когда ждал Лис. Она метала ножи в старое дерево. Делала это с закрытыми глазами, с открытыми, стоя спиной, словно проверяла пределы своей ловкости и памяти. Иногда усаживалась рядом с бочкой, клала на неё ладонь и, не дрогнув, играла ножом, быстро втыкая его между своих пальцев.

Поэтому я оставил небольшой подарок в отведенной ей комнате — короткий кинжал и записку: «Стол в твоём распоряжении». Позже Луиза тихо поблагодарила меня. И попросила никому не рассказывать о своём увлечении, потому что их тетушку хватит удар.

А Лис... Она была всем сразу. И сердцем. И силой. И опасностью.

Каждый раз, когда она оказывалась рядом, моё самообладание рушилось. Руки сами тянулись к ней.

За окном снова раздался смех, и я заметил, как из дома на лужайку вышел Хёнджин. Элегантный, безупречно одетый, с привычной лучезарной улыбкой. Он шагал к девушкам, приветствуя всех по очереди.

Лис повернулась на его голос. На её лице мелькнуло удивление, а потом лёгкая улыбка.

Она вышла ему навстречу, но почему-то без той прежней поспешности, и Хёнджи крепко сжал ее в объятиях.

Лис обняла его в ответ и посмотрела через его плечо прямо в окно библиотеки.

Наши взгляды встретились.

Мои пальцы невольно вцепились в подоконник, тварь внутри зашевелилась.

Хёнджи что-то говорил ей на ухо, улыбался, она чуть заметно кивала в ответ.

Лис стояла в объятиях другого и смотрела на меня...

Я отступил от окна и заставил себя вернуться к делу.

Хватит.

Порой я очень скучал по себе прежнему — холодному, сосредоточенному, способному думать, а не чувствовать. Тем, кем был до того, как в моей жизни появилась Лис.

Я развернулся к полкам. Вдохнул запах старых чернил, пыли и времени.

И начал искать...

Родовые хроники, трактаты по магии, дневники, каталоги печатей... Книги одна за другой летели на стол. Кожаные переплёты книг скрипели, некоторые страницы разлетались по комнате. Я читал, листал, рассматривал картинки, но всё было не то.

Почти два часа я потратил впустую.

В груди медленно нарастало раздражение. Я стиснул челюсти, продолжая поиски. Больше всего я хотел найти проклятый способ вернуть магию Лис и выжить!

Но когда очередная книга оказалась таким же бесполезным хламом, я больше не смог сдерживаться.

— Проклятие! — рявкнул я и со всей силы запустил старинный том в стену.

Потом ещё один. И ещё.

Книги глухо ударялись о стены и падали на пол. Страницы разлетались во все стороны.

Последний том, особенно тяжёлый, задел висящий на стене родовой герб, отлитый из бронзы. Тот пошатнулся и с грохотом рухнул на пол. По комнате прокатился оглушающий звон металла, который болезненно ударил по вискам.

Вместо того, чтобы поднять герб, я выругался сквозь зубы и машинально швырнул в то же место ещё одну книгу, ощутив злую удовлетворенность.

Но как только она ударилась о стену, я резко оглянулся и замер.

Мне показалось, что звук был каким-то... неправильным.

Слишком глухим. Будто внутри стены отозвалась пустота.

Я нахмурился и медленно подошёл ближе.

Постучал кулаком по стене, где ещё недавно висел герб. Глухо. Сместился чуть в сторону — и звук стал плотным, каменным, таким, каким и должен быть. Вернулся обратно — и снова глухо.

— Какого?.. — пробормотал я, разглядывая зелёные обои, на которых виднелись следы пыли от герба.

Через несколько секунд под пальцами уже шуршала старая бумага, осыпаясь кусками на пол. Под ней находился ровный слой штукатурки без единого шва.

Я снова постучал и прислушался. Тот же странный звук, словно внутри стены пустота.

— Очень интересно, — прошептал я и шагнул к камину.

Вытащил кочергу и, сжав её покрепче в руке, вернулся к стене.

Удар. Ещё один.

Штукатурка треснула и осыпалась на пол. Запахло известью и пылью.

Я колотил по стене до тех пор, пока кочерга не врезалась в препятствие.

Через пару минут я стоял тяжело дыша и рассматривал деревянный щит, намертво вмурованный в кладку. Его поверхность была тёмной, почти почерневшей, на ней едва просматривались узоры шипов.

Я поддел край кочергой и с силой нажал. Щит поддался не сразу. Пришлось ударить ещё несколько раз, и он, наконец, сдвинулся. Накренился и, выпав из стены, с глухим грохотом упал к моим ногам.

За ним открылась узкая ниша, скрытая от глаз так давно, что даже воздух внутри казался застоявшимся. В ней стоял дубовый сундучок с коваными уголками, покрытый паутиной и толстым слоем пыли.

Я сощурился. Интуиция нашептывала, что этот тайник точно принадлежит не деду. Слишком древним выглядел этот "сюрприз".

Я осторожно вытащил свою находку на свет и поставил на стол. Смахнул остатки паутины, осмотрел проржавевший замок. Он был старым, но все еще вполне крепким.

Пришлось изрядно повозиться прежде, чем крышка со скрипом поддалась.

В нос ударил запах сухого дерева и старой бумаги.

Внутри лежала небольшая стопка старых бумаг, перевязанных бечёвкой, и две книги. Обе в выцветших кожаных переплётах, но в удивительно хорошем состоянии, словно время их почти не коснулось.

Я достал верхнюю книгу и быстро пробежал по названию "Драконы щита". А затем потянулся ко второй книге и... победно улыбнулся, увидев знакомый символ восходящего солнца на обложке.

— "Первородные и древние", — прочел я шепотом, понимая, что вчера уже держал такую книгу в руках.

Но в отличие от изуродованного временем экземпляра, который нашла Лис, этот был практически целым.

Плотные страницы, чёткие чернила, а на корешке восковая печать моего рода.

Кажется, мне тоже наконец улыбнулась удача