Чужая невеста для генерала драконов || liskook

Через два часа я лежала на полу и задумчиво смотрела в потолок, пытаясь собрать в голове всю информацию, которую нам удалось узнать.

Итак, род Чон действительно был Щитом нашего рода. Об этом свидетельствовали записи в книгах. Именно поэтому наши земли граничат друг с другом. Ведь Щит всегда стоит на страже.

Наших предков связывала древняя клятва, которую Чонгук нарушил. Поэтому магия во мне оказалась заперта и не вспыхнула... Гук открыл свое сердце - и частичка моей магии утекла в него. Но, возможно, если мы найдем способ разрушить древнюю, связывающую нас клятву, что-то можно будет изменить... По крайней мере, другого решения я пока не видела.

Ещё мы узнали из книг, что причиной появления тварей в нашем мире стала вовсе не я...

А ослабевшая со временем печать на Вратах. Та самая, которую я как потомок Первородного рода должна была вернуть на место. Иначе нашему миру — конец.

Вот только как это сделать — мы пока не знали.

Зато поняли, кто изменил мой герб и переписал историю.

Согласно нынешним хроникам во всех королевствах издавна правили драконорожденные. Ведь они были самыми сильными, рождались сразу полноценными — с силой, ликом и магией. В летописях утверждалось, что именно драконы даровали нам, женщинам, способность обретать магию.

А оказалось, всё было не так.

Это мы, семьи Первородных, принесли магию в этот мир. Это мы передали ее частичку своим дочерям. Это мы попросили небо даровать нам защиту в виде Драконов.

Но со временем история была переписана. Как же так вышло?

Мы с Чонгуком нашли ответ на этот вопрос, понимая, что ошиблись в своих прежних предположениях.

Память о Первородных уничтожили не драконы, а...

Время.

И сами люди.

Мир менялся. Кровь людей и Первородных смешивалась все сильнее. Рождались дочери с разными видами магии, которая была лишь отголоском некогда великой силы. А Драконы оставались всё так же сильны. Подчиняли себе стихии, защищали наш мир от посягательств иного зла... Стояли на страже из века в век.

И настал час, когда ни одна женщина больше не могла сравниться с Драконом по силе.

Тогда люди начали чествовать Драконов и стирать память о Первородных. Они уничтожали гербы и книги, выжигали руны, переписывали хроники, разрушали некоторые дома.

Так мир забыл тех, кто вдохнул в него магию.

Я вспомнила книгу, найденную мною в библиотеке, и то, в каком состоянии она пребывала. Выжженные чужими руками страницы, стертые временем чернила, испорченные грызунами корешки. Она валялась на полке под томами, как ненужный мусор. Как что-то неважное, забытое. Как то, что не уничтожили до конца лишь потому, что книга уже не могла ничего рассказать.

Пока по всему миру исчезала правда, род Чонов сумел ее сберечь. Спрятал в свои стены. Защитил, как... щит.

В этих книгах мы нашли множество сведений. Но некоторая часть, например о древних ритуалах, напоминала скорее загадки, которые мы с Каем не смогли разгадать.

Но я знала, к кому могу обратиться за помощью в этом вопросе. Что и собиралась сделать завтра утром. Возможно, в этих ритуалах мы найдем ответы, как вернуть мне магию и снова запечатать Врата.

А пока в моей голове снова и снова крутились слова пророчества, прочитанного в книге:

"Тьма не исчезла. Она ждет, когда печать ослабнет, и Врата откроются. Когда Первородные и Драконы Щита забудут, кто они есть. Тогда Тьма прорвется в наш мир, чтобы уничтожить его. И только возродившийся союз Света и Щита сможет остановить её".

Пока всё сбывалось.

Мы забыли, кто мы.

Тьма уже начала просачиваться в наш мир.

А союз Света и Щита... Он почти возродился. Вот только было одно огромное "но", которое ставило всё под угрозу.

— Я понял, почему магические твари впервые пришли в наш мир именно той ночью, — вдруг произнес Чонгук, лежащий на ковре рядом со мною. Он так же, как и я, задумчиво уставился в потолок.

— Ты о чем? — я повернулась к нему и посмотрела на его идеальный профиль.

— Они ждали, пока Врата откроются полностью. Но почувствовали вспыхнувшую в нашем мире древнюю магию Света и поняли, что ждать нельзя. Иначе они снова останутся там на века. Потому и начали ломиться. Печать ещё держит их, но не всех... Самые сильные пробиваются.

— Получается, если бы не наша с тобою ночь, то...

Я на миг замолчала, и Чонгук повернул голову.

— То? — уточнил он, глядя в глаза.

— Мы так и не узнали бы о нависшей над нашим миром угрозе?

Он тихо рассмеялся и вновь уставился в потолок.

— Получается, так.

— Безумие какое-то... — прошептала я смеясь.— Интересно, король поверит таким доказательствам? Может, удастся избежать казни?

— Вряд ли. Если мы ничего не изменим, тебя затащат в цепях в ту же темницу. Лекари будут пытаться пробудить магию, но, понятное дело, не добьются успеха. И тебя всё равно казнят. Уже за то, что не уберегла силу и поставила мир под угрозу.

— Просто прекрасно. Обвинение поменялось, а расправа всё та же.

— Не переживай. Меня тоже казнят, как только узнают, что вместо того, чтобы защищать твою магию, я украл у тебя ее частичку.

Я засмеялась.

Ситуация была тяжёлой, на грани абсурда.

А затем в комнате повисла тишина. Я закрыла глаза, слушая треск дров в камине и ровное дыхание Чонгука, лежащего рядом.

Вот мы, конечно, влипли... Притом, как оказалось, влипли давно. Еще с момента рождения.

А наш роман и та ночь, она стала одновременно и спасением, и проклятием. Ведь не случись она — мы никогда так и не узнали бы, кем являемся на самом деле. Не узнали бы, что мир уже находится под угрозой, и что именно в нас — спасение.

Если мы, конечно, сумеем всё разрешить.

А что касается моей не вспыхнувшей магии...

Мы не заводили об этом разговор.

Впрочем, всё было понятно без слов.

Факты говорили сами за себя. И это стало главным доказательством чувств Чонгука ко мне.

Он знал, что отрицать бесполезно, поэтому просто делал акцент на том, что он нарушил клятву неприкосновенности, и мы провели вместе ночь. Или просто молчал. Но иногда поглядывал на меня так, словно переживал, что я спрошу его напрямую "любит ли он меня?".

А я не спрашивала.

Так как чувствовала, что он не ответит.

И я ещё прекрасно помнила, что помолвлена с другим мужчиной.

Как и помнила слова Кая о том, что он ничего не может мне предложить.

Внезапно в дверь постучали.

Стук был негромким и вежливым, но моя душа ушла в пятки.

Мы с Каем, как по команде, переглянулись.

На меня накатила волна паники. Я вскочила на ноги первая и тут же потянула за собой Чонгука.

— Не поздновато ли для гостей? — шепнул он.

Стук снова повторился, уже чуть настойчивее.

— Лалиса? — донёсся с той стороны знакомый голосок.

Я застыла.

Луиза...

Мой взгляд лихорадочно заскользил по комнате, выискивая место, куда спрятать Чонгука.

А он продолжал стоять, как каменная статуя, и глазеть на дверь с таким выражением, словно и не собирался прятаться.

Мой взгляд замер на постели.

Под кровать? Так он не влезет. За занавеску? Глупая идея.

И тут мой взгляд упал на массивный шкаф у стены.

— Прячься, — прошипела я, толкая Чонгука к нему. — Быстро!

— Ты спятила? Это мой дом!

— А это моя сестра, и она ничего не знает. Только Вивиан в курсе...

— Так Луизе всё равно придётся всё рассказать, чтобы она нам помогла.

— Но точно не так!

— Лис, я не мальчишка, чтобы...

В дверь опять раздался стук.

— Лалиса? — в голосе Луизы прорезались нотки нетерпения и... ручка двери дернулась.

К счастью, закрытый замок задержал внезапное вторжение.

— Сейчас! — крикнула я, отчаянно запихивая Чонгука в шкаф. — Я... я одеваюсь!

Он упирался. Видимо, я сильно задела гордость упрямого генерала.

— Пожалуйста, Гук. Ради меня, — прошептала едва слышно.

Он обреченно закатил глаза, но всё же подчинился.

— Позже я потребую плату за то, что ты заставляешь меня делать такие вещи, — пробормотал он, замирая в темноте шкафа.

Я молча захлопнула дверцы.

Быстро спрятала книги и бумаги под одеяло и, нервно приглаживая волосы ипоправляя халат, поспешила к двери