34. Чёрное солнце
Конспекты, выполненные явно на скорую руку и с музыкальными строками в наушниках, лежали на белом столе в хорошо освещенной комнате, в которую Грем не решался зайти уже минут пятнадцать. Стыд и вина переплелись двумя гладкими чешуйчатыми змеями вокруг загорелой шеи, сжимая грубую кожу с каждой секундой сильнее.
Как он может неделю отдыхать вдали от дома, когда его неокрепший ребенок, уже будто вшитый в инвалидное кресло, пребывает в неопределенном состоянии.
Речь девочки после смерти собственных родителей казалась теперь в сравнении такой громкой, и пускай сейчас подросток пропускал в диалогах с кем-либо улыбающиеся шутки, взглянув на нее вне разговоров тет-а-тет, можно было увидеть заторможенность, молчаливость. Будто жизнерадостный подросток с теплой семейной фотографии, какую обыденно хранят где-то в гостиной на тумбе, обычно улыбающийся, покрылся толстым слоем пыли, превращая голубизну глаз в темный асфальт, а улыбку в какую-то прямую черту или вовсе стирая ее.
Конечно заминки в передвижении были, хоть показывать этого Флетчер не хотела, желая передать своим любящим родителям безмолвную благодарность.
И как она могла поверить Алане а то, что агент ФБР, уволившийся с работы, чтобы помочь ей в адаптации к новой жизни, что с невероятной нежностью следил за собственными словами, лишь бы не нанести травму и не вспороть зашитые шрамы ран, убил прошлую "дочь"? А психиатр? Это даже звучит смешно.. он же быд хирургом, а после стал помогать людям не физически, а морально, даруя освобождение от тяготящих проблем, давая эмоциональную разгрузку..
В ее сторону он не проявлял особой любви как это делал его супруг, и все же Рина считала мужчину равносильным по значимости. Он же.. он готовит еду на всю семью, обеспечивает их обоих. Да?
— Что-то случилось, папа?
В задумчивости ведь совсем не услышал как за дорогим деревом послышалась такая же активная возня, а после ручка недовольно скрипнула, пока дверь глухо ударила по ногам, вызволяя из тьмы собственного сознания.
— Я бы хотел рассказать, эм.. Пройдем внутрь? — Колеса попробовали развернуться, чему помогли заботливые руки. — Как проходит учеба?
— Нормально, хорошо... Тяжеловато, все время хочу отвлечься, но за то не тревожно, что тебя сейчас спросят или что-то вроде того...
Руки стали чуть красноватыми. Нервная привычка раздирать кожу ногтями заставила больное сознание явить на пару секунд взбудораженому мужчине мысль: а что, если бы Ганнибал обрубил ей и руки? В искаженном воображении это на короткий срок показалось решением излишней паники.
— Это замечательно, везде есть свои плюсы.
— Ага. — Ясное небо с черным солнцем обратилось к чужому лицу, желая поскорее узнать чем же обеспокоен родитель.
***
Маленькая кухонка своим теплом вызывала в сердце Лектера только насмехательское умиление, пока в духовке томилось жаркое, охватывающее своим запахом даже дальнюю спальню, в которой расслабленный жаром уходящего дня лежал Уилл, бездумно рассматривая непрочитанные сообщения, две птицы в углу показывали, что то дошло до получателя, но вот в приложение он не заходил. Что-то случилось.
Подросток не подаёт сигналов целый день, вернее полтора, если считать дневной аэропорт и заселение в номер-коттедж.
Хотелось сорваться прямо сейчас, оставить мужа в одиночестве с ужином, вернуться домой, чтобы просто убедиться в том, что дочь уснула раньше. Забыла про телефон. Что угодно, но она в порядке.
Губы содрогнулись, пока стоящий в проёме возлюбленный со сладким наслаждением созерцал душевные метания на (казалось бы) каменном лице, какие он смог научиться читать уже очень давно.
— Scratch sur mon cœur, она, возможно, просто легла раньше, вот и не отвечает. — Изящные пальцы перехватили гаджет, пока зрачки секунду читали это проявление заботы.
В тот же момент гаджет ударился о жёсткий лакированный паркет, а лисий прищур опустился на сухие искусанные губы. Казавшееся случайностью действие не повергло педагога в шок, даже не заставило обратить на себя внимание, ведь Ганнибал проявлял свое желание получить как можно больше внимания супруга, насытиться за голодные часы, месяц.
— Вы поговорите по приезду. Сейчас ты весь мой.
— Сейчас и всегда твой.