Два полушария одного сердца. Цикл «Вместе и навсегда ».

Острые, словно ножи, лучи солнца окутывали город. Они пробивались сквозь редкие облака, скользили по крышам, отражались в стёклах высоток и ложились тёплыми пятнами на мокрый асфальт. Город впервые за долгие недели дышал иначе. Вместо грязи и слякоти, что ещё вчера цеплялись к ботинкам, улицы казались вымытыми. Воздух пах талым снегом и чем-то свежим, почти весенним, хотя до настоящей весны было далеко. Солнце проникало всюду — в узкие дворы, под козырьки подъездов, даже пыталось пробиться сквозь плотно задернутые шторы в одной из спален особняка на окраине.
Именно в этот момент девушка потёрлась щекой о что-то тёплое и твёрдое. Ей казалось, что это подушка. Сон ещё держал её в своих объятиях, мягких и ленивых, но постепенно отпускал. Ресницы дрогнули. Адель открыла глаза и на секунду замерла. Это была не её комната. Не знакомые стены, не старый шкаф с зеркалом, не фотографии на тумбочке. Сердце сразу ускорило ход. Она уже готова была поднять панику, когда, приподняв голову, увидела того, кто заставлял это сердце биться всё сильнее.
Джек.
Его грудь медленно поднималась и опускалась. Рука лежала у неё на талии. Адель осторожно положила голову обратно, прижавшись щекой к его коже, и начала нежно поглаживать плечи. В голове огромным потоком хлынули воспоминания вчерашнего вечера — страстные поцелуи, сильные руки, которые то обхватывали тонкую талию, то скользили выше, то прижимали ближе. Всё смешалось в одно тёплое, пьянящее ощущение безопасности и желания.
Джек проснулся от её прикосновений. Он не сразу открыл глаза, но уже улыбался. Когда наконец посмотрел, взгляд был наполнен той самой любовью, от которой у Адели всегда слегка кружилась голова. Он не шевелился несколько секунд, просто смотрел, как она гладит его, о чём-то глубоко задумавшись. Потом крепче обхватил её талию, одним движением перевернул на спину и страстно впился в губы.
Поцелуй длился долго. Три минуты, может больше. Когда он отстранился, дыхание у обоих сбилось.
— Доброе утро, волчок, — прошептал он, глядя прямо в глаза.
— Доброе, огонёк, — ответила Адель и легонько щёлкнула его по носу.
— А почему огонёк? — с широкой улыбкой поинтересовался Громов.
— Потому что. Твои глаза словно два больших костра, в которых я горю от любви к тебе, и...
Она не успела договорить. Джек начал её щекотать. Звонкий девичий смех разнёсся по комнате, лёгкий и мелодичный. Джеку этот звук всегда успокаивал душу. Он безумно любил эту девушку. Ему нравилось в ней всё — и упрямство, и внезапная нежность, и то, как она могла в один момент быть серьёзной, а в следующий — смеяться до слёз. С каждым днём любовь становилась только сильнее. Иногда ему казалось, будто между ними всё ещё лежит невероятное расстояние, которое нужно преодолеть, чтобы она окончательно поверила: это всерьёз. Хотя Адель и так была уверена. Но тот день, когда он впервые увидел её, остался в памяти навсегда — яркий, резкий, как вспышка.
— Дурочка моя, — влюблённо прошептал он, когда смех утих. — Пошли есть. Мне, между прочим, нужно в офис, а ещё подготовить всё к моему зачёту.
— Жаль, что твой зачёт завтра, а не сегодня. Да и в университет неохота идти. После того... что случилось, у меня отношения испортились не только с группой, но и с преподавателями. Они на все сто процентов уверены, что я получаю хорошие оценки, потому что сплю с тобой.
Джек нахмурился.
— Насчёт этого не переживай. Я уверен, что все понемногу забудут.
— Надеюсь, — грустно вздохнула она. Но тут же резко оживилась, накинулась на него со спины и крепко обняла. — Не будем о плохом. Когда ты рядом, мне настолько хорошо, что любая боль, причинённая мне, перестаёт болеть.
Она встала с постели. Полностью обнажённая, направилась в гардеробную, достала белую рубашку Джека, накинула на себя и, не оглядываясь, пошла вниз, оставляя его наедине с мыслями.

Вчерашний день. После зачёта Васильева.
Ситуация, произошедшая между Адель и профессором Васильевым, невероятно взбесила Громова. Он шёл быстрым шагом в сторону учительской. Там обычно собирались преподаватели, профессора, иногда заходил и директор. Громкий хлопок двери отвлёк всех от дел.
— Ооо, а вот и герой-любовник пожаловал, — посмеялся профессор Сергеев.
Джек не дал ему договорить. Схватил за воротник рубашки и одним резким движением повалил на пол.
— Слушайте меня внимательно. Если я ещё раз узнаю или увижу плохое отношение в сторону Волковой — пеняйте на себя. Не забывайте: это я вас всех сюда привёл. Я вас привёл — так я вас и отправлю обратно.
Сергеев только пискнул, скрючившись от боли.
— А чего ты так эту девицу защищаешь...
— Мою невесту никто и пальцем не тронет без моего одобрения. А одобрять я не собираюсь.
— Что?! — эхом пронеслось по кабинету. Все были шокированы.
— Надеюсь, на этом мы поняли друг друга.
Джек пнул дверь ногой и поспешил к выходу. За спиной осталась тишина, полная недоумения и лёгкого страха.

Приняв холодный душ, Громов спустился вниз. Оттуда уже доносился невероятно вкусный запах. Адель, всё ещё в его рубашке, стояла у плиты. Вместе они накрыли на стол. Сели друг напротив друга. Ели и вполголоса обсуждали, как хотят встретить Новый год. Мечтали о тихом вечере, о ёлке, о том, чтобы никуда не торопиться. Разговор прервал звонок.
Адель взяла трубку.
— Зо, привет! Что нового?
— Это я у тебя хочу спросить, Громова.
— Во-первых, я — Волкова. Во-вторых, ты о чём?
— Да как же. Тут весь университетский чат на ушах стоит. Ты что, правда обручена с нашим преподом?
Адель подавилась. Кашель вырвался резко, она едва не выронила вилку. Глаза расширились.
— Я что?
— Обручилась с Громовым. Говорят, вчера он устроил скандал в учительской из-за того, что о ваших отношениях все узнали. И в тот момент куратор сказал, что ты его невеста и не подобает им так с тобой вести.
— Да ну... А я про это ничего не знала. Слушай, давай после зачёта, я всё тебе расскажу. Ладно?
— Оки. Увидимся, волчок.
Адель повесила трубку и с непониманием уставилась на Джека. Тот как ни в чём не бывало смотрел в планшет и попивал кофе.
— Ты так и будешь молчать? — прошипела она.
— А что ты хочешь от меня услышать? Да, я сказал всем, что ты моя невеста. И что в этом такого? — спокойно ответил он, не поднимая глаз.
— Зачем? Тебе что, было мало обсуждений, что я сплю с тобой из-за оценок, а тут ещё и это? Повезло, что папы нет в городе, иначе он сошёл бы с ума.
— Нет. Я всего лишь указал каждому своё место. Вот и всё. Увидишь — всё изменится.
— Очень на это надеюсь. Иначе я тебя убью, — прошипела Адель, сузив глаза.
Джек наконец посмотрел на неё и улыбнулся.
— И я тебя люблю, волчок. Давай поедим, потом собираться надо.

Дорога выдалась на удивление радостной. Настроение Адели поднялось. Она на всю громкость включила Джису и её сольные треки. Джек знал её страсть к BLACKPINK и иногда в шутку называл сумасшедшей, но никогда не выключал музыку. Адель показывала ему пальцами сердечки, с довольным видом подпевала «Your Love». Он смотрел с ухмылкой.
Она так увлеклась, что не заметила красный свет. Джек в последний момент схватил её за затылок и заткнул поцелуем. Она ответила сразу, забыв обо всём. Через три минуты они снова двинулись в сторону университета.
Чем ближе подъезжали, тем сильнее Адель настораживалась. Изменилось ли что-то после того, как Джек «решил проблему»? Или стало ещё хуже?
Когда машина остановилась на парковке, сердце заколотилось так, что, казалось, стук слышали все вокруг. Джек взял её за руку и уверенно повёл к входу. Внутри все буквально уставились. Кто-то смотрел прямо, кто-то шептался. Перед компьютерным классом им пришлось попрощаться.
Адель на свой страх и риск открыла дверь в аудиторию. Та была заполнена до отказа. Удивительно — обычно кто-то обязательно опаздывал или не приходил.
— Волкова, проходи. Возьми билет и оставь зачётную книжку, — раздался голос Ксении Андреевны.
Адель подошла к столу. Пальцы дрожали. Она взяла бумажку. Номер 15.
Профессор напомнила, что прогульщики получат по два дополнительных вопроса. Половина группы попала под эту категорию. Ксения Андреевна была человеком старой закалки.
Минут через тридцать начался опрос. Мысли Адели были где угодно, только не здесь. Она даже не услышала, что её вызвали уже три раза.
— Волкова! Мне долго ждать или сразу на пересдачу и в два раза больше материала?
— Я готова.
Она отвечала почти на автомате. Чётко, по делу.
— Что ж. Неожиданно. Обычно с вас и слова не вытянешь, а тут всё по существу. Почаще бы так.
Получив заветную оценку, Адель попрощалась с Зо и вышла. Нацепив пальто, она уже хотела идти к Джеку, но тот принимал зачёт у заочников. По его словам, с ними было тяжелее. Адель развернулась и вызвала такси.

Фургон во дворе дома выглядел чужеродно. Адель отдала сдачу таксисту и быстро прошла к лифту. Выйдя на лестничную площадку, она опешила. Дверь её квартиры была настежь открыта. Из неё выносили вещи. Её вещи.
— Эй! Вы что делаете?! Оставьте мои вещи в покое! Слышите?! Я сейчас полицию вызову!
Она полезла в сумочку за телефоном. Уже набрала номер, когда к ней направился один из людей Джека.
— Добрый день, мадам.
— А точно ли он добрый?! Почему эти громилы выносят мои вещи? И почему здесь ты?
— Мы выполняем приказ босса.
— Какой?! Выселить меня из моего же дома?
— Нет. Господин приказал доставить все ваши вещи в его особняк.
— А почему я ничего не знаю?!
Мужчина только пожал плечами.
— Ладно... потом разберёмся.
Стало обидно. Джек ничего не сказал. Просто вломился своими людьми в её дом. А покидать квартиру не хотелось.
Эта квартира принадлежала маме. Здесь она жила, когда была студенткой. После замужества оставила её для детей. Когда мамы не стало, квартира досталась Адели. Папа сюда почти не приезжал — слишком сильно скучал. Адель поселилась здесь, а отец остался в большом доме, где они когда-то жили все вместе. Ремонт она не стала делать. Не хотела портить эту идиллию. Каждый уголок мама украшала сама. Здесь всё напоминало о ней. Боль от утраты медленно заживала у Адели, но у отца — наоборот.
Она стояла посреди опустевающей квартиры и чувствовала, как что-то внутри сжимается.

Яркие искры огня летели в разные стороны, освещая ночную окраину. Парень стоял неподалёку и молча наблюдал, как догорает старый автобус. Тот должен был выехать из города. Ему нравилось смотреть, как всё сгорает без остатка. Люди, сидевшие внутри. И она.
Он долго ждал часа расплаты. Она должна была получить всё, что заслужила. Но жизнью не распорядишься. У неё свои порядки. Их нужно соблюдать. Иначе заплатишь.
— Настанет день, когда мы встретимся. И тогда тебе будет хуже, чем сейчас. До новых встреч, Лайла Чернова... Мы увидимся. Я обещаю...