Два полушария одного сердца. Цикл «Вместе и навсегда ».

Я стояла у подъезда дома Лайлы Черновой, сжимая кулаки так сильно, что ногти впивались в ладони. Внутри всё кипело — злость, обида, растерянность. Ещё недавно я думала, что мы с Лайлой можем стать союзницами, а теперь я знала: она предала меня.Новость о беременности обрушилась на меня, как лавина. Родители, узнав обо всём, решили, что лучший выход — уехать из города. Покинуть универ, друзей, место, где я наконец-то почувствовала себя свободной... Всё это рушилось в один миг.А теперь ещё и это. Лайла. Та, кого я когда‑то считала подругой.Мы познакомились в начальных классах — я, Лайла и её сестра Нелла. Тогда Лайла была совсем другой: жизнерадостной, открытой, всегда готовой прийти на помощь. Нелла же, напротив, казалась тихой и замкнутой, но в её глазах светилась какая‑то особая мудрость.Потом наши пути разошлись. Я слышала, что семья Черновых переехала, и о них долго ничего не было слышно. И вот, спустя годы, Лайла вернулась. Но это была уже не та девочка, которую я помнила. В её взгляде читалась жёсткость, а улыбка больше походила на оскал.

***Адель Волкова — наша одногруппница. Она умела притягивать взгляды: яркая, харизматичная, с этой её манерой говорить так, будто весь мир вращается вокруг неё. Некоторые её не любили, считали выскочкой. А я... я завидовала ей. Хотела быть такой же уверенной, такой же заметной.Но всё изменилось, когда в Адель влюбился наш препод, Громов. Лайла, узнав об этом, загорелась идеей мести. Почему? Я так и не поняла до конца. Может, ревность, может, давняя обида. Но она решила уничтожить Адель.— Ты должна помочь, — сказала мне Лайла однажды, глядя прямо в глаза. — У тебя есть доступ к информации. Слей что‑нибудь про неё. Что угодно.Я колебалась. Но зависть, смешанная с обидой на весь мир, взяла верх. Я придумала слухи о том, что Адель «крутит романы» с преподавателями. А потом, по указке Лайлы, подтвердила их — на этот раз это была правда.Репутация Адель рухнула в один день. Преподаватели начали относиться к ней с подозрением, студенты перешёптывались за спиной. Я наблюдала за этим с каким‑то извращённым удовольствием. Но радость была недолгой.В тот же вечер мне позвонил отец. Голос его звучал так, будто он сдерживает ярость:— Мы знаем, — сказал он. — Знаем про беременность.

Сердце ухнуло вниз. Кто мог рассказать? Ответ пришёл сам собой: Лайла.Она предала меня. Использовала, а потом бросила, как ненужную вещь.

***

Я решила поговорить с ней. Прямо. Без обиняков. Добралась до её дома, тихо открыла дверь — родители Лайлы всегда оставляли запасной ключ под ковриком.Из гостиной доносились голоса. Один — Лайлы, дрожащий, почти испуганный. Второй — незнакомый, холодный.Я подкралась ближе, затаила дыхание.— ...он уже здесь, — говорила Лайла. — Отец приехал за мной. Если он узнает...— Он не должен, — перебила вторая девушка. — Иначе всё рухнет.— Но Нелла... — голос Лайлы сорвался. — Она погибла, и это моя вина.У меня перехватило дыхание. Нелла. Её сестра. Я помнила её — тихую, задумчивую. Что с ней случилось?— Никто не должен знать, — продолжала незнакомка. — Если отец узнает правду, он уничтожит тебя.Лайла всхлипнула:— Я не могу больше так жить.— Можешь, — голос второй девушки стал жёстче. — Или хочешь, чтобы он узнал, что именно ты сделала?Я отступила, стараясь не шуметь. Ноги подкашивались. В голове крутились обрывки фраз: «погибла», «вина», «отец».

***

Такси мчалось по улицам города, а я сжимала в руке телефон. В голове зрел план. Лайла боится своего отца? Отлично. Значит, он должен узнать всё.Полицейский участок встретил меня тусклым светом и запахом старой бумаги. Я подошла к дежурному.— Мне нужно заявить о преступлении, — сказала я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Речь идёт о смерти Неллы Черновой. И я знаю, кто в этом виноват.Дежурный поднял брови, но кивнул:— Пройдёмте.

Я шла за ним, чувствуя, как внутри разливается странное, почти болезненное удовлетворение. Пусть тайна станет явью. Пусть каждый получит то, что заслуживает.Но где‑то в глубине души шевельнулось сомнение: а что, если я тоже уже зашла слишком далеко?