Сквозь боль к жизни

Прошло четыре месяца после Кровавого Хэллоуина.
Мир уже успел окончательно привыкнуть к тому, что капитан первого отряда Токийской свастики Баджи Кейске «мертв». Его имя было высечено на холодном граните, а его фотография в траурной рамке стояла среди погибших. Но в реальности он просто бесследно исчез для всего Токио.
И только один человек во всем городе знал правду.
Май.
Глубоко под землей, в одном из промышленных районов, располагалась подпольная больница. Без вывески. Без названия. Без официального существования в каком-либо государственном реестре. Лишь серые бетонные стены, закрытые герметичные двери и медицинские мониторы, не умолкавшие ни на секунду.
- С такими ранениями он уже должен был умереть несколько раз, - скептически сказал пожилой врач-ассистент, проверяя показатели датчиков на теле парня.
Май стояла рядом абсолютно неподвижно, скрестив руки на груди.
- Но не умер, - тихо, но с каменной уверенностью ответила она.
Пауза.
- Значит, он будет жить.
Баджи лежал на койке в густой темноте, балансируя где-то на тонкой грани между жизнью и смертью. Его изуродованное сознание помнило лишь обрывки того дня: вкус собственной крови, отчаянный крик Чифую, застывший взгляд Майки... и то, как он сам, занеся нож, сознательно выбрал свой конец. А теперь - вокруг царила лишь стерильная тишина.
Кладбище.
Ясный день.
Накануне решающей большой битвы между Токийской свастикой и «Тендзику».
Майки неподвижно стоял у могилы Шиничиро, погруженный в свои мысли. Рядом с ним молча ждали Эмма и Такемичи. Кладбищенская тишина вокруг была удивительно спокойной, почти уютной.
- Я сейчас вернусь, подождите здесь, - тихо сказал Майки и медленно отошел вглубь между надгробиями.
Такемичи остался с Эммой у автомата с прохладительными напитками, недалеко от центрального входа.
- Интересно, что было бы, если бы Шиничиро сейчас был здесь вместе с нами... - грустно прошептала девушка, глядя на небо.
Такемичи не успел ответить.
Тишину кладбища внезапно разорвал резкий, пронзительный звук форсированного двигателя. Из-за угла улицы на бешеной скорости вылетел тяжелый мотоцикл. Шуджи Ханма был за рулем, крепко удерживая курс. Кисаки Тетта сидел позади. В его занесенной руке блеснула тяжелая металлическая бита.
- ЭММА! - не своим голосом закричал Такемичи, пытаясь броситься вперед.
Но было уже слишком поздно.
Жестокий, сокрушительный удар биты пришелся ей прямо в голову. Сильный. Внезапный. Без малейшего шанса среагировать или защититься.
Эмма мгновенно упала на асфальт. И больше не поднялась.
Такемичи полностью замер, оцепенеф от ужаса.
- Нет... нет... Эмма...
Мотоцикл убийц уже исчезал в облаке пыли за поворотом.
Майки, услышав крик и грохот, повернулся почти сразу. И застыл, увидев ее неподвижное тело.
- Эмма?! - Его голос превратился в хрип. Он бросился к ней, упал на колени и осторожно подхватил на руки ее слабое тело. - Держись... умоляю тебя, Эмма, держись!
Он подхватил ее и изо всех сил побежал в сторону ближайшей городской больницы.
Официальная больница.
Крики персонала, суета в приемном отделении, экстренная операционная.
- Она не дышит стабильно! Быстрее искусственную вентиляцию!
- Давление падает до нуля!
Но через несколько минут ожесточенной борьбы... двери операционной медленно открылись. Хирург вышел в коридор, бессильно опуская голову.
- Мне жаль. Мы не смогли ее спасти. Травма головы несовместима с жизнью.
Коридорная тишина мгновенно раздавила Майки. Он замер, глядя на врача стеклянными глазами.
- Нет... - прошептал он. - Она же... она же просто хотела пить...
Его голос окончательно сломался, а внутри снова проснулся тот самый черный импульс разрушения.
Май появилась в операционной без единого звука, словно настоящая тень. Без паники, без лишних эмоций. Она просто вошла через служебный вход, когда местная бригада врачей уже готовилась выходить к родственникам с траурной новостью. Эмму на столе уже собирались накрывать белой простыней с головой.
- Снимите, - четко приказала Май, шаг за шагом подбираясь к операционному столу.
Дежурный врач удивленно обернулся:
- Извините... что? Кто вы вообще такая? Сюда нельзя посторонним!
- Снимите простыню. Немедленно, - ее голос не повысился ни на тон, но воздух во всей операционной внезапно стал намного холоднее и напряженнее.
Она уверенным движением отодвинула растерянного ассистента, подошла вплотную к девушке и осторожно коснулась пальцами ее шеи в районе сонной артерии. Затем медленно, профессионально приподняла ее веки.
- Она еще здесь. Ее мозг еще не сдался.
Врачи шокировано переглянулись между собой:
- Но официально... аппараты зафиксировали полную остановку сердца и клиническую смерть!
- Мне плевать на ваши приборы. Я не работаю с вашим «официально», - Май резко развернула к себе лоток с хирургическими инструментами. - Я работаю исключительно с теми, кто еще не успел сделать свой последний вдох. Вон отсюда все, кто не готов бороться.
Пауза. Местные хирурги, покоренные ее железным авторитетом и ледяным спокойствием, молча отступили.
Дальше все происходило в абсолютной тишине, без каких-либо лишних объяснений или вопросов. Только четкие, выверенные движения ее рук. Только полностью закрытая операционная, куда теперь под страхом смерти не могли зайти лишние люди. Только запертые изнутри двери, за которыми Эмма Сано фактически исчезла для всего официального мира.
- Давление продолжает падать!
- Она на самой грани!
- Подготовить экстренную стабилизацию и прямое впрыскивание адреналина в миокард! - скомандовала Май.
Она стояла над Эммой, но этот процесс совсем не был похож на все ее предыдущие операции за последние два года. Это не была обычная механическая «борьба за жизнь» неизвестного пациента. Это было что-то гораздо более интимное, глубокое. Будто Май своей собственной волей и силой вытягивала младшую сестру Шиничиро не просто из биологической смерти... а из того самого рокового момента, когда жизнь еще сама не успела окончательно решить, стоит ли ей оставаться в этом теле.
- Держись, малышка... - очень тихо, еле слышно прошептала Май, склоняясь над ее лицом. - Ты еще далеко не все сказала этому миру. И Майки ты сейчас нужна как никогда. Не смей оставлять его одного.
Медицинский монитор вдруг сильно содрогнулся. По застывшей линии прокатилась первая слабая, но четкая амплитуда. Последовал еще один тяжелый удар сердца. И еще один.
- Есть... есть стабильная реакция сердечной мышцы! - воскликнула пораженная медсестра.
Часы изнурительной, ювелирной работы пролетели как одно мгновение. И когда за окнами больницы уже начало светать, в операционной наконец воцарилась та самая тишина, которая на этот раз означала не трагический конец. Она означала удивительное возвращение.
Эмма медленно, с невероятными усилиями разлепила тяжелые веки. Больничный свет над головой казался ей совершенно чужим, размытым, а воздух вокруг - слишком тяжелым для дыхания. Она с трудом повернула голову набок и вдруг полностью замерла, не веря собственным глазам.
- ... - Ее бледные губы едва заметно зашевелились, издавая лишь тихий хрип. - ...Май? Это правда ты?
Май не сразу ответила на ее вопрос. Она просто молча, устало смотрела на девушку, не снимая хирургической шапочки. Словно она сама еще раз тщательно проверяла, что все это - реальность, а не очередная страшная потеря, которая просто приснилась ей в кошмаре.
- Ты помнишь меня, Эмма? - тихо и мягко спросила Май, подбираясь ближе к койке.
Эмма в ответ едва-едва улыбнулась уголками губ, хотя каждое слово давалось ей с большим трудом:
- Я бы... тебя ни с кем и никогда не перепутала, Май...
Пауза. Девушка попыталась сделать более глубокий вдох.
- Ты... ты снова меня вытащила оттуда...
Ее слабый голос заметно задрожал от эмоций:
- Почему... почему ты всегда оказываешься именно там, где я умираю?..
Май лишь на одну короткую секунду виновато опустила свой взгляд в пол:
- Потому что я уже опоздала один раз. И больше этого не допущу.
Эмма несколько секунд лежала в полном молчании, переваривая услышанное. А затем в ее памяти внезапно вспыхнули события прошлого вечера:
- Шиничиро... - в ее глазах снова появилась глубокая скорбь. - Он же тогда...
- Да, - спокойно и лаконично ответила Май, не давая ей углубиться в панику. - Его нет.
Эмма послушно зажмурила глаза, и горячие слезы облегчения и боли сразу появились на ее щеках:
- Я четко помню... кладбище... мы стояли вместе. А потом... этот ужасный, резкий удар сзади... - Она резко, судорожно вдохнула воздух. - Я была уверена, что это все. Что это мой конец.
Май подошла вплотную к койке, присаживаясь на ее край:
- Это действительно было концом, Эмма. - Пауза. - Но не твоим.
Эмма медленно, преодолевая слабость во всем теле, попыталась сесть на кушетке, насколько ей позволяли медицинские трубки и бинты. И вдруг она просто протянула руки вперед и крепко притянула Май к себе, обнимая ее за шею. Без прежней физической силы. Без лишнего пафоса. Просто как обычный испуганный человек, только что чудом вернувшийся из того страшного места, откуда обычно никто и никогда не возвращается.
- Я так боялась... я думала, что больше никогда в жизни никого из вас не увижу... - тихо плакала Эмма на ее плече.
Май застыла на секунду от этой неожиданной искренности, а затем медленно, чрезвычайно осторожно обняла девушку в ответ, успокаивающе гладя ее по спине.