Сквозь боль к жизни

2001 год встретил Токио стремительным ритмом. Май возвращалась домой после занятий значительно позже, чем обычно. Тяжелая практика в хирургическом отделении затянулась из-за экстренного поступления, а после этого она еще несколько часов подряд судорожно готовилась к модульным экзаменам в полупустой библиотеке.
Тихо отворив входную дверь квартиры, она сразу же почувствовала какую-то странную, почти неестественную тишину, царившую в комнатах.
- Мама? Я дома. Извини, что так поздно.
Из полутемной кухни послышался тихий, слегка хриплый голос:
- Заходи, дочка. Я жду тебя.
Май на миг замерла, разуваясь. Она прошла на кухню и остановилась в дверях. Мать сидела за столом, одиноко обхватив ладонями чашку с давно остывшим, темным чаем. Вид у нее был невероятно истощенный, будто она не спала несколько суток подряд.
- Что-то случилось на работе? Тебе плохо? - обеспокоенно спросила Май, подбираясь ближе.
Женщина довольно долго молчала, глядя на поверхность воды в чашке.
- Мы с тобой уже так давно не разговаривали... по-настоящему, как мама с дочкой, - наконец тихо произнесла она.
Май медленно, отодвинув стул, села напротив нее:
- Я знаю, мам. Мы обе постоянно заняты.
- Прости меня, пожалуйста.
Это простое слово прозвучало в тишине кухни так неожиданно и весомо, что Май даже не сразу сориентировалась, как реагировать.
- За что ты извиняешься?
Мать наконец подняла на нее глаза, полные скрытой боли и грусти:
- После того, как не стало твоего отца... я была настолько напугана и разбита. Я думала лишь о том, как нам банально выжить и не остаться на улице. Работала на нескольких работах без отдыха, почти не бывала дома и не видела, как ты растешь. Ты из-за этого слишком быстро стала самостоятельной, Май. Ты росла абсолютно одна, а меня никогда не было рядом, когда я была тебе нужна.
В комнате снова воцарилась густая тишина, нарушаемая лишь тиканьем настенных часов.
- Я никогда, слышишь, никогда в жизни не обвиняла тебя в этом, мама, - твердо и тихо сказала Май.
- Но ты должна была обвинять. Я была плохой матерью.
- Нет. Это неправда.
Май решительно протянула руки через стол и крепко, тепло накрыла мамины дрожащие ладони своими:
- Ты делала все, что было в твоих силах, чтобы обеспечить меня. Я все видела и все понимаю.
На глазах женщины заблестели крупные слезы, и она впервые за долгое время слабо улыбнулась:
- Я так сильно горжусь тобою, Май. Ты даже представить себе не можешь. Ты стала такой сильной... такой доброй и отзывчивой девушкой. И нашла свою большую мечту, ради которой теперь готова работать днем и ночью.
Май почувствовала, как у самой перехватило дыхание, и она тепло улыбнулась сквозь слезы:
- Это все во многом именно благодаря тебе, мама. Твоему примеру.
На следующий день после обеда Май, сияя каким-то особенным, внутренним спокойствием, зашла в автомастерскую.
- Ого, ты сегодня какая-то непривычно задумчивая и одновременно радостная, - сразу же заметил Шиничиро, откладывая в сторону гаечный ключ и вытирая лоб.
- Вчера... мы очень долго и откровенно говорили с моей мамой. За все эти годы.
- И как все прошло?
- Кажется... впервые за очень много лет мы наконец по-настоящему услышали и поняли друг друга, Шин. С души будто большой камень упал.
Шиничиро искренне и тепло улыбнулся, глядя на ее расслабленное лицо:
- Я невероятно рад за вас, Май. Это действительно важно.
- Знаешь... мне почему-то кажется, что она теперь тоже наконец начинает какой-то новый, чистый этап в своей собственной жизни. Она заслуживает счастья.
- Вполне возможно. Жизнь умеет удивлять.
Май повернулась и посмотрела сквозь чистое стекло окна на улицу, где ветер кружил первые осенние листья. Она еще даже близко не догадывалась, насколько именно эти ее слова окажутся пророческими уже в самое ближайшее время. Вскоре вся ее привычная жизнь должна была кардинально измениться так, как она даже не могла себе представить.