Сквозь боль к жизни

Прошел еще один год. Май исполнилось пятнадцать. Она подросла совсем немного, почти незаметно для глаза, но сама упрямо и с гордостью при каждом удобном случае утверждала, что стала значительно выше.
- Я выросла на целый сантиметр, - серьезно заявила она, стоя у дверного косяка в гараже.
- На полсантиметра, не больше, - сразу же ответил Вакаса, даже не поднимаясь с дивана.
- На целый! Я измеряла!
- На пол.
- На целый!
- На пол.
- Вы что, серьезно уже минут десять спорите из-за какого-то несчастного неполного сантиметра? - устало вздохнул Такеоми, потирая виски.
- Это не просто сантиметр. Это вопрос жизненного принципа, - абсолютно одновременно, в один голос ответили Май и Вакаса.
Бенкей, сидевший рядом, громко рассмеялся на весь гараж, едва не уронив инструмент:
- Ой, не могу... Знаете, ребята, а вы двое иногда становитесь просто ужасно похожими друг на друга!
- Неправда! - снова в один голос, с одинаковым раздражением отрезали они.
В гараже на мгновение воцарилась тишина. Шиничиро, облокотившийся на руль нового мотоцикла, наконец не выдержал и громко рассмеялся:
- Ну вот, а теперь вы похожи вообще на все сто процентов!
В последнее время ребята стали проводить в гараже гораздо больше времени, чем обычно. Они часами сидели за старым деревянным столом, испачканным машинным маслом, закрывшись от посторонних глаз. Они что-то горячо обсуждали, рисовали сложные схемы на клочках бумаги, раздраженно перечеркивали их, спорили до хрипоты и начинали все сначала.
Май никогда не лезла в их взрослые дела и не задавала лишних вопросов. Она лишь молча приносила им горячий чай и свежие бутерброды, когда Шиничиро тихо просил об этом.
- Май, - позвал Такеоми, устало потерев глаза.
- Да?
- Можешь подать мне вон тот черный блокнот с полки?
Девушка подошла и послушно протянула ему записную книжку. Такеоми открыл чистую страницу, взял ручку и посмотрел на друзей.
- Ну что, ребята. Как мы назовем нашу группировку?
Бенкей серьезно сложил свои огромные руки на груди.
- Название должно быть мощным. Оно должно что-то означать и внушать уважение.
Вакаса задумчиво крутил ручку в пальцах, глядя в потолок.
- Что-нибудь сильное... и такое, что запоминается с первого раза.
Шиничиро молчал дольше всех. Он смотрел на свои руки, а потом тихо, но с какой-то особенной тяжестью в голосе произнес:
- Черные Драконы.
Все присутствующие в комнате мгновенно подняли головы и переглянулись. Такеоми первым одобрительно улыбнулся, записывая слова крупными буквами:
- Звучит. Очень мощно звучит, Шин.
Бенкей тяжело кивнул.
- Мне нравится. В этом есть сила.
Вакаса в своей манере прищурился и усмехнулся.
- Неплохо. Даже очень неплохо. Я в деле.
Май стояла немного в стороне и тихо, едва слышно повторила эти слова про себя, словно пробуя их на вкус:
- Черные... Драконы...
Тогда она еще даже представить себе не могла, что пройдет совсем немного времени, и это название прогремит на весь Токио, превратившись в настоящую, кровавую и непобедимую легенду подростковых банд.
Следующие несколько недель выдались необычайно напряженными и тревожными. Ребята все чаще внезапно уезжали среди ночи на своих ревущих мотоциклах. Возвращаясь под утро, они все чаще приносили с собой свежие синяки, глубокие царапины и рассеченные лица.
Май уже давно перестала расспрашивать их о подробностях этих ночных разборок. Она просто молча и уверенно открывала свою большую медицинскую аптечку.
- Вакаса, - строго обратилась она к блондину, который только что переступил порог.
- Ну что опять, мелкая?
- Садись на стул. Быстро.
- Да это всего лишь легкая царапина, сама заживет...
- Я сказала - садись.
Вакаса покосился на Шиничиро, ища поддержки, но тот лишь развел руками.
- Знаешь, Май, ты иногда в гневе страшнее моего дедушки Сано, - проворчал парень, но все же послушно сел.
- Меньше разговоров, - отрезала Май.
Она аккуратно, стараясь действовать как можно осторожнее, принялась обрабатывать его глубоко рассеченную бровь.
- Больно? - тихо спросила она.
- Да нет, ерунда...
Но как только смоченная антисептиком вата коснулась открытой раны, Вакаса инстинктивно резко стиснул зубы и зашипел от жжения. Май едва заметно, ехидно улыбнулась.
- Так говоришь, не больно?
- Я передумал. Очень больно, садистка.
Бенкей громко фыркнул от смеха в углу. Такеоми даже не поднял головы от своих документов на столе.
- Так тебе и надо, Вака. Меньше будешь подставляться под удары.
Однажды вечером, когда за окном уже лил дождь, тяжелая дверь гаража с грохотом распахнулась, и внутрь вбежал совершенно запыхавшийся, промокший и продрогший парень из их шестёрки.
- Шиничиро! Там... там беда!
- Что случилось? Говори четко! - Шиничиро резко поднялся с места.
- Наших ребят зажали в переулке возле станции! Там целая толпа из вражеской банды, они сами не справятся!
Лицо Шиничиро мгновенно изменилось, а взгляд стал стальным. Вакаса уже на ходу застегивал свою черную куртку, Бенкей молча схватил со стола ключи от тяжелого мотоцикла, а Такеоми на ходу набирал кого-то по телефону.
Май тоже решительно поднялась со своего табурета.
- Я поеду с вами. У меня аптечка собрана.
Все четверо лидеров одновременно остановились на пороге и повернулись к ней.
- Нет, - спокойно, но невероятно твердо произнес Шиничиро.
- Но, Шин, там могут быть раненые, я могу...
- Нет, Май. Ты остаешься здесь.
- Я хочу помочь!
- Ты и так поможешь, - Шиничиро подошел к ней вплотную и осторожно положил руку ей на плечо. - Но поможешь уже после всего. Когда мы вернемся обратно в гараж.
Она молча смотрела в его серьезные глаза, понимая, что спорить сейчас бессмысленно. Шиничиро легко, по своей привычке, коснулся ее головы.
- Обещаю тебе. Мы все вернемся целыми. Жди нас.
Прошло почти два долгих, невыносимых часа. Май сидела совершенно одна в полутемном, тихом гараже. Перед ней на столе лежала открытая толстая книга по медицине, но за все это время она не смогла прочитать и осмыслить ни одной строки. Каждый случайный звук проезжающей мимо машины или далекий рокот мотора заставлял ее сердце вздрагивать и бешено биться.
Наконец с улицы послышался знакомый тяжелый рев нескольких мотоциклов. Дверь мастерской открылась.
Первым внутрь тяжело вошел Бенкей. Его куртка была разорвана, а правое плечо глубоко рассечено. Следом вошел Такеоми, вытирая грязной рукой поцарапанную щеку. Вакаса шел, заметно держась за ребра и слегка прихрамывая.
Последним вошел сам Шиничиро. Несмотря на разбитую губу и грязь на лице, он широко и устало улыбался.
- Ну что, наш дорогой доктор? Принимай пациентов.
Май ничего не сказала. Она лишь глубоко, с облегчением выдохнула и молча открыла свою большую аптечку, раскладывая бинты.
- Садитесь по одному. Живо.
- Слушаюсь и повинуюсь, госпожа доктор, - попытался пошутить Вакаса, осторожно присаживаясь на диван.
- Не шути со мной сейчас, мне не смешно, - строго ответила она, уже промывая рану Бенкея.
- Хорошо, молчу...
Той ночью она почти два часа без передышки обрабатывала их многочисленные раны, накладывала швы и тугие повязки. Шиничиро терпеливо сидел последним, ожидая своей очереди.
- Все наши ребята вообще живы? - тихо, почти шепотом спросила она, затягивая узел бинта на его предплечье.
Он тепло улыбнулся, глядя ей прямо в глаза.
- Живы, Май. Абсолютно все живы и здоровы. Я же обещал тебе, что мы вернемся.
Май наконец окончательно расслабила напряженные плечи. Она и сама до конца не понимала, почему так сильно и отчаянно переживает за этих четырех хулиганов. Но где-то глубоко в душе она уже давно четко осознала одну простую и страшную вещь.
Если хотя бы один из этих четырех парней однажды не вернется с ночных улиц Токио обратно в этот гараж... ее собственный маленький мир тоже уже никогда и ни при каких обстоятельствах не станет прежним.