«Сестра звезды, сердце футболиста» || Jude Bellingham

Мы с Селестой лежим на кровати, и я рассказываю ей про сегодняшний день - от больницы до поцелуя.

- Афигеть! Что говорят врачи по поводу травмы? - интересуется она.
- Пока ничего... Но у него не перелом, а трещина. Вроде заживление пройдёт быстрее, - я киваю и мысленно надеюсь, что так оно и будет.
- Хорошо. А что у тебя с Джудом? - Селеста щурит глаза и с нескрываемым интересом смотрит на меня.
- Ох... Если честно, я сама не знаю. Меня почему‑то так отчаянно тянет к нему, хотя прошло слишком мало времени.

Подруга садится и вскрикивает:

- Так ты влюбилась!
- Что? Нет! - Я не могу пока утверждать, это ведь не так... Да?..
- В смысле нет? Конечно, да! Ты была настолько увлечена им, что даже не заметила, как я пришла.
- Ладно... Возможно, он мне симпатичен, но я не влюблена.
- Да‑да, пока это звучит просто как отговорка,- Селеста продолжает стоять на своём.

Я устраиваюсь на подушке поудобнее, и губы трогает лёгкая улыбка.

Я хочу скинуть всё напряжение за день и побыстрее уснуть.

На телефон приходит новое уведомление, и я сразу открываю мессенджер. Сердце ёкает когда я вижу сообщение от Беллингема.

Я откладываю телефон и улыбаюсь в темноту.
По груди расплывается тёплое чувство.

Я ставлю будильник, чтобы не проспать завтрашний самолёт, и наконец‑то закрываю глаза.

28.06.2026

США, Нью‑Джерси, стадион «Метлайф»

Микст‑зона гудела, как растревоженный улей: вспышки камер, обрывки вопросов, резкие голоса.

Я стояла в стороне, сжимая диктофон так, будто он мог удержать меня от того, чтобы просто развернуться и уйти.

Я смотрела на дверь, из которой вот‑вот должен был выйти Джуд, и сердце колотилось где‑то в горле.

«Я могу это сделать, - повторяю про себя. - Я журналист, а он игрок. Это просто работа».

Но руки всё равно дрожали.

Когда Джуд появился, коридор будто сузился только до него.

Он шёл чуть ссутулившись. Усталость цеплялась за плечи, но в глазах всё ещё горел тот самый азарт, который я так любила замечать на трибунах.

Рядом тут же появился пресс‑атташе, готовый отсекать лишние вопросы, и я поняла: сейчас или никогда.

Я шагнула вперёд, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо:

- Джуд, можно пару слов для интервью? Всего пять минут.

Он на секунду замер, будто не сразу узнал меня в этом строгом пиджаке и с диктофоном в руке.

Потом уголки губ чуть дрогнули в лёгкой улыбке - не для камер, а для меня.

- Для тебя можно, - тихо сказал он, чуть наклонив голову, и бросил взгляд на пресс‑атташе: - Пять минут. Только ей.

Тот нахмурился, хотел возразить, но потом махнул рукой:
- Ладно. Но только пять. И без личных тем.

Я кивнула, чувствуя, как внутри всё сжимается от смеси облегчения и страха.

Мы отошли в угол, где было чуть тише, и я быстро нажала кнопку записи.

- Итак, Англия победила Панаму - 2:0. Ты забил и отдал голевую. Как сам оцениваешь игру?

Джуд чуть потёр шею, будто сбрасывая напряжение, и посмотрел прямо на меня.

- Игра была тяжёлой. Панама не собиралась сдаваться, они здорово держали темп. Мы слишком долго искали ритм, но во втором тайме наконец поймали его.

Голос у него был ровный, спокойный, но в нём чувствовалась эта привычная уверенность - не высокомерие, а знание: он сделал свою работу.

- Ты сегодня был мотором команды. Чувствовал это давление - быть тем, кто тащит?

Он чуть усмехнулся:
- Давление - это часть игры. Если его не чувствуешь, значит, ты уже где‑то не там.

Я невольно улыбнулась и тут же поспешила спрятать улыбку за блокнотом.

- А что скажешь про атмосферу на стадионе? Болельщики сегодня были особенно громкими.
- Это лучший звук в мире, - ответил он неожиданно серьёзно. - Когда ты бежишь, а трибуны кричат так, что даже собственные мысли не слышны... Это не просто поддержка. Это как топливо.

На секунду я забыла про диктофон, про статью, про то, что нас могут заметить.

Просто смотрела в его глаза и видела в них эту искренность, которую не спрячешь за стандартными фразами.

- Спасибо, - выдохнула я, возвращаясь в реальность. - Это... очень ценно.

Я выключила диктофон, давая понять, что интервью окончено, но Джуд чуть наклонил голову, будто хотел сказать что‑то ещё, и вместо этого тихо спросил:
- Как Рейес? Ты ведь сегодня не только ради интервью пришла.

В его голосе не было ни намёка на осуждение - только мягкая забота, от которой хотелось одновременно и расплакаться, и улыбнуться.

- Ему лучше, - ответила я, стараясь, чтобы голос не дрогнул. - Медленно, но лучше.

Он кивнул, будто принимая этот ответ, и на секунду задержал взгляд, как будто хотел убедиться, что со мной всё в порядке.

- Давай я тебя отвезу в отель, - неожиданно предложил он. - Перед этим можно поужинать.

Я смотрела на него удивлёнными глазами. Он что, правда позвал меня при всех?

- Хорошо... Я подожду на парковке.

Пресс‑атташе кашлянул, напоминая о времени, и Джуд, чуть приподняв подбородок, расправил плечи.

- Всё, ребята, мне пора. Спасибо за вопросы.

Он ушёл, оставив после себя лёгкий запах древесных духов и ощущение, что эти пять минут были не просто интервью.

А я стояла, сжимала диктофон и пыталась собрать себя по кусочкам.

Знала: никто не должен догадаться, что за этими вопросами пряталось что‑то большее.
Что я спрашивала не только про игру — а про него. Что мне было важно услышать его голос.

Стоя на парковке, я разглядывала свои ноги и ждала, когда же появится Беллингем.

Кто‑то коснулся моего плеча, и я неожиданно вскинула голову вверх.

Джуд улыбнулся мне и прошептал:
- Заждалась?
- Нет, всё хорошо, - я пыталась скрыть дрожь в голосе, но не уверена, что у меня получилось.

Он открыл пассажирскую дверь, приглашая меня сесть.

Когда мы уселись, я хотела пристегнуться, как вдруг его горячая ладонь легла мне на щёку и притянула к себе.

Он поцеловал меня так мягко и осторожно, будто боялся спугнуть.

Я раскрыла глаза от удивления. Но чувства взяли верх, и я ответила на поцелуй.

Отстранившись, Джуд прошептал:
- Прости, не сдержался, - ухмыляясь, добавил - Хотел сделать это ещё на интервью.

Мои щёки покрылись румянцем. Грудь сдавило от нехватки воздуха и чувств, которые обрушились на меня.
- Твой менеджер убил бы тебя, - посмеиваясь, ответила я.
- Знаю, поэтому и приберёг этот момент, когда останемся одни.

Его рука переместилась на руль, и мы плавно выехали с парковки.

В ресторане было тихо - лишь где‑то в углу тихо переговаривались официанты.

Мы сидели друг напротив друга, стараясь держаться в рамках приличий: сдержанные улыбки, разговоры о пустяках - о погоде, о том, какой странный кофе подают в этом городе.

Но взгляды то и дело срывались с тарелок друг на друга, и в этих коротких встречах глаз пряталось куда больше, чем в любых словах.

Джуд чуть наклонялся вперёд, когда хотел что‑то сказать тише, и я невольно подавалась навстречу, будто боялась пропустить хоть полутон его голоса.

Мы старательно избегали тем, которые могли выдать нашу тайну: ни слова про Рейеса, ни намёков на тот вечер в номере, ни даже про футбол - будто эта обычная болтовня была нашим щитом от всего остального мира.

- Вкусно? - тихо спросил Джуд, кивая на мой почти нетронутый десерт.

Я улыбнулась, чуть покраснев:
- Очень. Просто... я сегодня не очень голодная.

Он не стал настаивать, только кивнул и расплатился, а потом проводил меня до машины.

По дороге разговаривали про работу и будние дни, только время от времени ловили взгляды друг друга.

Джуд припарковался у отеля и вышел, чтобы открыть мне дверь.

На секунду задержал мою руку в своей - совсем ненадолго, будто проверяя, что я здесь и всё в порядке.
- Спокойной ночи, Инес, - тихо сказал он. - Если что - ты всегда можешь написать мне.

Я кивнула, с трудом проглотив ком в горле, и пошла к лифту, стараясь не оборачиваться.

А в номере меня ждал менеджер - мрачный, с папкой в руках.

Он молча открыл её и развернул экран планшета: там были снимки - тот самый поцелуй, пойманный со всех ракурсов.

- Это уже в сети, - сухо бросил он. - И разлетается быстро. Нам нужно срочно решить, как будем реагировать.

Я побледнела, пальцы похолодели, а в голове звенело только одно: «Мы не успели спрятаться».