Недоступный омега

Солнце безжалостно било в окно, голова Чимина гудела, как колокол. Он застонал, натянул на лицо подушку и попытался вспомнить, как вообще оказался в кровати. Воспоминания были смазаны, как старая фотография под дождём. Кто-то смеялся. Кто-то кричал «выпей, трус!». Подушки, попкорн, чипсы, вино... правда или действие?..

И вдруг его телефон завибрировал на тумбочке.

— Алло?.. — прохрипел он, не глядя на экран.

— Чимин? — в голосе Хосока звучала лёгкая тревога, смешанная с чем-то ещё... — Я... получил твоё сообщение. Ты... серьёзно?

Чимин замер. Он медленно сел в кровати, глаза расширились.

— Сообщение?.. Какое ещё сообщение? — голос его сорвался, но он уже начал вспоминать. Нечёткие кадры прошлой ночи, бутылка ликёра, смех, звонкие голоса, «напиши Хосоку признание»... О, нет.

И в этот момент всё вспомнилось. Как холодный душ.

— То, где ты написал, что влюблён в меня, — тихо, почти шёпотом произнёс Хосок. — Я подумал, может, ты ошибся адресатом. Или... пьяный был.

В голове Чимина метались десятки вариантов ответа: «Да забудь», «Это глупость», «Просто игра» — но вместо этого он вдруг глубоко вдохнул и сказал почти шепотом, но твёрдо:

— Нет, Хосок... это правда. Всё. Каждое слово.

Повисла тишина. Не гнетущая, а скорее полная удивления. Он продолжил, чувствуя, как пальцы подрагивают, но слова уже не остановить:

— Я долго не понимал, что со мной. Ты всегда рядом, всегда такой... солнечный. Ты умеешь поддержать, рассмешить, быть рядом, но не давить. И я всё время думал, что просто тянусь к тебе, потому что ты — свет. Но месяц назад... что-то внутри меня встало на место. Я понял, что больше не хочу представлять себе дни без тебя.

На том конце трубки Хосок не ответил сразу. Чимин затаил дыхание.

— Я...тоже в тебя влюблён. Хотя ты и так это знаешь, — Хосок засмеялся, мягко, искренне. В его смехе не было удивления — скорее, облегчение и тихая радость. И в тот момент Чимин подумал, что, возможно, всё действительно может получиться.

А где-то в глубине души, совсем-совсем в глубине, он знал: это чувство — настоящее, но не вечное. Он просто ещё не знал, что настоящая любовь, та, что будет идти рядом до конца, пока только будет наблюдать со стороны, и та которая ещё не действовала.

Этим же вечером, около 17, Хосок позвонил омеге.

— Чимин, — голос был тихим, будто осторожным. — Может давай сходим сегодня на свидание? Если хочешь, я не настаиваю.

Он замолчал, давая Чимину время.

Тот сидел на подоконнике в своей спальне, смотря через окно на заснеженный мини парк, кутаясь в мягкий плед, сердце колотилось. Он не думал. Не колебался.

— Хочу, — сказал просто. — Очень.

К началу зимы Сеул выглядел, как открыточный сон: прохладный воздух хрустел от холода, в воздухе висела тонкая белая пыль снега, фонари отбрасывали мягкий золотистый свет на тротуары, а витрины магазинов уже украшали огоньками, намекая на приближение праздников.

Хосок приехал к дому Чимина ближе к шести вечера и, выйдя из машины, сам подошёл к подъезду. Он стоял, с руками в карманах пальто, в сером шарфе, лёгкий пар шёл от дыхания. Увидев Чимина, он улыбнулся — тёпло, искренне, как будто внутри у него не бушевал ураган из эмоций. Хотя бушевал.

— Ты выглядишь... — начал Хосок, и чуть прикусил губу, оглядывая Чимина с головы до ног.

Омега был в длинном светлом пальто и мягкой вязаной шапке, щеки рдели от мороза, глаза блестели.

— Я знаю, что хорош, — с усмешкой парировал Чимин. — Но всё равно говори.

— Ты прекрасен, — выдохнул Хосок, немного смущённо. — Поехали?

Они пошли в небольшой ресторан на одной из улочек Хондэ, не слишком шумный, но уютный, с окнами от пола до потолка, в которых отражался снег. Ужин прошёл легко — они смеялись, вспоминали истории с работы, обсуждали любимые фильмы. Казалось, будто они всегда были «чем-то большим», просто сами не знали этого.

После ресторана они прогулялись по парку рядом. Снег ложился на плечи, и Чимин вдруг начал кружиться, раскинув руки, ловя снежинки на язык. Хосок смотрел на него, как на чудо.

— Ты совсем как ребёнок, — сказал он, но в голосе звучала не упрёк, а нежность.

— А ты на данный момент слишком серьёзен, — смеясь, бросил Чимин и подошёл ближе. — Давай...со мной подурачишься?

Хосок кивнул, почти не дыша. И на секунду Чимин подумал, что вот оно — сейчас он поцелует его. Но в этот самый момент где-то сбоку раздался голос:

— Вот так совпадение.