Недоступный омега

В дверь раздался звонок, и Чимин с Тэхёном одновременно вскочили, чтобы открыть. На пороге стоял Чонгук — уверенный и спокойный, с лёгкой улыбкой, которая могла растопить любой лед.

— Ну привет, пьяница моя, — сказал он с улыбкой, не сдерживая нежности. Подошёл к Тэхёну, крепко обнял его и тихо чмокнул в губы.

— Эй, ты меня пьяницей назвал! Как так можно? Я вообще только расслаблялся!

Потом засмеялся, качая головой:
— Ладно-ладно, всё хорошо, я не злюсь.

Чимин и Чонгук не удержались — раздался лёгкий смех, наполнивший комнату теплом и непринуждённостью.

— Ну что, — улыбнулся Чонгук, — нам уже пора ехать, а то завтра Чимину на работу

— Может Чимин не пойдёт на работу? — начинает капризничать Ким.

— Тэ, милый, поехали домой.

— Но я хочу остаться с Чимином и выпить с ним вино.

— Тэ, мы его уже выпили.

— Абсолютно всё?

— Абсолютно всё, — подтвердил Пак.

— Ну ладно, — грустно ответил Ким и обнял Чона.

Они тепло попрощались, и пара вышла из квартиры, оставив за собой лёгкий аромат ночи.

Чимин, улыбаясь, пошёл в душ, чтобы смыть усталость, а потом лёг спать, думая о завтрашнем дне и о том, что работа ждёт.

На утро омега проснулся в не очень хорошем состоянии. Голова сильно болела, виски пульсировали с каждым ударом сердца. В горле першило, будто прошёлся острый ветер, а тело одновременно охватывали волны холода и жара. Он попытался сесть, но мир вокруг кружился, и ему пришлось снова лечь.

Дотянувшись до тумбочки, где хранились все лекарства, омега с трудом схватил градусник и начал мерить температуру. Тело дрожало от слабости, руки слегка подрагивали, но он был настойчив. Когда градусник наконец запиликал, Пак взглянул на цифры и чуть не выронил его — 38.2.

— Как, черт возьми, я умудрился заболеть? — пробормотал он, чувствуя, как в горле пересохло. — Придётся написать Хосоку... Нет, лучше Юнги. Пусть знают, что меня сегодня не будет.

С тяжёлым вздохом омега взял телефон и быстро набрал сообщение Мину:

«Здравствуйте, хочу взять больничный на неделю. Заболел.»

Ответ не заставил себя ждать — молниеносно на экране всплыло:

«Хорошо. Отдыхай.»

Чимин хотел отложить телефон, но тут снова зазвенел сигнал. Это был Юнги. Он открыл сообщение и прочёл:

«Пей чай с лимоном и не забывай о лекарствах.»

— Это что, забота? — усмехнулся омега сквозь усталость. — Приятно, конечно, но... блин, сейчас ни о чём думать не хочется.

Он тихо положил телефон на тумбочку, достал жаропонижающие таблетки и, наконец, удобно устроившись, погрузился в долгожданный сон, позволяя телу медленно восстанавливаться.

На работе Хосок нервно метался взглядом по входной двери ресторана, стоя у барной стойки. Каждый раз, когда кто-то заходил, сердце замирало в надежде. Но... не Чимин. Ни звонка, ни сообщения. Полное молчание. Словно он растворился. Словно его вообще не существовало.

Время тянулось мучительно медленно. Минуты казались часами. Хосок то и дело хватался за телефон, проверяя, не пропустил ли он хоть какое-то уведомление. Но экран оставался безжизненно пустым.

— Где ты, Чимин... — с тревогой подумал он, не в силах скрыть нарастающее беспокойство.

Ближе к обеду в ресторан зашёл Юнги. Как обычно, уверенной походкой направился к своему любимому столику в углу зала. Хосок тут же бросился к нему, даже не дождавшись, пока тот закажет кофе.

— Юнги, ты не знаешь, где Чимин? — голос Хосока дрогнул, он сел напротив, нервно сжимая руки.

Альфа внимательно посмотрел на него. Было видно, что Хосок не просто любопытствовал — он переживал, по-настоящему.

— Наверное, он не сообщил ему... — подумал Мин.

Сжалившись над другом Юнги решил ему рассказать о состоянии омеги.

— Он заболел, — тихо сказал Юнги, заметив растерянный взгляд друга. — Его не будет всю неделю.

Хосок уставился на Юнги, словно пытаясь убедиться, что это правда.

— Ты уверен? — спросил он с едва скрываемой тревогой. — С ним всё в порядке?

— Думаю да, — кивнул Юнги. — Он отдыхает, принимает лекарства. Не волнуйся.

Но это было бесполезно. Даже после этих слов тревога внутри Хосока только усилилась. Он весь извёлся, пока Юнги спокойно пил кофе и обедал. Как только тот ушёл, Хосок больше не мог сдерживаться.

— Я поеду к нему, — резко заявил он сам себе, взяв свои вещи, вышел из ресторана.