Недоступный омега

Хосок решил промолчать и ничего не ответить на этот вопрос, и как же вовремя у него начал звонить телефон.
Хосок поднял трубку и по разговору можно было понять что альфа уже уходит куда то.

- Мне нужно отъехать не на долго, ещё увидимся.

Чон попрощался с Юном, а позже, проходя мимо Чимина, попрощался и с ним. Затем вышел из здания, сел в машину и уехал.

Чимин мельком взглянул в сторону Юнги, не особо рассчитывая, что тот вообще заметит его. И как ожидалось он снова смотрел в экран телефона.

Но когда омега снова взглянул на него, Мин уже смотрел прямо на него. Холодный, оценивающий взгляд.
Чимину будто в грудь вбили гвоздь. Его дыхание на мгновение сбилось.

Юнги медленно оторвался от телефона, убрал его в сторону, и не спуская глаз с Чимина, лениво поднял руку, призывая его подойти.

Что ему делать? Сделать вид, что не заметил? Но это ведь не красиво будет с его сторону. Тем более Мин видел что Пак смотрел на него.

Пересилив себя, он сделал шаг вперёд. Потом ещё один. Подойдя ближе, Чимин остановился у стола и слегка наклонился:

— Вы звали меня, господин Мин?

Юнги чуть прищурился, а затем медленно, почти лениво улыбнулся.

— Садись, — произнёс он, показывая на место напротив, где недавно сидел Чон Хосок.

Официанты за соседними столиками явно старались подслушать разговор, но притворялись, что занимаются своими делами.

Чимин сел напротив Юна. Альфа на него смотрел долго и не отводил своего взгляда. В какой то момент Мин резко говорит ему:

- У тебя красивые глаза, - и всё так же смотрит на омегу не отрывая взгляда.

Чимин посмотрел на альфу и произнёс тихое, - Спасибо.

- Хосок сказал что ты совсем недавно здесь работаешь.

- Да, где то месяц уже.

- Как работается?

- Всё хорошо, и зарплата хорошая, спасибо вам.

- Ну, и хорошо, - отпивая кофе из чашки отвёл свой взгляд в сторону окна.

Повисла неловкая тишина.

- Я могу идти работать дальше? - неловко спросил Пак.

- Да, конечно иди.

Чимин встал с мягкого дивана, и удалился.

Омегу не отпускало одно беспокойное чувство. Точнее — сразу несколько. Эти глаза... этот голос... В них было что-то странно знакомое. И ещё... эта фраза: «У тебя красивые глаза». Он уже слышал её. Раньше. Только от кого? И где? Не может вспомнить.

Немного ещё подумав Пак отбросил все свои мысли о альфе и пошёл работать.

Несколько месяцев всё шло на удивление спокойно. Без всплесков, без катастроф — ровное течение дней, почти как по расписанию. Чимин работал безупречно. За всё время не поступило ни одной жалобы — ни от гостей, ни от коллег. Омега всегда был вежлив, спокоен и внимателен, а его искренняя улыбка словно разряжала обстановку, как бы напряжённо ни начинался день. Он был тем, кто первым шёл навстречу, кто мирил ссорящихся, даже если спор его не касался. Пак будто излучал спокойствие и тепло, и рядом с ним действительно становилось легче дышать. Его ценили и персонал, и гости — каждый по-своему, но одинаково искренне. Все считали, что у него всё в порядке — может, даже лучше, чем когда-либо. Только сам Чимин знал, что за этой выстроенной стабильностью скрывается нечто незавершённое, нечто, чего он ещё не понял — или не захотел понимать.

Чимину всё чаще казалось, что Хосок уделяет ему больше внимания, чем просто по-дружески — будто ухаживает, но так ненавязчиво, что самому себе в этом признаться было сложно. Сначала это проявлялось почти незаметно. Он мог без повода купить Чимину кофе утром, мимоходом оставить любимый батончик или булочку на его столе с ленивой запиской «приятного аппетита!» или «покушай вкусно». Иногда — просто коснуться плеча чуть дольше, чем требовалось.

А потом началось что-то, похожее на ухаживания.

После работы он всё чаще предлагал подбросить его домой, когда тот был без своей машины, сходить в кино или просто поужинать. Без давления, с обычной улыбкой.

Чимин всегда отказывался, ссылаясь на погоду, настроение, усталость. Хосок только кивал, будто понимал, но на следующий день предлагал снова.

Потом пошли подарки. Небольшие, без повода: красивый брелок, аромасвеча с нотами ванили, которую Чимин однажды мельком упомянул. Однажды — простой букет ландышей.

— Просто потому что день был тяжёлый, — сказал Хосок, вручая его.

Чимин принял, поблагодарил вежливо, с лёгкой улыбкой, и мягко добавил:

— Только потому, что ты — Хосок. И я уважаю тебя. Не более.

Хосок будто бы ничего не ждал. Он даже смеялся сам над своими попытками:

— Ну вот, ещё одна идея в мусорку, — пошутил он после третьего неловкого приглашения на ужин, которое Чимин отклонил под предлогом «не любит ресторанную атмосферу».

Было несколько таких попыток — и все заканчивались одинаково. Хосок звал, Чимин мягко отказывался. Без холодности, но с чёткой дистанцией. Он не хотел давать надежду. Сам ещё не понимал, что чувствует да и не нужны ему сейчас отношения.

И всё же — эти жесты, это терпеливое внимание, эта ненавязчивая забота... они начали проникать в него. Незаметно, но прочно. Постепенно Чимин ловил себя на том, что ждёт того самого кофе утром. Или проверяет, оставил ли Хосок что-то на столе. Он ещё не знал, влюблён ли. Он просто привык к нему. Привык к теплу.

Рабочий день тянулся дольше обычного. Чимин устало потянулся за пальто, когда часы на стене показали почти девять вечера. Снаружи уже было темно и начал моросить дождь — мелкий, холодный, такой, что промокнешь за пару минут.

Хосок стоял у входа, держа в руке зонт и ключи от машины. Его взгляд сразу упал на Чимина, едва тот появился в коридоре.

— Давай подброшу, а то на улице такая себе погодка, — с той же лёгкой улыбкой, как всегда. Как будто между прочим, как будто это просто предложение из вежливости. — Я всё равно мимо твоего дома проезжать буду.

Чимин на мгновение задержался на месте, потом посмотрел в окно на улицу. Мокрый асфальт, блестящие огни фар... И снова Хосок, ждущий ответа, будто это уже их привычный вечерний ритуал.

— Спасибо... но я сегодня на своей машине, — как всегда мягко отказывает.

Хосок чуть приподнял брови, кивнул, будто и не надеялся на другой ответ.
— Ты упрямый, знаешь? — сказал он с тихим смехом и раскрыл зонт, выходя на улицу первым.

Чимин смотрел ему вслед, задержав взгляд чуть дольше, чем следовало бы. И вдруг поймал себя на мысли: в какой-то другой жизни, возможно, он бы согласился. Сел бы в эту машину. Оставил бы свою на парковке возле ресторана. Позволил бы себе быть рядом.

Но сейчас — нет. Ещё нет.