Недоступный омега

Вечер выдался тяжёлым. Посетители были капризными, заказы — бесконечными, а Чимин с каждой минутой всё больше чувствовал, как усталость тянет его плечи вниз. Как только часы показали конец смены, он, уже переодетый, с облегчением присел на край стойки, собираясь дописать последний отчёт.

Ещё за два часа до конца смены, когда Чимин проверял бронь на завтра, экран его телефона коротко завибрировал. Сообщение в общем чате сотрудников. Сообщение было от Юнги:

— После смены собираемся у бара.

Все сотрудники немного были шокированы то что сам Мин Юнги написал в чате. Обычно это делал Хосок.

После смены у бара.

Разговоры среди сотрудников стихли почти мгновенно, когда в зале показался Юнги. Его спокойная, но в чём-то опасная аура разлилась по помещению, как дым. Он прошёл мимо них, как всегда бесшумно, но его присутствие почувствовали все. Даже те, кто до этого смеялся, тут же замолкли или начали говорить вполголоса. За ним, почти в противовес, шёл Хосок — улыбающийся, лёгкий, как всегда приносящий с собой солнечное настроение. Если Юнги был штилем перед бурей, то Хосок — спасительной отдушиной после неё.

Юнги обвёл всех взглядом, потом, как будто невзначай, бросил:

— Сегодня все свободны? — его голос был тихим, но в тишине ресторана прозвучал особенно отчётливо. — Закрываемся, идём выпить. За мой счёт.

Сотрудники на секунду замерли, потом в зале пронёсся радостный шёпот. Все знали: если сам Мин Юнги зовёт — отказываться глупо.

Только Чимин, сидя у стойки, тут же потянулся за своей сумкой.

— Я, наверное, пас... — протянул он устало. — Голова раскалывается, да и смена была тяжёлая...

— О, нет-нет, Чимин, — тут же вмешался Хосок, улыбаясь так, как будто уже предвкушал эту борьбу. Он подскочил к нему, опёрся на край стойки и заглянул в глаза. — Ты так каждый раз говоришь. Мы с тобой даже после работы нигде толком не были. Сегодня — без отмазок.

— Серьёзно, Хосок... — вздохнул Чимин, нервно потирая шею. — Я правда выжат.

— Тем более повод расслабиться, — не отступал тот, хитро прищурившись. — Пару бокалов соджу — и ты уже снова живой. Не лишай нас своей компании.

Юнги, всё это время стоявший в стороне, будто бы лениво наблюдал за их разговором, но даже не пытался вмешиваться. Только на долю секунды его взгляд чуть дольше задержался на Чимине, прежде чем он отвернулся к остальным сотрудникам.

— Ладно, — наконец сдался Чимин, не выдержав напора. — Но я долго не останусь.

— Вот это правильно! — радостно отреагировал Хосок, похлопав его по плечу так, что тот чуть не свалился со стойки.

И, уже уходя к выходу, Хосок с широкой улыбкой добавил:

— Предупреждаю, я сегодня в настроении веселиться. Так что держитесь.

Чимин только устало усмехнулся но где-то внутри он чувствовал, что этот вечер не закончится без происшествий.

Все уже устроились в маленьком тёплом самджипсаль-кафе недалеко от ресторана. Столы ломились от закусок, по рукам ходили бутылки соджу. Смех, разговоры, спонтанные тосты — типичный корейский "хоишик".

Юнги, как и всегда, сидел чуть поодаль. Почти не прикасался к бокалу. Он просто наблюдал: за тем, как кто-то уже раскраснелся от алкоголя, как официанты меняют пустые бутылки на полные... как Хосок, которого редко видели пьяным, вдруг не отказывался от очередной стопки.

Чимин сидел рядом с коллегами, чуть раскрасневшийся, но вполне в себе. Его смех был лёгким, голос — ровным. Пара бокалов соджу — и не больше.

К концу вечера, когда компания стала расползаться по домам, Хосок вдруг встал и довольно громко, с уже ощутимым алкогольным оттенком в голосе, подошёл к Чимину.

— Давай я тебя подвезу, — сказал Хосок, слова путались, а улыбка стала шире и немного неуклюжей. — Точнее, такси... оно нас подвезёт, я ж пьяный совсем... —
Он слегка покачнулся на месте, с трудом удерживая равновесие. — Серьёзно, Чим, в такую ночь одному... одному ну, совсем плохая идея бродить...

Чимин, как всегда, мягко, но твёрдо ответил:

— Спасибо, Хосок, но я сам доберусь.

В этот раз реакция была другой. Хосок прищурился, уголки губ чуть дрогнули — улыбка стала какой-то... натянутой.

— Знаешь, — начал он уже громче, — ты всегда так. От всего отказываешься. Подвезти тебя? Нет. Пригласить поужинать? Нет. Сходить в кино? Нет. Но подарки — да, конечно. Их ты принимаешь. Потому что "из уважения", да?!

Наступила неловкая тишина. Кто-то нервно засмеялся, кто-то отвёл глаза.

Чимин почувствовал, как внутри что-то болезненно сжалось, но виду не подал. Он только опустил взгляд, собираясь ответить, но его перебил чей-то спокойный, низкий но твердый голос:

— Хосок. Хватит.

Все обернулись на Юнги. Тот по-прежнему сидел на своём месте, опершись локтем на стол, взгляд был холодным, отстранённым, но в голосе слышалась та характерная для него опасная тишина, которая заставляла замолкать даже самых шумных.

— Он не обязан.

Юнги поднялся, медленно, не спеша, подошёл к Чимину и, будто это было самой естественной вещью в мире, произнёс:

— Пошли. Я тебя подброшу.

Хосок остался стоять у стола, сжатыми кулаками и горьким комом в горле, наблюдая, как Чимин послушно собирает вещи и уходит вместе с ним.

— Мистер Мин, но как же...вы ведь тоже пили.

— Не беспокойся, я вызвал заранее себе водителя.

На выходе, чуть позже, когда Юнги уже собирался сесть в машину, Хосок всё же догнал его. Пьяный, но не до потери разума, он задержал друга за локоть.

— С каких пор ты вообще вмешиваешься? — спросил он с кривой усмешкой. — Тебе что, не всё равно?

Юнги медленно повернул к нему голову, посмотрел в упор. Долго. Словно взвешивал, стоит ли говорить больше, чем нужно.

— Не забывайся, Чон Хосок, я всё-таки твой начальник, — бросил он коротко. Сел в машину и они уехали.

Хосок остался стоять у обочины, под моросящим дождём, с ощущением, что в этот вечер он проиграл что-то важное.